Хроники Малых Норок (гет)

Клетка

Глубоко под землёй, в недрах тюрьмы строгого режима, время превратилось в густую, застойную субстанцию. Здесь не было ни смены дня и ночи, ни шелеста ветра, ни запахов города. Только стерильный свет люминесцентных ламп и мерное гудение системы вентиляции.

Центр блока «Зеро» занимал прозрачный куб из сверхпрочного армированного стекла. Этот аквариум для хищника был вершиной инженерной мысли, он мог выдержать направленный взрыв или яростный натиск самого сильного зверя, но для Вивьен Вульф он стал единственным миром.

Доступ к камере был у крайне ограниченного количества лиц, повсюду расставленные камеры контролировали пленницу 24 часа в сутки, записи регулярно проверялись на наличие любой аномалии. Даже само местонахождение блока «Зеро» было засекречено. Он был надёжно отрезан от всего мира.

Волчица вела себя пугающе спокойно. Она не билась о стёкла, не бросала угрожающих взглядов и даже не разговаривала. Большую часть времени она проводила в абсолютной тишине, читая любые предлагаемые ей книги. Иногда она часами стояла в центре камеры, глядя в одну точку на стене застывшим, немигающим взглядом — медитируя так, как учили мастера Северного клана, уходя разумом далеко за пределы своей клетки.

Но это спокойствие было иллюзорным. Каждый день Вивьен методично истязала своё тело тренировками. Она отжималась на кончиках когтей, выполняла сложнейшие комплексы упражнений на растяжку и контроль дыхания, превращая свои мышцы в сжатую пружину. Она также знала, что нельзя становиться овощем, нельзя позволять мозгу лениться. Её разум работал ещё интенсивнее, она решала в уме сложнейшие математические задачи, восстанавливала по памяти мельчайшие детали прошедших событий и прокручивала в голове тысячи сценариев.

Она знала то, чего не знала полиция, тщетно обыскивающая пустые склады и коллекторы. Её главная база, а вместе с ней все архивы и досье, так и не была найдена. Наёмники, которым удалось избежать облавы, затаились в тенях Зверополиса, ожидая сигнала, который рано или поздно должен был прозвучать.

Вивьен медленно подняла взгляд на одну из камер наблюдения, транслирующих её жизнь узкому кругу лиц в штабе. На её губах, бледных и плотно сжатых, на мгновение промелькнуло подобие улыбки. Она не чувствовала себя проигравшей. Для неё это была лишь необходимая пауза, долгая зимняя спячка перед тем, как метель снова накроет этот город.

Ник и Джуди поверили, что «Слепой архив» нужен ей для такой банальной цели, как уничтожение Зверополиса. И только Юджин засомневался в этой идее. Но даже он не знал, насколько близок был к разгадке. Вивьен не боялась раскрытия этой небольшой тайны, всё, что ей сейчас нужно — терпение, а решение придёт само.

 

Ночь в Зверополисе была тихой и тягучей. В спальне Ника и Джуди царил мягкий полумрак, лишь отсветы уличных фонарей ложились на стены причудливыми тенями. За окном шёл размеренный дождь, крупные капли глухо барабанили по стеклу, а небо периодически прорезали беззвучные вспышки молний, на мгновение заливая комнату мёртвенно-бледным светом.

Ник лежал на спине, глядя в потолок. Его веки были тяжёлыми, но сон не шёл — бессонница стала его верной спутницей с той самой ночи в подземке. Он повернул голову, рядом, уютно свернувшись калачиком и инстинктивно прижимая лапки к животику, мирно посапывала Джуди.

Измотанный навязчивыми мыслями, Ник бесшумно сел и спустил ноги на холодный пол. Он подошёл к рабочему столу, нащупал в темноте планшет и включил его. Яркий свет экрана болезненно ударил по глазам. Ник открыл защищённое приложение и вывел изображение с камеры блока «Зеро».

Его сердце остановилось, а затем пустилось вскачь. Камера была пуста.

Планшет со звоном выпал из дрожащих лап, ударившись о ковёр. Ник в ужасе обернулся к кровати. В этот момент за окном полыхнула мощная молния, на секунду превратив комнату в негатив. В этом ослепительном свете он увидел её.

Вивьен Вульф стояла прямо у изголовья их постели. Её белоснежный мех был густо залит свежей, дымящейся кровью, а в глазах полыхало первобытное безумие. Не издав ни звука, она подняла лапу и нанесла резкий, сокрушительный удар по спящей Джуди — прямо туда, где под сердцем крольчихи зарождалась новая жизнь.

— НЕТ! — Ник вскрикнул и подскочил на кровати, едва не упав на пол.

Его грудь ходила ходуном, футболка насквозь пропиталась холодным потом. Он в панике, задыхаясь, начал ощупывать постель рядом с собой. Джуди вздрогнула от его резкого касания, но не проснулась, лишь тихо что-то пробормотала и перевернулась на другой бок. Она была цела.

Ник закрыл лицо лапами, пытаясь унять бешеный ритм сердца. За окном не было ни грозы, ни молний — только спокойная, безветренная ночь и мерцание звёзд. Это был всего лишь сон. Очередной кошмар, рождённый его страхом.

Дрожащей лапой он дотянулся до тумбочки и взял планшет. Пальцы со второй попытки ввели пароль. Экран засветился, и Ник увидел знакомый интерьер стеклянного куба. Вивьен была там. Она спала, но не в кровати, она сидела в углу на полу, опершись спиной о холодную прозрачную стену. Её голова была опущена, а лапы неподвижно лежали на коленях.

Ник смотрел на экран несколько минут, пока его дыхание окончательно не выровнялось. Она заперта. Она далеко. Им ничего не грозит.

Он выключил планшет, лёг обратно и осторожно приобнял Джуди, положив ладонь на её живот. Ник медленно закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

 

Месяцы, которые должны были стать самыми счастливыми в жизни Ника, превратились для него в бесконечный, изматывающий марафон паранойи. Каждая ночь в их уютной квартире теперь проходила по одному и тому же сценарию — тусклый свет экрана, отражающийся в его воспалённых, покрасневших от недосыпа глазах, и мёртвенно-тихая картинка из блока «Зеро».

Ник перестал замечать вкус еды, слышать голос Джуди и даже перестал чувствовать боль от собственных ран, которые медленно затягивались шрамами. Его мир сузился до размеров десятидюймового дисплея. Он проверял камеру каждые пять минут, ловя каждое движение Вивьен, пытаясь расшифровать её медитации как скрытый код к побегу.

На работе его словно подменили. Вместо привычных шуток и сарказма коллеги слышали от него только сухие, дёрганые вопросы.

— Что в отчётах по Вульф? Кто дежурил в третью смену? Она подходила к стеклу? — Ник буквально пытал охранников тюрьмы, вцепляясь в их форму и требуя поминутного пересказа её действий.

Его нервозность достигла предела. Любой резкий звук — хлопок двери, звонок телефона — заставлял его вздрагивать и хвататься за кобуру. Он замкнулся в себе, выстроив вокруг этой тревоги стену, которую не могла пробить даже Джуди.

Крольчиха была в отчаянии. Она видела, как её весёлый, ироничный Ник медленно сгорает в пламени собственного страха. Она говорила с ним, обнимала, пыталась отнять планшет, но он лишь мягко, но холодно отстранялся, бормоча, что должен убедиться.

— Ник, посмотри на меня! — умоляла она его однажды вечером, когда он в очередной раз проигнорировал ужин. — Она в клетке! Стены из армированного стекла, Ник! Она никуда не денется. Пожалуйста, вернись ко мне... вернись к нам.

Но Ник лишь бросил на неё короткий, пустой взгляд и снова уткнулся в экран. Для него Вивьен не была заперта. Она была везде: — в тени коридора, в шорохе дождя, в каждом его вдохе.

Он осознавал, что сходит с ума, но остановиться не мог. Вивьен добилась своего даже из-за решётки — она не истязала его тело, но она отравила его покой, заставив стать своим же тюремщиком.

 

Скай нашла его в кабинете поздно вечером, осунувшегося, с лихорадочным блеском в глазах и вцепившегося в планшет так, будто от этого куска пластика зависело вращение планеты. Она не стала стучать, не стала его звать. Она решительно подошла вплотную, и прежде чем Ник успел что-то сделать, резким движением вырвала гаджет из его лап.

— Эй! Отдай! — Ник вскочил, его голос сорвался на хриплый крик. — Ты не понимаешь, она только что шевельнулась, она может…

Договорить он не успел. Планшет с грохотом отлетел в дальний угол комнаты, а в следующую секунду звонкая пощечина Скай заставила его голову мотнуться в сторону. В ушах зазвенело. Ник замер, прижав лапу к горящей щеке, и ошеломлённо уставился на лисицу.

Скай смотрела на него, тяжело дыша, её рыже-серебристый мех стоял дыбом от ярости. Она не была Джуди. Она не собиралась гладить его по голове или уговаривать. Она была в бешенстве от его поведения.

— Посмотри на себя, Уайлд! — Её голос звенел в ушах. — Ты похож на труп, только в гроб осталось лечь! Ты думаешь, ты её победил? Нет, Ник. Ты сам запер себя в клетке вместе с ней. Ты проводишь с этой психопаткой двадцать четыре часа в сутки, пока твоя настоящая жизнь превращается в пепел!

— Скай, она опасна, она тренируется, она… — начал он, по привычке пытаясь защититься старым оправданием.

Скай рванулась вперёд и с силой схватила его за воротник рубашки, встряхивая так, что его зубы лязгнули.

— Да плевать, что она там делает! — выкрикнула она ему прямо в лицо. — За ней смотрят камеры, за ней смотрит охрана, она сгниет в этом аквариуме! Но почему ты решил гнить вместе с ней?! Ты забыл про нас, ты забыл про Гидеона, про Юджина… Но хуже всего — ты забыл про Джуди!

Она на мгновение ослабила хватку, но её взгляд продолжал прожигать его насквозь.

— Ты вообще её видишь? Ты видишь, как она плачет по ночам, пока ты пялишься в экран? Ты видишь, как она вздрагивает от каждого твоего холодного слова? Она носит твоего ребенка, Ник! Твоего сына! А ты бросил её в самый важный момент! И ради кого? Ради тени в стеклянном ящике? Ты отдаёшь Вивьен всё своё время, которое принадлежит твоей семье!

Ник смотрел на неё, как громом поражённый. Слова Скай пробили брешь в его паранойе, и в эту брешь хлынула горькая и отрезвляющая реальность. Он вдруг вспомнил печальные глаза Джуди за завтраком, её робкие попытки коснуться его лапы, которые он игнорировал. Он осознал, что последние месяцы действительно жил не с ней, а с Вивьен. Он мучил себя, но в тысячу раз сильнее мучил ту, которую обещал защищать.

Его плечи опали. Ярость и нервное напряжение вытекли из него, оставив лишь бездонную пустоту и раскаяние.

— Скай… — он поднял на неё глаза, в которых наконец-то прояснился разум. — Боже, что я наделал… Я… я просто хотел быть уверен, что они в безопасности. Но я сам стал угрозой.

Он тяжело опустился на стул, закрыв лицо ладонями. Скай долго смотрела на него, её дыхание постепенно выравнивалось. Видя, что туман в глазах, наконец, рассеялся, она медленно положила лапу ему на плечо, на этот раз мягко.

— Для этого и нужны друзья, Ник. — Её голос смягчился, вернув привычную, хоть и колючую теплоту. — Мы не дадим тебе утонуть, даже если ты сам этого хочешь.

— Спасибо… — глухо выдавил он. — Наверное, ты единственная, кто мог достучаться до меня.

— Не трать время на благодарности мне. Иди к ней. — Она кивнула в сторону двери. — Извинись перед Джуди. Ей не нужен охранник, который следит за Вивьен. Ей нужен муж… и отец для вашего сына. Иди.

 

Ник медленно открыл дверь в их квартиру. В комнате царил мягкий полумрак, освещённый лишь тусклым светом экрана телефона.

Джуди сидела на диване, поджав ноги, и медленно листала галерею. Сквозь тишину Ник слышал тихие всхлипы. На экране мелькали кадры — их свадьба, прогулки в парке, смешные селфи из патруля, там, где они оба улыбались и светились от счастья.

Только сейчас, когда пелена паранойи спала, Ник по-настоящему увидел её. Он заметил, как сильно вырос её животик, как осунулось от постоянных переживаний её лицо и какими усталыми выглядели её плечи.

Он молча опустился перед ней на колени. Джуди вздрогнула и хотела убрать телефон, ожидая очередного холодного взгляда, но Ник перехватил её лапки. Его глаза были полны слёз.

