ПЕПЕЛ НАД БАШНЯМИ ХОГВАРТСА (джен)

Тишина в подземелье Хогвартса была не пустой — она была напряжённой. Такой тишиной наполнены места, где магия перестала быть инструментом и стала выбором. Каменные стены дышали, будто замок задержал воздух, ожидая, что сделает Гарри.

Голос больше не шептал.

Он ждал ответа.

— Ты чувствуешь меня, — раздалось внутри него. — Но ты не боишься.

— Я устал бояться, — тихо сказал Гарри.

Рон стоял чуть позади, с побелевшими костяшками пальцев, сжимая палочку. Гермиона не двигалась вообще — только глаза, широко раскрытые, следили за каждым вдохом Гарри, словно она боялась, что если моргнёт, он исчезнет.

Элиан шагнула ближе.

— Оно не лжёт, — сказала она. — Оно не Тьма. Но и не Свет.

— Тогда что ты такое? — спросил Гарри вслух.

Ответ пришёл не словами — воспоминанием.

Он снова был в лесу. Холод. Земля под щекой. Голос Волдеморта, высокий и уверенный. Вспышка зелёного света. Смерть.

А затем — нечто иное.

Момент, когда мир должен был закончиться, но не закончился. Когда магия, разорванная и лишённая хозяина, не исчезла, а потянулась к жизни.

— Я родился, когда ты выжил, — сказал голос. — Я не был задуман. Я не был назван. Я просто… остался.

Гарри сжал пальцы.

— Ты — ошибка.

— Возможно, — спокойно ответило существо. — Но разве ты сам не был ошибкой в его плане?

Элиан резко вдохнула.

— Оно говорит правду, — сказала она. — Я видела подобные следы. В древних хрониках. Но всегда… всегда якорь либо сходил с ума, либо умирал.

— А если нет? — спросил Гарри.

Она посмотрела на него так, словно знала ответ с самого начала.

— Тогда якорь должен отпустить.

Гарри почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло — не болью, не страхом, а… сожалением.

— Если я отпущу тебя, — сказал он, — ты исчезнешь?

— Я перестану быть привязанным к тебе, — ответил голос. — Я рассеюсь. Я стану частью замка. Его памяти. Его защиты.

— Это опасно, — резко сказала Гермиона. — Ты не знаешь, как это повлияет на Хогвартс!

— Зато я знаю, что будет, если мы его уничтожим, — тихо ответил Гарри. — Мы научим магию, что выживать нельзя.

Он сделал шаг вперёд.

Шрам на лбу вспыхнул — не болью, а светом. Тёплым, ровным.

— Я не дам тебе имени, — сказал Гарри. — И не сделаю тебя оружием. Но я позволю тебе уйти.

Хогвартс вздрогнул.

Не от гнева — от узнавания.

Существо внутри него словно раскрылось, распадаясь на бесчисленные нити, которые медленно уходили в камень, в воздух, в древние заклинания стен.

— Спасибо, — прозвучало в последний раз. — Ты не стал тем, кем тебя хотели видеть.

И всё стихло.

Гарри упал на колени.

Гермиона была рядом мгновенно. Рон — следом. Элиан стояла чуть в стороне, с выражением лица человека, который наконец увидел невозможное.

— Шрам… — прошептала Гермиона.

Гарри поднял руку ко лбу.

Ничего.

Пусто.