— Джуди… Морковка… прости меня. — Его голос дрожал и прерывался. — Прости, что я был таким идиотом. Таким слепым параноиком. Я… я причинил тебе столько боли, пытаясь защитить от Вивьен, которая уже давно за решёткой.

Он уткнулся лбом в её колени, и слёзы потекли по его рыжему меху.

— Скай вправила мне мозги. Она мне объяснила, что я променял тебя и нашего сына на Вивьен. Я запер себя в клетке вместе с ней и оставил тебя одну. Пожалуйста, если сможешь… прости своего глупого лиса.

Джуди смотрела на него, и в её фиалковых глазах гнев и обида мгновенно растаяли, уступая место бесконечной нежности. Она увидела в его взгляде то самое тепло, которое когда-то заставило её влюбиться. Она обхватила его мордочку лапками и притянула к себе, крепко прижимая к груди.

— Я уже простила, Ник. Я так долго тебя ждала.

Они сидели так, пока тишина в комнате не стала целебной. Затем Джуди мягко взяла его ладонь и положила себе на живот.

— Потрогай, — прошептала она.

В ту же секунду Ник ощутил под ладонью отчётливый, уверенный толчок. Его глаза расширились, и по телу разлилась волна невероятного, чистого отцовского тепла. Весь ужас подземки, все кошмары с Вивьен — всё отступило перед этим маленьким движением новой жизни.

— Он пинается… — прошептал Ник, и на его губах впервые за месяцы появилась настоящая, светлая улыбка.

— Как мы его назовем? — спросила Джуди, глядя на него с надеждой.

Они переглянулись, и ответ пришёл к ним одновременно. Мысль о кролике, который отдал за них жизнь, о «Золотом мальчике» Академии, ставшем для них символом единства, пришла сама с собой.

— Джон, — синхронно произнесли они. В честь Джека Саважа.

Ник и Джуди удобно устроились на диване, сплетясь в объятиях. Ник положил голову ей на плечо, вдыхая родной запах моркови и домашнего уюта. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему защищённым. Его сознание больше не рвалось к камерам. Под мерное биение сердца Джуди он начал проваливаться в глубокий, крепкий и наконец-то не тревожный сон.

А на тумбочке, забытый в темноте, остался лежать планшет. Экран так и не загорелся. Вивьен Вульф перестала существовать для его мира.

Дети

Дом на холме Барнаби превратился в настоящий живой улей, наполненный топотом лап и звонким смехом. Дети Юджина и Кристи подросли, но тише от этого не стало, скорее наоборот.

Кристи, облачённая в свой неизменный рабочий жилет архивариуса, то и дело пыталась навести порядок, напуская на себя строгий вид. Однако каждый раз, когда кто-то из лисят или крольчат подбегал к ней с возгласом: «Мама-Кристи, смотри!», её сердце таяло. Она тщательно скрывала улыбку, но было ясно, это обращение — самое дорогое, что она слышала в своей жизни.

Будни семьи текли размеренно и счастливо. По утрам Юджин, энергичный глава семейства, подвозил шумную компанию в школу. Пока Кристи погружалась в тишину архивов Малых Норок, Юджин занимался своими делами — их совместный бизнес с Гидеоном и Скай вернулся в прежнюю колею, и даже расширился. Инвестиции в мороженицу полностью оправдали себя, привлекая в кафе целые семьи с детьми. А выпечка стала широко узнаваемой далеко за пределами Малых Норок.

Но истинной страстью Юджина стала земля. Он всё так же обожал часы уединения со Стью Хоппсом, тесть и зять могли часами пропадать в гараже или копаться в грядках, обсуждая сорта удобрений или ремонт старого трактора. Но настоящую революцию Юджин совершил в собственном подвале. Вместе с Оливером, который стал его верным помощником в механических делах, они смонтировали систему гидропоники.

Сначала это были пробные лотки с салатом и латуком, но вскоре подвал заполнился гудением насосов и ярким светом ультрафиолета. Стеллажи расширились, а вверх потянулись плети огурцов и тяжёлые гроздья помидоров. Кристи поначалу ворчала, спотыкаясь о баллоны с азотом и путаясь в трубках с питательным раствором.

— Мальчики, вы скоро весь дом превратите в научную лабораторию! — восклицала она, всплескивая лапками.

Но когда на столе среди зимы появлялись сочные, пахнущие летом овощи, ей приходилось признавать — иметь круглогодичный урожай крайне удобно.

Огород тоже не пустовал. Вместе с крольчатами Юджин высадил бесконечные ряды клубники. Сбор ягод на варенье всегда превращался в весёлое побоище — дети съедали половину урожая ещё до того, как ягоды добирались до корзинок. Кристи не могла долго злиться, глядя на их сверкающие перемазанные в красном соке мордашки. Повсюду росла капуста, морковь и, конечно, черника.

Когда Ник и Джуди приезжали в гости, лис словно сбрасывал с плеч груз столичных забот и превращался в большого ребёнка, пропадая в кустах черники и возвращаясь оттуда с синими лапами, синим носом и счастливыми глазами.

 

Чем старше становилась Рози, тем больше она напоминала Юджину Арию. Он отмечал поразительное сходство не только во внешности, но и в характере. Она была проницательна, словно чувствовала настроение каждого, любила фантазировать, а улыбка была такой же, как на фотографии в бумажнике Юджина.

Сам того не осознавая, Юджин начал выделять её среди остальных. Когда они собирали клубнику, он незаметно отдавал ей самые крупные ягоды. В подвале, среди гудящих ламп гидропоники, он доверял именно ей проверять датчики азота, подолгу объясняя тонкости процесса, пока остальные дети играли наверху. Его взгляд, когда он смотрел на Рози, становился тёплым и печальным одновременно, он словно пытался через неё отдать долг той любви, которую не успел подарить в юности.

Кристи, как архивариус привыкшая подмечать малейшие несоответствия, не могла этого не видеть. Она смотрела, как Оливер порой замирает с мячом в лапах, глядя, как отец подолгу разговаривает в саду с Рози наедине. Видела, как младшие крольчата переглядываются, когда за десертом Юджин угощает двойной порцией мороженного именно маленькую лисичку.

Однажды вечером, когда дом, наконец, погрузился в сон, Кристи поднялась к Юджину на крышу, где он любил проводить время. Он сидел у края, глядя на спящие холмы.

— Юджин, нам нужно поговорить, — мягко произнесла она, присаживаясь на стул рядом с ним. — Я вижу, как ты смотришь на Рози. Я знаю, кого она тебе напоминает.

— Это так заметно? — тихо спросил Юджин и опустил глаза, его уши виновато прижались к голове.

— Для меня да, — Кристи накрыла его ладонь своей. — Это нормально, что она стала твоей любимицей. Мы все живые существа, и наши сердца тянутся к тем, кто возвращает нам утраченное прошлое. Но, Юджин... не забывай об остальных детях. Им тоже нужно твоё тепло, внимание и забота. Ты для них — целый мир, и в этом мире должно хватать места для каждого, а не только для той, кто похожа на Арию.

Юджин долго молчал, осознавая смысл её слов. Он вспомнил глаза Оливера, Лиама, Эллы, Майи, Финна, Тео и почувствовал укол совести. Кристи была права — он строил семью, а не памятник своему прошлому.

— Ты права, Зайка. Как всегда, — вздохнул он и, поднявшись, нежно поцеловал Кристи в щёку. — Спасибо, что не даёшь мне заблудиться в собственных воспоминаниях.

Кристи улыбнулась, чувствуя, что равновесие в их доме восстановлено.

 

Осенний вечер окутал Малые Норки мягкими сумерками. В гостиной было тихо. Кристи перебирала старые записи, а Юджин, не двигаясь, разглядывал заламинированное фото и обдумывал слова жены.

Рози, бесшумно спускаясь по лестнице, заглянула через плечо отца. Её взгляд остановился на лисичке, чьи черты лица — разрез глаз, наклон головы и даже едва заметная складка у носа — были зеркальным отражением её собственного лица.

На следующий день, когда Оливер и крольчата убежали играть в сад и в доме воцарилась уютная тишина, Рози, Юджин и Кристи остались втроём.

— Папа-Юджин, — тихо позвала Рози, — кто эти лисята на фото, которое ты вчера смотрел?

Юджин и Кристи обменялись долгим, многозначительным взглядом. Юджин глубоко вздохнул, и Кристи, ободряюще коснувшись его лапы, молча кивнула.

— Это я и Ария, — ответил Юджин, притягивая Рози к себе и доставая из бумажника фотографию. — Ария — моя самая близкая подруга детства. Мы вместе росли в приюте. Она... она помогла мне пережить самые тёмные времена в моей жизни. Без неё я бы не стал тем, кем являюсь.

Рози внимательно слушала, разглядывая фотографию.

— А где Ария сейчас? — спросила она.

В комнате повисла пауза. Юджин опустил глаза, а Кристи печально вздохнула. Проницательная Рози мгновенно всё поняла и больше не стала задавать вопросов, видя грустное выражение лица папы.

— Ты очень на неё похожа, Рози, — наконец, произнёс Юджин, глядя дочери в глаза. — Не только внешне. В тебе живёт та же искра, тот же характер. Ты напоминаешь мне о ней каждый день.

Рози на мгновение задумалась, сопоставляя все детали последних месяцев — лишнюю горсть клубники, разговоры в саду, долгие взгляды отца.

— Поэтому ты относишься ко мне так... по-особенному? — прямо спросила она.

Юджин слегка усмехнулся, поражённый её догадливостью.

— Ты очень проницательна, малышка. Да. Но... — он серьёзно посмотрел на Кристи и снова на дочь. — Я обещаю тебе, что с этого дня буду относиться ко всем своим детям по-особенному. Каждого из вас я люблю за что-то своё, неповторимое.

С того вечера в их отношениях появилась тонкая, неосязаемая связь. Со стороны это никак не проявлялось — Юджин, как и обещал, стал уделять Оливеру и крольчатам больше времени, честно деля свою заботу на семерых. Но они с Рози знали, между ними существует безмолвное понимание. Это была их общая тайна, особенная близость, которая не требовала слов или подарков, а просто грела их души.

 

Дом Бонни и Стью буквально содрогался от радостного гомона, к ним съехалась вся их родня и все друзья. Повод был исключительным — рождение маленького Джона. Межвидовые браки не так часто давали потомство, тем ценнее и желаннее был каждый ребёнок в такой семье.

Джон родился крольчонком, крохотным и невероятно активным. Когда его нежный детский пушок сменился настоящим мехом, все ахнули, в целом он был точной копией Джуди с её мягким серым окрасом, но природа оставила на нём и лисью метку. На голове, прямо между ушек, и на кончике хвоста красовались пятна насыщенного рыжего меха, точь-в-точь как у Ника.

В центре гостиной, на огромном диване, заваленном подарками, восседали виновники торжества. Ник, чьё лицо светилось от небывалой гордости, аккуратно поддерживал малыша, а Джуди, сияющая и умиротворённая, принимала бесконечные поздравления.

— Посмотрите на эти ушки! А этот рыжий хохолок! — Бонни и Стью буквально не отходили от внука, то и дело порываясь забрать его «на ещё одну минуточку».

Мэри Уайлд стояла рядом, вытирая слёзы счастья краем платка. Она смотрела на Джона и видела в нём продолжение своего сына, обретшего, наконец, тихую гавань.

Дети — Оливер, Рози и шумная ватага крольчат — сгрудились вокруг, во все глаза разглядывая необычного брата.

— Когда он подрастёт, я научу его лазить по деревьям! — авторитетно заявил Финн.

— А я научу его находить самую вкусную чернику, — добавила Рози, нежно коснувшись крошечной лапки Джона.

Малыш Джон оказался удивительно спокойным. Он не капризничал от шума, напротив, с восторгом разглядывал толпу родственников своими огромными глазами, в которых уже угадывался лисий ум и кроличье любопытство. Но больше всего Джон обожал объятия, Стью говорил, что это у них семейное. Стоило кому-то взять его на лапы или просто прижать к себе, как он заливался звонким, колокольчатым смехом и радостно дрыгал лапками. Он буквально обожал тактильный контакт.

 

На фоне всеобщего веселья и детского смеха в дверях гостиной появилась пара, мгновенно приковавшая к себе взгляды присутствующих. Старик Барнаби бодро вошёл в дом с широкой улыбкой, но не он стал центром внимания. Рядом с ним шёл кролик, который явно не вписывался в общую атмосферу домашнего уюта.

На нем был безупречно сидящий строгий костюм графитового цвета, белоснежная рубашка и тонкие очки в дорогой оправе. Его взгляд был сосредоточенным, а в каждом движении чувствовалась привычка к дисциплине и протоколу.

— Знакомьтесь, ребятки! — громогласно объявил Барнаби, хлопнув спутника по плечу так, что у того едва не слетели очки. — Мой сын Маркус. Как раз проездом из столицы, решил заскочить к своему старику на пару дней.

В комнате повисла секундная пауза. Юджин, Скай, Молли, Ник и Джуди переглянулись — в их глазах читался шок. Они знали это имя. Маркус Барнаби — «Акула юриспруденции», один из самых дорогих и эффективных адвокатов Зверополиса. Тот самый, чьё имя опасались называть прокуроры, поскольку он имел привычку вытаскивать самые безнадёжные дела.

Никто и представить не мог, что этот столичный интеллектуал — сын того самого Барнаби, который десятилетиями выращивал капусту на южном холме и продал землю Юджину.

— Маркус Барнаби? — Ник первым пришёл в себя, невольно поправив галстук. — Тот самый, который выиграл дело о монополии в Маленькой Родентии?

Маркус заметно смутился, поправив дужку очков лапкой. Его холодная профессиональная маска дала трещину.

— Я просто делаю свою работу, офицер Уайлд... — деликатно ответил он, стараясь не привлекать лишнего внимания к своему статусу.

— Ой, да ладно тебе, Маркус! — Барнаби заливисто рассмеялся, подмигивая собравшимся. — Сейчас-то он весь такой важный, носится со своими бумажками. Но в детстве этот парень не был таким сухарем. Тот ещё романтик...

— Папа, я думаю, гостям это не так интересно, — мягко, но настойчиво перебил его Маркус, его уши заметно порозовели от смущения.

Скай прищурилась, оценивающе оглядывая гостя. Юджин же понимающе кивнул, многие отказываются от детской мечты, но все по разным причинам.

Маркус, в попытке прекратить неудобный разговор, подошёл к колыбели, где лежал маленький Джон. Крольчонок протянул к нему лапки, желая обняться, Маркус машинально протянул свои, но словно опомнившись, опустил. Малыш глазел на него, явно не понимая, почему ничего не происходит. А взгляд Маркуса немного потеплел, и всего на секунду в нём проглянул тот самый мальчишка с фермы Барнаби.

— Поздравляю, — тихо сказал он Нику и Джуди. — Это большая редкость и большое счастье. Берегите его.

Родители приняли поздравления, но отметили, что Маркус словно смущался собственных эмоций и боялся сделать хоть что-то противоречащее строгому регламенту.

 

На кухне, пропахшей яблочным сидром и свежей выпечкой Бонни, Молли Хоппс выловила момент, чтобы отрезать Маркусу путь к отступлению, когда он отлучился за водой. Она стояла у окна, поигрывая чашкой чая, и её взгляд — профессиональный, цепкий, сканирующий — уже вовсю препарировал столичного гостя.

— Тяжело, должно быть, постоянно жить в мире, где всё делится на статьи и параграфы, Маркус? — мягко начала она, не давая ему пройти к чайнику. — Психика адвоката такого уровня обычно напоминает перетянутую струну.

Маркус не пытался уйти от разговора или закрыться, как это делал когда-то Юджин. Его реакция была иной — он просто остановился, сохраняя безупречную осанку.

— Нет никакой струны, мисс Хоппс, — спокойно ответил он, поправляя очки. — Просто алгоритм. В законе нет места хаосу, и это приносит мне своего рода умиротворение.

Молли пыталась найти в его поведении хоть какую-то трещину, скрытый надлом или тень прошлого, но к своему удивлению обнаружила абсолютный штиль. Казалось, Маркус не притворялся — его жизнь действительно была выстроена по линейке. У него словно не было драматичных тайн, только бесконечные тома дел, кодексы и сухие факты. Он был искренне доволен своей размеренной жизнью, где каждый риск просчитан, а каждый исход логичен.

— Значит, никаких секретов? — Молли чуть прищурилась, пытаясь прощупать почву глубже.

— Мои секреты — это адвокатская тайна клиентов, — деликатно парировал Маркус. — Через неделю я отправляюсь в Хэппитаун, там открывается сложное гражданское дело, которое потребует полной концентрации. Сегодня-завтра побуду с отцом, помогу починить крышу сарая, потом в Саванна-Центр, у меня там небольшой домик на окраине недалеко от офиса.

Молли отпила чай, делая вывод, что перед ней был редкий тип личности — кролик, который нашёл идеальный баланс в своём сером и холодном мире.

— Вы редкий экземпляр, Маркус Барнаби, — улыбнулась она. — У вас в голове идеальный порядок. Даже как-то скучно.

— Скука — это залог безопасности в суде, — ответил он с едва заметным кивком. — Если позволите, мне пора возвращаться к отцу.

И тут на пороге кухни возник Юджин и сразу заметил, что беседа уже подходит к концу. С видом абсолютной невинности он проскользнул к холодильнику.

— Прошу прощения, — пробормотал он, — в гостиной банда крольчат требует немедленной соковой дозаправки.

С этими словами Юджин широко распахнул холодильник. Сделал он это так, что дверь мягко, но настойчиво подтолкнула Молли.

— Ой, — еле слышно пискнула от неожиданности крольчиха, вынужденная сделать шаг вперёд и оказавшись вплотную к Маркусу.

Возникла та самая неловкая близость, от которой воздух мгновенно наэлектризовался. Маркус, чей самоконтроль только что казался гранитным, внезапно залился краской до самых кончиков ушей. Молли, обычно такая уверенная в себе, моментально отвела взгляд, изучая узор на кафеле.

Юджин тем временем продолжал усердно греметь бутылками.

— Знаете, — бросил он, не оборачиваясь, — где-то читал, что психологи и адвокаты — это родственные души. Одни копаются в голове, другие — в законах, но оба ищут истину. Удивительное совпадение, не правда ли?

В ответ повисла неловкая тишина. Юджин, нагруженный соком, направился к выходу, но у самой двери притормозил.

— Кстати, Маркус, — бросил он через плечо с самым будничным видом, — Молли сейчас ни с кем не встречается. Просто к слову.

— Юджин! — возмущенно шикнула Молли, чувствуя, как жар приливает к щекам. Но лис уже испарился в коридоре.

Тишина стала ещё более неловкой. Маркус поправил очки, которые от волнения чуть съехали на кончик носа. Его идеальный алгоритм явно дал сбой.

— Э-э... — Он прочистил горло, стараясь вернуть себе хотя бы тень профессионального достоинства. — Раз уж я всё равно буду в Саванна-Центре... и мой офис недалеко от станции... Мы могли бы как-нибудь выпить кофе. Если у вас, конечно, найдётся время и желание.

Молли подняла на него глаза, всё ещё красная, но уже с лёгкой, неуверенной улыбкой. Её план просканировать объект привёл к неожиданному результату — теперь она сама чувствовала себя под микроскопом собственных эмоций.

— Да... — тихо ответила она. — Я думаю, кофе — это отличная идея, Маркус.

Адвокат и Психолог

Солнце Саванна-Центра стояло в зените, заливая ярким светом кафе со стеклянными стенами, где за маленьким круглым столиком сидели двое. Обед в будний день — это время спешки, но здесь часы ненадолго замерли. Это было их первое свидание, хотя со стороны оно больше напоминало строгий деловой разговор.

Маркус сидел идеально прямо, его пиджак не имел ни единой складки, а лапы лежали на столе в классической открытой, но контролирующей позиции. Молли сидела напротив, чуть наклонив голову вбок, её взгляд не отрывался от лица адвоката, отслеживая каждое движение его зрачков и подёргивание ушей.

Разговор не клеился в привычном смысле слова. Вместо обсуждения погоды или общих знакомых, они скорее вели словесную дуэль.

— Ваш подход к защите прав в Хэппитауне кажется мне излишне детерминированным, Маркус, — произнесла Молли, делая крошечный глоток кофе. — Вы опираетесь на букву закона, игнорируя психоэмоциональный фон подзащитного.

— Психоэмоциональный фон не является доказательством в суде первой инстанции, Молли, — парировал Маркус, и его очки блеснули в лучах солнца. — Моя задача выстроить логическую цепь, а не анализировать детские травмы истца.

Это был сухой, расчётливый обмен фразами. Никто не хотел уступать, каждый защищал свой профессиональный суверенитет. Они обменивались терминами, словно ударами рапир, и в какой-то момент стало ясно, оба совершенно не понимают, что им делать друг с другом вне их профессиональной деятельности.

Внезапно Маркус замолчал на середине фразы о прецедентном праве. Он медленно снял очки и начал методично протирать их краем салфетки. Без оправы его лицо показалось Молли непривычно беззащитным и даже каким-то по-детски честным.

— Послушайте, — начал он, и его голос утратил ту стальную уверенность, которая была секунду назад. — Я должен признаться. Я... я никогда раньше не ходил на свидания. Совсем. Вся моя жизнь с юных лет была подчинена параграфам и кодексам. Я просто не умею иначе. Мне ужасно неловко за этот разговор.

Молли этого явно не ожидала. Её психологические радары зафиксировали полное отсутствие фальши. В его словах была такая обезоруживающая искренность, что вся её профессиональная защита рассыпалась. Она увидела не «Акулу юриспруденции», а того самого мальчишку с фермы Барнаби, который просто не знал, как подступиться к понравившейся девушке.

— Я понимаю, Маркус, — мягко ответила она, и на губах появилась первая за этот час настоящая улыбка. — Психологи тоже иногда забывают, как быть просто... живыми кроликами.

— Наверное, после такой лекции вы больше не захотите со мной встречаться, — тяжело вздохнул Маркус, надевая очки. — Я не настаиваю, просто... я подумал, что кофе в обеденный перерыв — это, пожалуй, была не лучшая идея для свидания.

— Свидания? — переспросила Молли, приподняв бровь.

— Ну да. — Маркус заметно покраснел, осознав, что это слово сорвалось у него само собой. — Наверное, так это называется. Может быть нам стоит попробовать встретиться завтра вечером? В ресторане, где будет приглушенный свет, музыка и... ну, как это делают все нормальные пары?

Молли на мгновение задумалась, а затем уверенно кивнула.

— Я согласна, Маркус. Давайте попробуем «как все».

— Тогда завтра в семь, — Маркус снова стал деловым, но в глазах уже читалось нескрываемое облегчение. — Ресторан «Тропическая Ривьера». Я забронирую столик.

Они разошлись, каждый в свою сторону Саванна-Центра, но теперь между ними была не юридическая сделка, а нечто гораздо более сложное и интересное.

 

Вечер в квартире Молли начинался максимально уютно. Лили заскочила всего на минутку, которая, как обычно, растянулась на два часа за чашкой травяного чая. Лили и Молли были не просто сёстрами, а лучшими подругами. Именно на свадьбе Лили когда-то Молли устроила тот знаменитый допрос Нику Уайлду. Старшая сестра работала в дорогом бутике, следила за трендами и одевалась в соответствии с модой. И, кажется, она была единственным зверем, который способен переиграть Молли на её же психологическом фронте. Сложно сказать, почему они стали лучшими подругами, ведь, как считала сама Молли, настолько разные характеры не притягиваются.

Лили, сияя энергией после смены в бутике, без умолку трещала о новых коллекциях, клиентах и сплетнях Саванна-Центра, попутно засыпая сестру вопросами о её скучных психологических дебрях.

— Ну же, Мол, расскажи хоть что-нибудь интересное! — Лили закинула ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на диване. — Я не верю, что у такой умницы ничего не происходит на личном фронте. Кто-нибудь строил тебе глазки на последнем симпозиуме?

Молли привычно отбивалась короткими сухими фразами, пытаясь перевести тему на ремонт в доме родителей. Она была мастером держать оборону, но сегодня её бдительность притупилась. Образ Маркуса, протирающего очки и смущённо признающегося в своём юридическом одиночестве, всё ещё стоял у неё перед глазами, вызывая странную, непривычную теплоту где-то в районе солнечного сплетения.

— Лили, ты же знаешь, я сосредоточена на работе, — мягко произнесла Молли, разглядывая чаинки на дне чашки. — Хотя… сегодняшний обед в Саванна-Центре был… специфическим.

Лили мгновенно опустила чашку, а её уши вытянулись в сторону сестры, как две антенны, ловящие секретный сигнал.

— Обед? С кем это? Молли Хоппс, я по глазам вижу, как ты разволновалась! Выкладывай!

— Это был просто деловой кофе с Маркусом Барнаби, — попыталась отмахнуться Молли, надеясь, что имя сурового адвоката охладит пыл сестры. — Мы обсуждали юридические аспекты… в общем, это было неловко. Совершенно неловко. Пока он не признался, что это его первое…

— Первое что?! — Лили подалась вперёд, едва не опрокинув чашку.

— Первое свидание, — выпалила Молли, и тут же её лапка взлетела к губам. Она поняла, что совершила ошибку. — Ой. То есть, он так сказал. И… я как-то само собой согласилась пойти с ним завтра на нормальное свидание. Чтобы, как он выразился, «как у всех». — Молли в бессилии закрыла глаза, понимая, что совершила вторую ошибку.

Лили взвизгнула так, что её длинные уши затрепетали. Молли увидела, как в глазах Лили загорается тот самый фанатичный огонёк, которого она опасалась больше всего.

— ТЫ. ИДЁШЬ. НА НОРМАЛЬНОЕ. СВИДАНИЕ! — Лили подскочила с дивана так резко, что подушки разлетелись в стороны. — Моя королева психоанализа идёт в ресторан с красавчиком-адвокатом!

— Лили, тише! Он не красавчик, а просто милый парень. И это всего лишь ужин в «Тропической Ривьере»! — Молли замахала лапками, чувствуя, как предательский жар заливает щёки. Она уже трижды пожалела о своей откровенности, но было поздно. Лили носилась по комнате, лихорадочно вытаскивая планшет.

— Так, нормальное свидание требует нормального платья. Завтра в «Ривьере»? О, боги, я знаю, что тебе нужно!

— Лили, у меня есть синее платье в шкафу, оно вполне…

— Синее? То, из позапрошлогодней коллекции? — Лили картинно схватилась за голову. — Даже не думай! Ты идешь в «Ривьеру», Молли. Там приглушенный свет, живые пальмы и официанты, которые знают разницу между Шардоне и Пино-Гри. Ты должна выглядеть как женщина, а не как судмедэксперт.

Лили, закатав рукава, уже перешла в режим боевой моды, не обращая внимания на протесты сестры. Планшет в её лапках так и мелькал — она листала закрытый каталог платьев из новых поступлений.

— Так, замеры! Повернись… — Лили выхватила ленту. — В талии мы подчеркнём, плечи откроем. А причёска… никаких узких пучков! Мы сделаем мягкие волны.

Молли попыталась применить тяжёлую артиллерию — свои психологические приёмы. Обычно это срабатывало.

— Лили, твоя гиперактивность в данный момент — это механизм компенсации твоей собственной тревоги через перенос на мой личный опыт. Ты пытаешься сублимировать свои ожидания…

— Ой, Молли, оставь свои страшные слова для пациентов. — заливисто рассмеялась Лили, даже не взглянув на сестру. — «Сублимация», «компенсация»… звучит как названия чистящих средств! Ты завтра идёшь на свидание, и я сделаю так, что у твоего адвоката запотеют очки при одном взгляде на тебя.

Она начала раскладывать на диване палитру косметики.

— Губы сделаем чуть ярче, чтобы он смотрел на них, а не в твоё личное дело. И никакого сканирующего взгляда за столом! Сделаем томные глаза!

Молли бессильно опустилась в кресло, глядя, как сестра кружит по комнате, подбирая тени к цвету её глаз. В очередной раз прославленный психолог почувствовала себя абсолютно беззащитной перед стихией по имени Лили Хоппс.

 

В офисе адвокатской конторы вечерний свет Саванна-Центра ложился длинными тенями на дубовые столы и бесконечные ряды юридических справочников. Маркус методично складывал документы в папку, когда дверь его кабинета распахнулась без стука.

В проёме появился Рамон — массивный тигр в расстёгнутой на три пуговицы рубашке и с галстуком, небрежно закинутым на плечо. Рамон был полной противоположностью Маркуса — пока один заучивал поправки к кодексу, другой заучивал коктейльные карты лучших баров города. Рамон не был самым лучшим адвокатом, да и не сильно заботился о своей карьере, зато был заядлым тусовщиком, завсегдатаем всех клубов и баров и душой любой компании. Однако, несмотря на столь разный подход, их связывала та редкая дружба, где один дополнял другого.

— Слышь, великий инквизитор, — Рамон по-хозяйски уселся на край стола Маркуса, отчего тот едва заметно скрипнул. — Хватит чахнуть над параграфами. У меня в багажнике бутылка отличного односолодового, а в «Неоновых джунглях» сегодня живой джаз. По бокальчику?

— Нет, Рамон. — Маркус даже не поднял головы, затягивая ремешок на папке. — Сегодня не получится. Спасибо.

Тигр закатил глаза и картинно вздохнул. Этот диалог повторялся почти каждый вечер на протяжении последних пяти лет.

— Дай угадаю, «у меня важная апелляция», «законы сами себя не выучат» или мой фаворит — «мне нужно перепроверить запятые в контракте»? Ты чёрствый сухарь, Маркус! Настоящий юридический сухарь. А вместо сердца у тебя калькулятор.

— Рамон. — Маркус наконец поднял взгляд и поправил очки. — Мне просто нужно подготовиться к завтрашней встрече. Это важно.

Тигр нахмурил полосатый лоб, напрягая память. Он медленно слез со стола и подошёл к календарю Маркуса, висевшему на стене.

— Какая ещё встреча? — Рамон прищурился. — У тебя Хэппитаун только через неделю. Весь твой график до этого времени пуст, как кошелёк студента. Какая у тебя может быть встреча?

Маркус понял, что ляпнул лишнего. Он попытался быстро уйти к вешалке за пиджаком, но Рамон, несмотря на свои габариты, оказался проворнее. Он преградил ему путь, хитро улыбаясь.

— О-о-о, ты покраснел! Великий Маркус Барнаби выдал эмоциональную реакцию! — Рамон почти ликовал. — Выкладывай, кто это? Клиент? Тайный свидетель? Или ты решил заняться промышленным шпионажем?

— Рамон, отойди, мне пора идти... — попытался сманеврировать Маркус.

— Не уйдёшь, пока не скажешь.

Маркус тяжело вздохнул, понимая, что тигр не отстанет. Он поправил очки и, глядя куда-то в сторону фикуса, тихо произнес:

— Я иду на свидание. В ресторан.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была настолько глубокой, что стало слышно, как гудит кондиционер. Рамон медленно открыл рот, его глаза стали размером с блюдца.

— Свидание? — переспросил он шёпотом. — Ты? С живым существом? Которое не является клиентом?

— Да, — отрезал Маркус, обречённо закрывая глаза. — С Молли Хоппс. Она психолог. И если ты сейчас хоть слово...

— Хоппс? А не сестра ли она той героической крольчихи-полицейской? — Рамон хлопнул Маркуса по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Мой мальчик вырос! И куда вы направляетесь?

— Я пригласил её в «Тропическую Ривьеру».

На морде тигра расплылась широкая, понимающая ухмылка. Он указал на Маркуса когтем и громко расхохотался.

— Ах ты хитрец! — взревел Рамон, хлопая себя по коленке. — Решил заманить даму на проверенную территорию? Единственное место, где ты знаешь бармена и где тебе не нужно изучать меню, потому что ты всегда заказываешь один и тот же фирменный коктейль у стойки! Умно, Барнаби, очень профессионально.

Но радость тигра длилась недолго. Его взгляд внезапно стал серьёзным, он прищурился, вспоминая интерьер ресторана. Его осенило.

— Погоди... В «Ривьере» же в прошлом году расширили зал и поставили огромный танцпол! Это же теперь топовое место для романтики. Маркус, там точно будут танцы. Медляки, понимаешь? Обнимашки под саксофон.

Маркус побледнел. Он поправил очки дрожащей лапой.

— Я... я об этом не подумал. Я просто хотел, чтобы еда была вкусной. Танцы? Рамон, я адвокат, а не танцор.

— Спокойно, студент! — Рамон решительно отшвырнул в сторону кресло и очистил центр кабинета. — В офисе уже никого нет. Коллеги разошлись, охранник спит. Мы не можем допустить, чтобы ты наступил на лапу сестре самой Джуди Хоппс.

Несмотря на протесты Маркуса, тигр потащил его на середину комнаты.

— Так, представь, что я — Молли, — Рамон без стеснения картинно приложил лапу к груди и принял грациозную позу, что при его габаритах выглядело комично. — Клади правую лапу мне на талию. Другой берись за мою лапу

— Рамон, это абсурд! Ты, мягко говоря, несколько больше Молли.

— Ну так это же хорошо. Если справишься со мной, то с крольчихой точно не будет проблем. Лови такт! Раз-два-три, раз-два-три... — Рамон напевал под нос воображаемую мелодию. — Держи спину, Смотри вперёд, а не под ноги!

Маркус, пыхтя, то и дело наступал Рамону на массивные лапы.

— Ой! Осторожнее, следи за ногами!

— Я стараюсь! Но ты же сказал смотреть вперёд!

Маркус ошибался, путался в собственных лапах, но под руководством друга продолжал двигаться, запоминая ритм. Рамон заставлял его повторять повороты снова и снова, пока тот не перестал напоминать сломанный циркуль.

— Ну вот, — выдохнул Рамон через полчаса. — Для первого раза сойдет. Теперь ты совсем не напоминаешь мешок с картошкой. Главное, не смотри в пол, смотри ей в глаза.

Маркус стоял посреди кабинета, галстук съехал набок, очки запотели, но в его глазах появилось что-то похожее на уверенность.

На свидании «Как все»

Вечер Саванна-Центра окутал город мягкими сумерками, но для Маркуса этот воздух казался разрежённым, как на вершинах северных гор. Он припарковал машину у дома Молли и теперь стоял перед её дверью, сжимая в лапах роскошный букет.

Адвокат выглядел совершенно потерянным. Он замер перед кнопкой звонка и судорожно поправлял очки, затем дёргал узел идеально завязанного галстука, разглаживал ладонями лацканы пиджака и то и дело смотрел вниз, проверяя, не налипла ли пылинка на начищенные до зеркального блеска туфли.

Его лапа несколько раз зависала в миллиметре от звонка, но каждый раз он отдергивал её, вновь проверяя, всё ли идеально.

— Соберись, Маркус, — шептал он себе под нос, сердито подёргивая ушами. — Чего ты волнуешься? Ты взрослый кролик. Не веди себя как школьник перед экзаменом. Это просто ужин. Просто... социальное взаимодействие.

Промучившись так ещё минуту и в очередной раз поправив и без того ровный пробор, Маркус постучал себя по лбу, заставляя прекратить этот бесконечный цикл проверок. Он глубоко вдохнул, зажмурился и, наконец, нажал на кнопку.

Мелодичный звон эхом отозвался внутри квартиры, и сердце Маркуса, казалось, замерло вместе с этим звуком. Прошло всего несколько секунд, но для него они растянулись в вечность.

Дверь медленно открылась. На пороге стояла Молли.

На ней было элегантное платье из струящегося тёмно-изумрудного шёлка, который идеально гармонировал с цветом её глаз. Фасон был лаконичным и безупречным — он мягко подчёркивал изящные изгибы её фигуры, не перегружая образ лишними деталями. Открытые плечи и тонкая нить жемчуга на шее делали её облик невероятно женственным.

Молли выглядела непривычно, в её взгляде не было профессиональной холодности, она слегка переминалась с лапы на лапу, а на щеках играл нежный румянец. Она явно стеснялась нового для себя образа, и эта неуверенность делала её ещё более очаровательной.

Маркус открыл рот, чтобы произнести заготовленное приветствие, но слова совершенно вылетели из головы. Он просто стоял, ошеломлённый, глядя на неё так, будто не верил в реальность происходящего. Весь его лексикон, все логические цепочки и советы Рамона по флирту мгновенно испарились. Он потерял дар речи, окончательно и бесповоротно сражённый тем, насколько прекрасна была его спутница.

— Добрый вечер, Маркус, — тихо произнесла Молли, и звук её голоса, наконец, выдернул его из оцепенения.

— А... да! Добрый вечер! То есть... — Маркус засуетился, его лапы запутались в обёрточной бумаге. — Вы... Молли, вы просто великолепны. Я... я никогда не видел ничего более... прекрасного.

Он протянул ей лапу, и когда Молли почти коснулась ладони, спохватившись, резко убрал её, в негодовании шлёпнув себя по лбу, и быстро произнес:

— Боже, цветы… Это вам. — Маркус едва не выронил букет, протягивая его вперёд. Молли хихикнула и приняла цветы. Она прижала лепестки к лицу, и её глаза заблестели — ей впервые в жизни дарили цветы. В такой момент столь простое действие значило для неё даже больше, чем её научная степень.

— Спасибо, Маркус. Они чудесные, — искренне прошептала она.

— Простите, — Маркус виновато поправил очки, чувствуя, как краснеет. — Я... я немного волновался перед встречей. Наверное, это было заметно.

Молли вдруг не выдержала и коротко, по-детски хихикнула, прикрыв рот лапкой.

— Да, я видела тебя из окна. Ты так сосредоточенно сражался со своим галстуком и кнопкой звонка, что я уже хотела выйти и помочь тебе нажать на неё.

Маркус удивился, а потом сам весело рассмеялся над собой. Это признание сняло тяжёлый груз с его плеч, и напряжение последних часов испарилось.

Ему стало легче, хотя он всё ещё пребывал под лёгким гипнозом от вида Молли. Стоило ей улыбнуться, как Маркус понимал, что пропадает окончательно, он не мог отвести от неё глаз, завороженно ловя каждое изменение её мимики. Молли же, глядя на него, убедилась, что за фасадом холодного и расчётливого юриста скрывается безумно милый, искренний парень, которого ей хотелось узнавать всё больше.

 

Ресторан «Тропическая Ривьера» за последние несколько лет превратился в одно из самых востребованных заведений района Тропических лесов. Это место, где роскошь тропиков сочетается с безупречным сервисом, а атмосфера пропитана уютом. Интерьер поражает воображение — огромные живые пальмы уходят под высокий сводчатый потолок, с которого свисают каскады лиан с экзотическими цветами, а звук небольшого декоративного водопада в центре зала мастерски заглушает шум города за окном.

Главным мотором этого заведения является выдра Саманта, которую все постоянные гости называют просто Сэм. Раньше она работала тут просто официанткой, но теперь она — полноправный деловой партнёр шеф-повара Джеральда. И пока Джеральд творит свою кулинарную магию на кухне, Сэм взяла на себя управление залом.

Несмотря на то, что Сэм могла без суеты работать управляющей, она решила не менять свою униформу на скучный пиджак. Сэм обожает работу официантки именно за живое общение с гостями. Будучи выдрой, она перемещается по залу с феноменальной скоростью и гибкостью, словно скользя по воде — она успевает принять заказ, переброситься парой слов с постоянным клиентом и тут же оказаться у барной стойки.

Сэм говорит очень быстро, но всегда вежливо и профессионально, сохраняя безупречную приветливость даже в часы пик. Если посетителей не слишком много, она сама встаёт за бар, виртуозно смешивая фирменные коктейли. Кроме того, именно Саманта отвечает за музыкальное сопровождение вечера — она лично подбирает плейлисты, которые идеально подходят как для неспешного ужина, так и для медленных танцев на просторном танцполе.

Как только Маркус и Молли переступили порог «Тропической Ривьеры», их окутал аромат гибискусов и тихие звуки джаза.

Сэм, заметив их, буквально материализовалась рядом с невероятной скоростью, присущей только выдрам. Её очки блеснули в свете ламп, а на мордочке засияла самая радушная из всех её профессиональных улыбок.

— Добрый вечер! Какая приятная встреча. Проходите-проходите, ваш столик готов, лучший вид на водопад, — затараторила Сэм, плавно увлекая их вглубь зала. — Мэм, вы выглядите сногсшибательно. Маркус! Рада видеть, что сегодня ты не у стойки.

Молли удивлённо приподняла брови, переводя взгляд с выдры на своего спутника.

— Вы знакомы? — тихо спросила она.

Сэм, ловко лавируя между столиками, обернулась на ходу, её голос звучал бодро и заговорщицки:

— О, ещё бы! Маркус — настоящий ценитель спокойствия. Признаться, я вчера даже не поверила, когда он позвонил забронировать столик на двоих. Ведь обычно он заглядывает к нам в гордом одиночестве, садится на самый дальний край барной стойки и заказывает наш фирменный тропический пунш. Небольшое поощрение после тяжёлого трудового дня. Обычно он весь такой сосредоточенный, в своих мыслях...

Маркус в этот момент почувствовал, как воротник рубашки стал ему тесноват. Он неловко кашлянул, поправляя очки. Ему было непривычно, что его маленькие холостяцкие ритуалы становятся предметом обсуждения, да ещё и в присутствии Молли.

— Сэм, я думаю, даме не обязательно знать всех подробностей, — деликатно попытался вставить он слово.

— Конечно-конечно. Должна же в мужчине оставаться загадка, — кивнула Сэм, отодвигая стул для Молли с безупречным изяществом и раздавая меню.

Молли присела, с интересом разглядывая смущенного адвоката. Для неё, как для психолога и просто женщины, эта деталь открыла Маркуса с новой стороны. Даже за таким сухим профессионализмом мог скрываться зверь, который умел ценить маленькие радости и имел свои тихие привычки. Она улыбнулась ему, давая понять, что этот секрет только добавил в его образ жизни.

 

Вечер в «Тропической Ривьере» протекал плавно, словно течение тихой лесной реки. Приглушённый, интимный свет, пробивающийся сквозь широкие листья пальм, создавал вокруг их столика ореол уединения. Золотистые блики играли на изумрудном шёлке платья Молли, подчёркивая мягкость её черт и глубину глаз — Лили была права, это освещение творило настоящую магию, превращая строгого психолога в сказочное видение.

Молли чувствовала себя странно. Для неё, привыкшей препарировать чужие эмоции, собственные чувства стали открытием. Она уже и не помнила, когда в последний раз позволяла себе быть просто девушкой на свидании, а не аналитиком. Сердце билось чуть быстрее обычного, и это иррациональное волнение было ей на удивление приятно.

Маркус же почти не притронулся к своему блюду, не в силах отвести глаз от Молли. Весь его многолетний опыт самоконтроля рассеялся перед её улыбкой. В мягком сиянии ламп она казалась ему совершенством, и он ловил каждое её слово, каждое движение ушек, полностью забыв о своей привычной чёрствости.

Разговор постепенно перетёк из профессионального русла в личное. Они делились детскими воспоминаниями о Малых Норках, смеялись над проделками своих многочисленных родственников и удивлялись тому, как много общего у них нашлось вне рабочих тем.

— Знаешь, — тихо произнесла Молли, держа в лапках ножку бокала, — я впервые заговорила с тобой, чтобы составить твой психологический портрет, но кажется, я сама запуталась в этих красках.

— Смотря на то, к чему это привело, — мягко улыбнулся Маркус, накрывая её ладонь своей, — я совсем не против, Молли. Потому что этот вечер — лучшее, что случалось со мной за все годы в Саванна-Центре.

Вечер продолжался, и казалось, что шум водопада и тихий джаз существуют только для них двоих.

Профессиональное чутьё Сэм, наблюдавшей за парой из-за барной стойки, подсказало ей, что момент настал. Она видела, как Маркус греет ладонь Молли своей, как они смотрят друг на друга, забыв про остывший ужин. Выдра ловко скользнула к пульту управления, её очки блеснули в полумраке.

— А теперь, дорогие гости, традиционно приглашаем вас на танцпол, — тихо и атмосферно произнесла Сэм в микрофон, и в зале разнеслась приятная музыка для танцев. — Дамы, не стесняйтесь — приглашайте ваших кавалеров.

Молли, поддавшись внезапному порыву и лукавому взгляду Сэм, первой протянула лапку. Маркус, внутренне поблагодарив Рамона за вчерашний интенсив, поднялся и повёл её к центру зала. Сначала музыка была лёгкой и ритмичной, они двигались плавно, ведя милую светскую беседу, перекидываясь шутками и наслаждаясь близостью.

Но вот саксофон взял длинную, тягучую ноту, и ритм замедлился. Свет в зале стал ещё более приглушённым, оставляя лишь мягкие блики на изумрудном платье Молли.

В этот миг всё, чему учил Рамон, вылетело из головы Маркуса, уступив место чистому инстинкту. Он бережно положил обе лапы на талию Молли. Она, словно ожидая этого, сделала шаг навстречу и доверчиво прижалась к его груди. Её ушки мягко коснулись его плеча.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только аромат её духов, тепло её тела и мерный стук сердца Маркуса, который, казалось, отбивал такт этой мелодии. Они медленно кружились на месте, почти не отрывая лап от пола. Маркус чувствовал невероятную хрупкость и одновременно силу этой девушки, а Молли впервые за долгие годы ощутила себя в абсолютной безопасности. За спиной Маркуса она была скрыта от всего мира — от психоанализа, от чужих проблем и от собственного одиночества.

В этом медленном танце, среди искусственных джунглей и шума воды, они больше не были адвокатом и психологом. Они были двумя кроликами, нашедшими друг друга в огромном городе. Маркус уткнулся носом в её мягкий мех, и Молли почувствовала, как его лапы чуть крепче сжали её талию — не как захват, а как обещание никогда не отпускать.

Сэм, стоя у стойки, довольно кивнула самой себе. Миссия была выполнена.

 

Ночь в Саванна-Центре дышала прохладой, когда машина Маркуса плавно затормозила у дома Молли. Огни большого города остались позади, уступив место тишине спального квартала. Маркус вышел, чтобы проводить её до самой двери, и теперь они стояли на освещённом крыльце, не решаясь разрушить магию этого момента.

— Знаешь, Молли, — тихо произнёс Маркус, и в свете фонаря было видно, как подёргиваются его уши, — я поймал себя на мысли, что безумно жалею о том, что этот вечер подходит к концу. Я бы с радостью продлил этот ужин ещё на несколько часов... или лет.

Он неловко улыбнулся, и наступила та самая вязкая, дрожащая пауза, когда слова уже сказаны, а тишина становится красноречивее любых речей. Молли смотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает от непривычного, почти девчоночьего волнения.

И вдруг, повинуясь какому-то неведомому порыву, который не поддавался ни одному психологическому анализу, она робко шагнула вперёд. Быстро, внезапно для него и совершенно неожиданно для самой себя, Молли приподнялась на лапках и коснулась губами его щеки. Поцелуй был лёгким, как взмах крыла бабочки, но для Маркуса он словно ударил разрядом энергии.

Молли сделала шаг назад, её мордочка в один миг стала пунцовой, как спелая земляника.

— Спокойной ночи, Маркус! — выпалила она тонким, смущённым голосом и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью.

Маркус остался стоять на крыльце, прижав лапу к щеке, в том самом месте, где всё ещё чувствовалось тепло её губ. Потрясённый, раскрасневшийся и совершенно потерявший свою адвокатскую невозмутимость, он стоял так несколько минут, счастливо улыбаясь закрытой двери. В его голове больше не осталось мыслей, там пел саксофон из «Тропической Ривьеры».

А с другой стороны двери, прислонившись спиной к дереву и тяжело дыша, стояла Молли. Она закрыла лицо ладонями, чувствуя, как горят кончики ушей. Известный психолог сейчас отчаянно пыталась понять, какой именно отдел мозга выдал этот импульс и почему она, рассудительная Молли Хоппс, ведёт себя как влюблённая школьница. Но в глубине души она знала ответ. И он заставлял её улыбаться в темноте прихожей.

После свидания

Утро в кабинете Молли обещало быть продуктивным, на столе аккуратной стопкой лежали карты пациентов, а в воздухе витал успокаивающий аромат мяты. Молли выровняла карандаши и блокноты, настраиваясь на серьёзный лад, когда тишина её обители психолога была буквально взорвана.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в здание ворвался отряд спецназа. В кабинет, перебивая друг друга и смеясь, ввалилась целая делегация. Возглавляла шествие Лили, сияющая азартом, а следом за ней, подталкиваемые её энергией, появились Кристи, Джуди, Тиффани и ещё пара младших сестёр.

— Доброе утро, наш холодный аналитик! — провозгласила Лили, бесцеремонно сгружая на журнальный столик пакеты из «Пекарни Гидеона».

— Девочки? — Молли вскочила с кресла, прижав к груди папку. — Что вы здесь делаете? У меня приём через пятнадцать минут! Лили, это частный кабинет, здесь должна быть конфиденциальность...

Но её протесты были встречены дружным смехом. Кристи защёлкнула замок на входной двери, Тиффани опустила жалюзи, а Джуди, по-хозяйски отодвинув в сторону научный журнал, освободила место для бокалов.

В следующую секунду в лапках Лили материализовалась бутылка дорого шампанского. Громкий хлопок пробки прозвучал как стартовый выстрел, и игристое вино запенилось в стекле.

— Никакой работы, Мол! Сегодня мы — твои единственные пациенты. — Лили с сияющей улыбкой разливала напиток. — Мы здесь, чтобы обсудить главную новость Саванна-Центра.

— Лили, ещё слишком рано для допросов. И для шампанского тоже, — возмутилась Молли.

Но сёстры уже устроились на диване и в креслах, толкаясь, хихикая и перебрасываясь шутками, мгновенно превратив строгий офис в филиал сумасшедшего дома. Сёстры Хоппс усадили виновницу торжества в центр дивана и облепили её со всех сторон. Бокалы звенели, а уровень децибелов нарастал.

— Так, а теперь к делу! — Лили вскочила и, размахивая бокалом как жезлом, нависла над сестрой. — Первое впечатление самое важное. Как он отреагировал на платье? У него участился пульс? Психологи вроде должны такое замечать.

— Это было... социально приемлемо, — Молли попыталась вернуть привычный тон, но Кристи и Джуди, сидевшие по обе стороны, синхронно пихнули её локтями.

— «Социально приемлемо»? Да брось, — хохотнула Джуди. — Не говори этих слов с таким лицом. Выкладывай детали!

— Ну хорошо! — Молли, чувствуя, как краснеет, сдалась под напором этой пушистой лавины. — Он... он просто потерял дар речи, — тихо произнесла она, и её голос стал непривычно нежным. — Стоял как вкопанный и смотрел так, будто я... будто я свечусь.

— Я так и знала! — Лили победно хлопнула ладонью по столу, заставив сестру вздрогнуть и мгновенно выйти из транса. — Ты видела свою улыбку сейчас, Мол? Ты же буквально растаяла. Мой аналитический эксперт влюбился по самые уши, и не смей это отрицать.

Сёстры одобрительно закивали гению моды. А Молли тут же попыталась вернуть себе невозмутимый вид, но горящие кончики ушей выдавали её с потрохами.

— Что было дальше? Выкладывай всё!

— Свидание прошло... нормально. Мы поужинали, поговорили о Малых Норках.

— «Нормально»? — Лили подозрительно прищурилась. — Ты сейчас используешь тактику избегания, сестрёнка. Твои уши чуть-чуть опущены, а взгляд бегает. Я вижу ложь в таких вещах за милю!

Молли замялась, подбирая слова, и почувствовала вспышку румянца на щеках. Она увидела, как это подметила Лили, и поняла, что она, психолог, проигрывала этот бой на собственном поле.

— Ладно! — не выдержала, наконец, Молли, закрывая лицо лапками. — Да, он был очень милым. Вечер был... неожиданно тёплым. Мы много разговаривали. Знаете, он оказался совсем не сухарём. Он просто очень одинокий и очень преданный своему делу кролик.

— О-о-о-о! — протянули сёстры хором.

— Мы танцевали, — едва слышно добавила Молли, рассматривая пузырьки в бокале. — Медленный танец. И... я почувствовала, что мы на одной волне.

— Танцевали... — Тиффани мечтательно опёрлась о подлокотник. — А потом он проводил тебя до дома?

Молли замолчала, чувствуя, как кончики ушей вновь предательски начинают пылать. Она хотела скрыть это, оставить в тайне тот секундный порыв у двери, но, окончательно потеряв бдительность, мечтательно вздохнула:

— Да... и я... я поцеловала его в щёку. — Молли слишком поздно поняла, что натворила.

В кабинете наступила секундная тишина, а затем взорвался визг, который даже напугал посетителей в коридоре. Сёстры буквально набросились на Молли, обнимая её и перебивая друг друга.

— Поцеловала! Сама! Молли Хоппс проявила инициативу! Значит он тебе понравился!

— Нет! Ну то есть да, — лихорадочно пыталась оправдываться Молли. — Слушайте, это вышло случайно! Я сама не знаю, что на меня нашло! Девочки, успокойтесь, это был всего лишь поцелуй в щёку!

Молли сидела, красная как помидор, и бессильно улыбалась, слушая восторженные вопли сестёр. Она понимала, какой хаос устроила, но в глубине души ей уже было всё равно. Она снова чувствовала то тепло на губах и видела смущённую улыбку Маркуса.

— Погоди, — Джуди подалась вперёд, едва не опрокинув бокал шампанского. — А когда следующее свидание? Только не говори, что ты позволишь ему просто так уехать на следующей неделе.

Молли вздохнула, пытаясь пригладить взъерошенный сёстрами мех на макушке.

— Он уезжает в Хэппитаун по делам, так что... наверное, теперь нескоро. У него плотный график, подготовка к судебному процессу...

— Нескоро? — Кристи хитро прищурилась, отставляя в сторону пустую тарелку из-под эклеров. — Мол, я видела расписание поездов в архиве. Экспресс на Хэппитаун только через четыре дня. У вас в запасе куча времени.

Кабинет снова взорвался гулом. Сёстры Хоппс, почувствовав запах новой спецоперации, начали наперебой выкрикивать варианты:

— Пикник у канала!

— Нет, прогулка на речном трамвайчике по Саванне!

— Катание на роликах в парке! — предложила Тиффани, на что Лили ответила сокрушительным взглядом, означавшим, что адвокаты в костюмах не катаются на роликах на втором свидании.

Молли пыталась протестовать, взывая к логике и здравому смыслу, но её мнение, казалось, уже имело статус чисто совещательного голоса. Лили с торжествующим видом извлекла из своей сумки стопку глянцевых журналов.

— Так, внимание! — Она с грохотом выложила журналы на стол, похоронив под ними записи Молли о депрессивных расстройствах. — На этот раз мы сменим тактику. Если в «Ривьере» ты была загадочной леди, то теперь нам нужен образ интеллектуальной нежности.

Сёстры буквально навалились на стол, образовав живой шевелящийся кокон из ушей и лап. Страницы шуршали, как осенняя листва.

— Слишком официально... — бормотала Лили. — Слишком вызывающе... О! Смотрите!

Она ткнула пальцем в разворот с платьем нежно-лавандового цвета с летящей юбкой и изящным поясом. Все сёстры замерли, а затем одновременно выдохнули короткое: «Ах...». Они уже примеряли этот образ на Молли, представляя, как лавандовый оттенок подчеркнёт её серый мех и сделает взгляд ещё мягче.

Лили тут же начала вносить коррективы на ходу:

— Здесь мы добавим тонкий браслет, а ушки... ушки уберём на одну сторону, закрепив жемчугом. Это будет сокрушительный удар!

Самое удивительное, что Молли, которая всё это время пыталась выглядеть отстранённо-скептичной, внезапно подалась вперёд вместе со всеми. Она внимательно всматривалась в фасон, в линию талии, в текстуру ткани на картинке. Она, как и остальные, была абсолютно очарована этим новым образом. В голове уже рисовалась картинка — вечер, огни Саванна-Центра и Маркус, который снова теряет дар речи.

— Лаванда... — тихо прошептала Молли, и её глаза мечтательно заблестели. — Это действительно... очень красиво, Лили.

Сестра победно подмигнула и вывалила на журналы кучу маленьких склянок — образцы духов. С видом великого алхимика она описывала, почему ноты бергамота подходят для прогулки в парке, а мускус — для закрытой террасы. Сёстры, охваченные азартом, плотно сгрудились вокруг парфюмерии и двигали носиками, пытаясь уловить каждый аромат.

Помедлившая Джуди не стала мириться с ролью наблюдателя и в попытке прорваться к заветным флакончикам вскарабкалась на плечи и голову Тиффани.

— Эй, Джуди! Немедленно слезь! — возмущённо выкрикнула Тиффани и резко мотнула головой, пытаясь сбросить сестру.

Но Джуди так крепко вцепилась в уши, что центр тяжести всей этой кроличьей пирамиды сместился. Раздался общий вскрик, и через секунду сёстры повалились на ковёр пушистым кубарем. Из этой кучи лап и ушей донесся заливистый, до икоты весёлый смех — тот самый беззаботный смех из детства, который не могли заглушить ни годы, ни серьёзные профессии.

Когда шампанское закончилось, а план захвата Маркуса был утверждён, сёстры начали потихоньку расходиться, оставляя в кабинете лёгкий хаос и запах дорогих духов. Кристи задержалась у двери. Когда последняя сестра скрылась в коридоре, она мягко закрыла дверь и повернулась к Молли.

Суета исчезла. Кристи, со своей тихой грацией и скромностью, подошла к Молли. Как архивариус, привыкший к тишине и порядку, и как девушка, которая сама долго не решалась впустить кого-то в свою жизнь, она понимала сестру.

— Тебе было немного неловко, правда? — спокойно спросила Кристи, присаживаясь рядом.

Молли выдохнула, чувствуя, что с Кристи ей не нужно держать оборону. Она отложила карандаш и искренне кивнула.

— Маркус очень милый, и я вижу, как он старается. Но мне страшно, Кристи. А вдруг я придумываю себе то, чего нет?

— Знаешь, я испытывала нечто очень похожее, когда мы начинали встречаться с Юджином. — Кристи тепло улыбнулась и накрыла лапку сестры своей. — Это странное чувство, когда ты привыкла к своей закрытой, упорядоченной жизни, а потом кто-то в ней появляется и всё переворачивает. Ты боишься менять свой уклад. А когда решаешься, то сомневаешься, серьёзны ли его намерения. Словно твои чувства — это какой-то сбой. Но это не сбой, Молли. Это и есть жизнь.

Молли внимательно слушала, удивляясь, насколько точно Кристи описала её эмоции.

— И как ты поняла, что всё правильно? — спросила она.

— Перестала анализировать, — просто ответила Кристи. — Я позволила себе чувствовать. Маркус — хороший парень, Мол. Он такой же серьёзный и одинокий, каким был мой Юджин. Просто дай ему шанс увидеть тебя настоящую, без всех этих психологических штучек. И тогда ты сама увидишь ответ.

Они ещё немного посидели в тишине, наслаждаясь моментом сестринской близости, после чего Кристи, нежно обняв Молли, тоже ушла. В кабинете наконец-то воцарился покой, и на душе у Молли теперь было гораздо светлее.

 

Маркус вошёл в центральный холл ZPD. Безупречный костюм, строгий портфель и сосредоточенно сдвинутые брови — он был воплощением профессионализма. Ему нужно было закрыть последние юридические хвосты в канцелярии перед отъездом в Хэппитаун, и он надеялся сделать это быстро.

У стойки регистрации Когтяузер, как обычно, возился с коробкой пончиков.

— О, мистер Барнаби! — просиял гепард, едва не уронив лакомство. — Снова к нам? Секундочку, я сейчас проверю регистрацию документов...

В этот момент из-за поворота коридора вальяжной походкой вышел Ник Уайлд. Его лисьи уши мгновенно уловили знакомую фамилию, а на морде расплылась та самая фирменная ухмылка, которая никогда не предвещала ничего хорошего для собеседника.

— Кого я вижу! — Ник подошёл к стойке, засунув лапы в карманы брюк. — Гроза прокуроров и лучший танцор Тропических Лесов в одном лице.

Маркус заметно вздрогнул. Он медленно обернулся, поправляя очки, которые внезапно стали казаться ему слишком тяжёлыми.

— Офицер Уайлд. Я здесь по официальному делу, — сухо ответил он.

— Да брось ты эти штучки, адвокат, — Ник по-дружески приобнял Маркуса за плечо, игнорируя его попытку отстраниться. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. Или, может быть, ты просто всё ещё чувствуешь на щеке чей-то... — Ник сделал паузу, многозначительно приподняв бровь, — ...очень нежный поцелуй?

Маркус вспыхнул. Лили Хоппс работала быстрее, чем любая разведывательная сеть мира. К утру о его вчерашнем вечере, кажется, знали все родственники Малых Норок.

— Зайдём в кабинет, Маркус, — предложил Ник, уже не спрашивая, а скорее констатируя факт. — Когтяузер пока подготовит бумаги. А нам с тобой есть, о чём потолковать, Ромео. — Маркус лишь обречённо вздохнул.

Ник и Маркус сидели друг напротив друга, и в воздухе витал аромат крепкого полицейского кофе. Беседа, к удивлению адвоката, не была допросом с пристрастием, разговор был вполне дружелюбным. Ник, закинув лапы на стол, вальяжно покачивался в кресле, подмигивая гостю.

— Ну что, Маркус, рассказывай. Как там поживает «Тропическая Ривьера»? Говорят, вчера там было очень... жарко?

— Мы просто... — Маркус почувствовал, как воротник снова начал поджимать, — культурно проводили время. И я бы попросил не делать из этого такой сенсации.

— Да ладно тебе, адвокат! — Ник рассмеялся, потянувшись к коробке с пончиками. — Ты же понимаешь, что в семье Хоппсов новости распространяются быстрее, чем вирусы в компьютере Юджина? Тебе ведь понравилась Молли. Колись, когда у вас следующее свидание?

— В конце недели я уезжаю в командировку. Не знаю, получится ли встретиться с ней ещё раз. — Тон Маркуса стал немного печальным, но в нём звучала надежда.

— Ну, в любом случае, в Хэппитауне у тебя будет много времени. Заодно подумаешь о вашей долгой семейной жизни. Может, подберёшь имена для будущих маленьких юристов. — Ник усмехнулся, явно наслаждаясь достигнутым эффектом.

Но Маркус не стал оставлять удар без ответа, а перехватил инициативу — в своей манере, вежливо, но прицельно.

— Раз уж мы заговорили о детях, Ник, — Маркус поправил очки, и его голос стал профессионально ровным, — Имена — это очень ответственный шаг, ведь это наследие. Вот вы, например, как выбрали имя «Джон» для сына?

Улыбка сползла с лица Ника так быстро, будто её стерли ластиком. Кресло перестало качаться. Он медленно поставил чашку на стол, и в кабинете воцарилась тишина. Маркус мгновенно понял, что задел что-то глубоко личное, священное и болезненное.

— В честь Джека Саважа, — глухо произнёс Ник, не глядя на Маркуса.

Адвокат нахмурился. Фамилия «Саваж» эхом отозвалась где-то в глубине его памяти — старые сводки, закрытые дела, разговоры в коридорах министерства... но он не мог вспомнить деталей.

— Саваж... Я где-то слышал это имя. Он...

— Он был лучшим из нас, — перебил Ник металлическим голосом. — Герой, который не ждал наград. Он спас Джуди. Спас меня. Но цена...

Ник замолчал, глядя в окно на шпили Саванна-Центра, и Маркус увидел в его взгляде ту самую бездну, которую полицейские прячут за значками. Адвокат уже хотел задать вопрос, который вертелся на языке, но тут дверь кабинета распахнулась от мощного толчка.

— Ник! Ты просто не представляешь, какой фасон платья Лили присмотрела для Молли на следующий раз! — в кабинет буквально влетела Джуди, сияющая, как начищенный жетон.

Маркус от неожиданности дёрнулся, и несколько капель горячего кофе выплеснулись на его безупречные брюки.

— Ой! — Джуди замерла на месте, прижав лапки к мордочке. — Маркус! Прости, я не знала, что ты здесь.

Ник мгновенно преобразился. Тяжёлая тень в его глазах исчезла, сменившись привычной маской сарказма. Он вскочил, подхватывая Джуди за локоть.

— Морковка, аккуратнее! Ты чуть не лишила Зверополис его самого ценного законника. Мы тут с Маркусом обсуждали его свидание.

— Маркус, ты выглядишь... взбудораженным! — Джуди подошла к нему, лучась энергией, и дружески похлопала по плечу. — Как прошёл вечер? Молли в таком восторге! Она говорит, что ты — настоящий джентльмен.

Маркус, поймав быстрый, предостерегающий взгляд Ника, мгновенно всё понял. Лис не хотел, чтобы Джуди видела его печаль или снова погружалась в воспоминания о Джеке.

— Благодарю, Джуди, — вежливо улыбнулся Маркус, мастерски скрывая пятно на брюках папкой. — Вечер был... выше всяких похвал. Молли просто замечательная, а ваша Лили — выдающийся стилист.

— О, у нас в семье все такие талантливые! — Джуди рассмеялась, и этот смех заполнил весь кабинет, вытесняя остатки траурной тишины. — Ты кстати ещё успеешь пригласить Молли на одно свидание.

Джуди весело ему подмигнула, а Ник облокотился на стол, снова становясь прежним хитрым лисом.

— Ладно, адвокат, иди уже, пока моя жена не начала планировать твой гардероб. И удачи в Хэппитауне. Смотри, не засуди там всех ненароком.

Маркус кивнул, собирая документы. Он уходил, чувствуя на себе благодарный взгляд Ника. Теперь он знал об этом лисе чуть больше, чем позволяли официальные отчёты.

 

В пекарне Малых Норок пахло свежей корицей и топлёным маслом. Гидеон, в своём неизменном фартуке, присыпанном мукой, сосредоточенно раскладывал на противне будущие круассаны. Скай сидела за кассовым прилавком, быстро просматривая накладные, но её мысли были явно не в цифрах.

— Ты слыхал, Гидеон? — Скай отложила планшет, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Лили вчера весь вечер обрывала мне телефон. Наша Молли всё-таки сдалась под натиском этого столичного законника.

Гидеон широко и искренне улыбнулся, не отрываясь от работы. Его огромные лапы бережно касались теста.

— Слыхал, Скай, как не слыхать! — прогудел он своим мягким басом. — Я за Молли безумно рад. Она столько времени тратит, выслушивая чужие беды, что совсем забыла о своём счастье. Говорят, Маркус — парень серьёзный, из хорошей семьи. Старик Барнаби от него без ума.

Скай скептически хмыкнула, скрестив лапы на груди. Колючий характер и прошлое «Серебряной Тени» не позволяли ей принимать новости с таким же оптимизмом.

— Серьёзный? Гидеон, он — адвокат из Саванна-Центра. Видела я таких серьёзных типов в дорогих костюмах. У них вместо сердца — камень, а вместо чувств — график прибыли.

— Ну зачем ты так, Скай? — Гидеон укоризненно покачал головой. — Он ведь наш, местный, просто выучился и выбился в большие шишки.

— Вот именно, что выбился! — Скай спрыгнула с высокого табурета и начала мерить шагами зал. — Он привык крутиться в высшем свете, среди интриг и больших денег. А Молли... она хоть и психолог, но в душе — все та же крольчиха из Малых Норок. Я боюсь, Гидеон, что этот столичный хлыщ просто решил вскружить ей голову, поиграть в романтику и укатить обратно, оставив её с разбитым сердцем. Таким, как он, нужны светские львицы, а не простые честные девушки.

— Ты снова всех подозреваешь, милая. — Гидеон выпрямился, вытирая лапы о фартук, и внимательно посмотрел на жену. — Это твоя старая привычка. Дай парню шанс. У нас ведь с тобой тоже всё заладилось не сразу.

Скай остановилась, её взгляд немного смягчился, но всё ещё был полон сомнений. Гидеон лишь улыбнулся, зная, что за этой колючестью Скай скрывается огромная забота о семье.

Колокольчик над дверью весело звякнул, и в лавку вошёл старик Барнаби.

— Доброго утречка, соседи! — проскрипел он, улыбаясь во весь рот. — Гидеон, выкладывай свои знаменитые черничные булочки, сегодня ко мне сын заглянет, надо побаловать столичного гостя.

Скай, которая ещё минуту назад скептически обсуждала Маркуса, натянуто улыбнулась. Гидеон, передавая пакет с горячей выпечкой и протягивая чашку кофе, мягко заметил:

— Ваш Маркус — зверь серьёзный, Барнаби. Сразу видно, в адвокатском деле он как рыба в воде.

Старик Барнаби вздохнул, и его взгляд на мгновение стал затуманенным и грустным. Он присел на край высокого стула у прилавка.

— Серьёзный... Это верно. Только он ведь не всегда был таким чёрствым сухарём в очках, — покачал головой старик. — В детстве Маркусу и дела не было до всех этих законов. Он был настоящим романтиком. Обожал звёзды... Бывало, всю ночь просидит на крыше, рисует созвездия. Мечтал, что вырастет и купит огромный телескоп, чтобы смотреть в самое небо. Хотел стать астрономом.

Скай отложив планшет. Она невольно подалась вперёд, слушая.

— Но потом всё изменилось, — Барнаби помрачнел, сделав небольшой глоток. — Когда Маркусу было двенадцать, из-за какой-то нелепой юридической ошибки, из-за одной паршивой бумажки, которую мы вовремя не оформили, у нас хотели отобрать ферму. Суды, приставы... Мы чуть не лишились всего. Проблему в итоге утрясли, но у его матери сердце слабое было... Нервный срыв. Её не спасли.

В пекарне повисла тяжёлая тишина. Гидеон перестал протирать прилавок, а Скай почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— После похорон Маркус изменился за одну ночь, — продолжал Барнаби. — Он выбросил все свои рисунки, сжёг альбомы со звёздами, сменил кисти на блокнот для записей. Помню, он тогда подошёл ко мне и сказал: «Папа, я больше никогда и никому не дам в обиду нашу семью». С тех пор он больше ни разу не взглянул на небо. Стал жёстким и холодным, вгрызался в учебники... Только так он и добился такой карьеры. Защищает других, чтобы никто больше не потерял близких из-за недостатка документов.

Когда старик Барнаби ушёл, унося свой пакет с выпечкой, Скай ещё долго стояла неподвижно, глядя в пустое окно. Ей стало невыносимо стыдно за свои слова о столичном хлыще.

— Мне... мне так совестно, Гидеон, — тихо произнесла она, отводя глаза. — Я судила его по костюму, а за этим костюмом скрывается такая боль.

Гидеон обошёл прилавок и крепко обнял жену, прижимая её голову к своему широкому плечу.

— Не кори себя, милая. Ты просто защищала своих. Зато теперь мы знаем правду. Маркус — не пижон. У него есть и сердце, и душа, просто он спрятал их под пиджаком, чтобы выжить.

Скай прижалась к мужу, понимая, что теперь она будет смотреть на адвоката Барнаби совсем другими глазами.

Юридическая тайна

Вечер в Тундратауне выдался морозным, но внутри элитного ресторана царило вечное, уютное безмолвие. Он был известен своим ледяным шиком — столики здесь бронировались за несколько недель, а тихая, обволакивающая атмосфера заставляла забыть о суете большого города. Маркус, воодушевлённый намеками Джуди, нашёл в себе силы пригласить Молли на последнее свидание за день до своего отъезда в Хэппитаун.

Однако, вопреки ожиданиям, Маркус почти не замечал изысканного интерьера. Всё его внимание было приковано к Молли. Лили не прогадала, лавандовое платье в мягком свете ледяных люстр казалось невесомым облаком, а тонкий аромат её духов заполнял пространство между ними, дурманя сильнее любого вина. Маркус смотрел на неё с таким нескрываемым, благоговейным восхищением, что его привычная адвокатская сущность окончательно исчезла. Он ловил каждое движение её ресниц, каждую милую улыбку, и его взгляд говорил громче любых слов.

Молли, не привыкшая к такому пристальному вниманию, то и дело смущённо поправляла салфетку, но в глубине души ей было очень приятно. Это было не профессиональное наблюдение, а то самое искреннее обожание, о котором шептались сёстры.

Выждав паузу, Молли осторожно коснулась темы, которая не давала ей покоя:

— Маркус, расскажи… почему ты всегда был один? Такой успешный, такой умный… Почему ты до сих пор оставался таким одиноким?

Маркус горько усмехнулся и на мгновение отвёл взгляд, рассматривая игру света в бокале.

— Всё просто, Молли. С самого детства я знал только одну дорогу — учёбу и карьеру. Я строил вокруг себя стены из законов и параграфов. Я привык видеть в других зверях только юридических противников, свидетелей или клиентов.

Он замолчал, а затем посмотрел ей прямо в глаза честно и без притворства.

— Мне стыдно признаться, но когда мы впервые говорили на кухне твоих родителей, я смотрел на тебя точно так же. Я оценивал тебя как специалиста, как психолога. Мне бесконечно жаль, что за своим узким кругозором я не смог сразу разглядеть прекрасную девушку. Я был слеп, Молли.

— Знаешь, я ведь тоже не сразу поняла. — Крольчиха накрыла его ладонь своей. Её голос звучал мягко и сочувственно. — Сначала я видела в тебе только холодного, расчётливого адвоката. Я и подумать не могла, что внутри тебя живёт романтик, которого ты так надёжно запер под своим строгим костюмом. Мы оба слишком долго прятались за своими профессиями.

Молли с нескрываемым любопытством обвела взглядом ледяные своды ресторана:

— Маркус, признайся, как тебе это удалось? Лили говорила, что сюда невозможно попасть без предварительной записи, и деньги здесь явно не помогут.

— Ну... — Маркус заметно смутился. Он поправил очки и постарался говорить так, чтобы его ответ не прозвучал как хвастовство. — У меня здесь есть определённые связи. Дело в том, что я довольно хорошо знаком с мистером Бигом. Я не раз представлял его интересы на юридическом поле и консультировал по сложным вопросам. Мистер Биг очень ценит порядок в делах и доверяет мне работу со своими документами.

Молли едва не выронила вилку. Имя теневого короля Тундратауна было притчей во языцех, и она никак не ожидала, что её правильный адвокат вхож в этот опасный круг.

— Мистер Биг? — Молли подалась вперёд, в ней вновь проснулся профессиональный азарт. — Неужели ты... его адвокат?

— Около года назад, — Маркус осторожно огляделся по сторонам и понизил голос, — я приводил в порядок один его особый архив. К сожалению, данные я раскрывать не имею права — это вопрос не только профессиональной этики, но и безопасности. Но это большая честь, что он доверил такое дело именно мне.

Молли слушала затаив дыхание, но она ничего не знала о «Слепом архиве», иначе бы мгновенно сопоставила факты с недавним делом, которое вели Ник и Джуди. Маркус же, заметив тень сомнения на её лице, поспешил объясниться:

— Я понимаю, как это выглядит, Молли. Ты можешь подумать, что я просто работаю на мафиози ради больших денег, но всё гораздо сложнее. Это личный долг.

Он замолчал на мгновение, подбирая слова:

— Видишь ли, когда мой отец чуть не лишился фермы из-за нелепой ошибки в бумагах... именно мистер Биг помог ему утрясти вопрос. Законники тогда были холодны и безжалостны, они слепо следовали букве, не видя живых зверей. А мистер Биг был единственным, кто протянул лапу помощи. Тогда я впервые осознал горькую истину — те, кто официально исполняет законы, могут быть плохими парнями, а те, кого общество считает преступниками, порой единственные, кто защищает слабых. У мистера Бига есть кодекс, Молли. И нередко этот кодекс куда честнее и справедливее государственных законов.

Молли смотрела на Маркуса, поражённая глубиной его суждений. Он больше не казался ей «зверем в футляре», перед ней был тот, кто познал изнанку жизни и научился видеть полутона там, где другие видели только чёрное и белое. Она была удивлена, насколько многогранным и глубоким оказался этот кролик за своим строгим костюмом.

В этот момент, среди льдов Тундратауна, между ними установилась та редкая тишина, которая бывает только у тех, кто наконец-то узнал друг друга по-настоящему.

 

Вечер близился к завершению, и холодный ночной воздух пробирал до костей, но Маркус и Молли, стоя около её дома, казалось, совсем не чувствовали мороза. В свете серебристой луны их силуэты казались нарисованными тушью. Маркус нервно сжимал лапы, его взгляд был полон непритворной грусти.

— Я не представляю, как выдержу эти недели в Хэппитауне, — тихо произнёс он, и в голосе больше не было твёрдости. — Мысль о том, что я не смогу просто заехать к тебе или увидеть твою улыбку, кажется мне невыносимой.

— Мы будем созваниваться по видеосвязи, Маркус. — Молли мягко коснулась его плеча, пытаясь приободрить. — Современные технологии позволяют быть рядом, даже если нас разделяют сотни километров.

— Это не одно и то же. — Маркус вдруг сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума. Он разоткровенничался так, как никогда раньше. — Знаю, мы знакомы совсем недавно, и это может звучать преждевременно, но я никогда ничего подобного не испытывал. Молли, если ты скажешь... если ты попросишь меня остаться, я брошу эту командировку. Прямо сейчас. Мне не нужны суды и контракты, если они забирают у меня время с тобой.

Молли была поражена силой его чувств. Эта готовность пожертвовать карьерой, которую он строил годами, ради одного её слова, тронула её до глубины души. Она посмотрела ему прямо в глаза — честные, преданные глаза Маркуса — и покачала головой.

— Не нужно этих жертв, Маркус. Твоя работа — это часть того, кто ты есть. Я не хочу, чтобы ты отказывался от себя ради меня. У нас впереди будет ещё очень много времени. — Она улыбнулась, и её голос стал нежным шёпотом. — А пока... я буду думать о тебе каждую минуту и вспоминать эти невероятные моменты, которые ты мне подарил.

Между ними вспыхнула та самая искра, которую невозможно описать словами. В лунном свете, на фоне спящего города, Маркус осторожно притянул её к себе. Больше не было неловкости, не было юридических кодексов или психологических барьеров.

Их губы встретились в чувственном и долгом поцелуе, который стал их молчаливым обещанием друг другу. В этом поцелуе было всё — и горечь предстоящей разлуки, и жар зарождающейся любви, и надежда на то, что когда Маркус вернётся, их история начнётся с новой, ещё более прекрасной главы.

Новая угроза

Над Зверополисом сгущались тени, тишина последних месяцев была нарушена. В полицейских сводках всё чаще стали мелькать знакомые почерки — волки и наёмники из бывшего окружения Вивьен начали проявлять подозрительную активность. Пока это были лишь мелкие правонарушения, дерзкие налёты и стычки, но в них чувствовалась слаженность, словно кто-то невидимый вновь начал дёргать за ниточки.

Ник и Джуди изучали карту происшествий в своём кабинете. После долгого анализа они пришли к единственному логичному, хоть и пугающему выводу — наёмники не стали бы действовать так синхронно без чёткого приказа. А приказ мог исходить только от одного зверя.

— Нам нужно поговорить с ней, — глухо произнёс Ник, сжимая края стола. — Она управляет ими прямо из своего аквариума, но как?

— Я пойду к ней, Ник, — твёрдо ответила Джуди, глядя ему прямо в глаза. — И я должна сделать это одна.

— Ни за что! — мгновенно вспыхнул Ник, его уши гневно прижались к голове. — Джуди, ты видела, на что она способна. Ты видела, как она играет на чувствах. Я не оставлю тебя один на один с этим монстром!

— Ник, послушай меня. — Джуди подошла к нему и мягко, но настойчиво положила ладони на его плечи. — После всего, что произошло... после того, как она едва не заставила тебя переступить черту, ты — её главная цель. Она знает твои слабые места, она знает, как вызвать в тебе зверя. Если ты зайдёшь к ней, она использует твою ярость против нас.

Ник хотел возразить, но слова застряли в горле. Он вспомнил тот ледяной ужас в подземке и свою беспомощность перед собственной яростью.

— Я психологически устойчивее в разговоре с ней, — продолжала Джуди. — Я смогу удержать дистанцию. Пожалуйста, Ник, доверься мне. Ради нас, ради Джона.

Ник тяжело вздохнул, и его плечи опустились. Он понимал, что она права, но само осознание того, что Джуди окажется напротив Вивьен, причиняло ему ощутимую боль.

— Хорошо, — нехотя согласился он, сжимая её лапу. — Но я буду в комнате наблюдения. И если я увижу, что она хотя бы попытается надавить на тебя... я вытащу тебя оттуда, и плевать на протоколы безопасности.

Джуди кивнула. Решение было принято. Она отправилась в самый защищённый блок тюрьмы, туда, где в прозрачной клетке ждала своего часа Вивьен Вульф.

 

Стерильная тишина блока «Зеро» давила на уши сильнее, чем грохот метрополитена. Джуди стояла перед прозрачной стеной, за которой в центре идеально пустого куба Вивьен сидела на полу в позе лотоса, неподвижная, как ледяное изваяние. Волчица, не шелохнувшись, мгновенно сфокусировала свой взгляд на гостье.

— Пришла поблагодарить за ночные кошмары твоего мужа, крольчиха? — голос Вивьен, усиленный динамиками, звучал чисто и бездушно. — Думала, увидишь меня в клетке и почувствуешь, что город в безопасности? — Она медленно подняла голову. В её взгляде не было скуки заключенного — там полыхал холодный расчёт. — Ты и твой лис — вы лишь временные пластыри на гниющей ране этого города.

— Я пришла за ответами, Вивьен, — Джуди стояла неподвижно, сложив лапы за спиной. — Твои волки зашевелились. Саванна-Центр, Родентия... Мы фиксируем скоординированные налёты. Кто отдаёт приказы? — Голос Джуди был ровным, но в нём уже звенела сталь.

Вивьен медленно поднялась, её движения были пугающе плавными.

— Ответы? — Вивьен подошла вплотную, её лицо оказалось в сантиметрах от лица Джуди, разделённое бронированным стеклом. — Вы думаете, что видите активность? Но вы видите проверку. Мои звери смотрят, как быстро ты бегаешь на своих коротких лапках, когда загорается очередной фитиль. Ты всё ещё веришь, что жетон даёт тебе власть, но ты просто его заложница. Ты боишься, — прошипела волчица, и её зрачки расширились, заполняя радужку тьмой. — Ты боишься, что однажды я нажму на кнопку, и твой карточный домик из справедливости сложится, похоронив под собой всех, кто тебе дорог.

— Хватит! — Джуди знала, что нельзя ввязываться в эту игру. — Ты заперта здесь навсегда! Ты — никто! Просто тень в банке!

— Ты думаешь, эти стены делают меня зрителем? — В словах Вивьен сквозила чистая, неразбавленная ненависть и жажда мести, которую не смогли охладить даже месяцы одиночества. — Тюрьма не исключает меня из списка игроков, Джуди. Она просто даёт мне лучший обзор на твоё падение.

Вивьен внезапно замолчала. Её ярость сменилась жуткой, понимающей улыбкой. Она увидела то, что хотела — искру истинного страха и потери контроля. Именно в этот момент она почувствовала своё полное превосходство.

— Ты хочешь знать, почему они активны? — Голос Вивьен стал вкрадчивым, почти нежным. — Ответ ждёт тебя в секторе 12Б. Я бросаю тебе кость, потому что мне скучно смотреть, как вы ищете не там. Это лишь начало новой игры, Джуди.

Крольчиха уже развернулась, чтобы уйти, когда Вивьен произнесла последнюю фразу — тихую, брошенную как бы невзначай:

— Надеюсь, твой маленький Джон спит крепко. Говорят, рыжий мех на затылке крольчонка — это очень редкое и... уязвимое украшение.

Мир внутри Джуди на мгновение перестал вращаться. Холодная волна ужаса окатила её с головы до лап. Джон. Откуда она могла знать имя? Малыш родился спустя месяцы после её ареста. Джуди заставила себя не дрогнуть. Она медленно обернулась, её лицо осталось каменным.

— Джон — довольно распространённое имя, Вивьен. Его легко угадать, если знать, кто был нашим героем.

— О, конечно, — Вивьен оскалилась в жуткой, понимающей улыбке. — До скорой встречи, Джуди Хоппс.

Она видела всё — едва заметную дрожь кончика правого уха Джуди, расширившийся на долю секунды зрачок, то, как крольчиха чуть крепче сжала блокнот. Вивьен прочитала этот страх так же легко, как открытую книгу. Она знала, что попала прямо в цель.

Джуди вышла из блока, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё кричит от тревоги. Она лихорадочно пыталась найти логическое объяснение, но эмоции брали верх. Увидев приближающегося Ника, крольчиха заставила себя успокоиться — на панику не было времени.

 

Дорога к сектору 12Б пролегала через промышленные окраины, где серые бетонные заборы и сплетения ржавых труб создавали гнетущий лабиринт.

Ник, сидевший за рулём, то и дело бросал косые взгляды на напарницу. Он чувствовал её состояние кожей — Джуди была натянута как струна, её лапы судорожно сжимали телефон, а взгляд застыл в одной точке.

— Морковка, — мягко позвал он, снижая скорость перед очередным поворотом. — Ты молчишь уже пятнадцать минут. Вивьен залезла тебе в голову? Она что-то сказала?

Джуди даже не повернула головы, лишь едва заметно дёрнула ухом. Она не сказала Нику, что Вивьен упомянула Джона, но эта мысль не отпускала её ни на секунду.

— Всё в порядке, Ник. Просто прокручиваю в голове её слова.

Ник, конечно, не поверил — за годы совместной жизни он научился отличать рабочую сосредоточенность от липкого, холодного страха, который сейчас буквально исходил от Джуди. Но он решил не давить, понимая, что в таком состоянии она только сильнее замкнётся.

Джуди же в этот момент чувствовала, как внутри всё леденеет. За несколько минут до того, как сесть в машину, она, скрывшись в дамской комнате участка, дрожащими пальцами набрала сообщение Юджину:

«Юджин, срочно. Пожалуйста, побудь сегодня вместе с Молли и Джоном. Только очень прошу, ничего не говори Нику. Мне нужно знать, что Джон под твоим присмотром. Это не паранойя. Если что-то случится — звони».

Она не была уверена, блефовала ли Вивьен, но упоминание Джона и знание его редкого окраса не могло быть случайностью. Если у волчицы есть глаза в городе, значит, никто не в безопасности. А Юджин как раз был рядом по делам. Джуди понимала, если она расскажет Нику сейчас, он потеряет голову, а им предстояло обыскать логово наёмников.

— Мы почти на месте, — бросил Ник, сворачивая в тупиковый переулок между двумя массивными ангарами. — Сектор 12Б. Выглядит как идеальное место для засады.

Джуди проверила табельное оружие и глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. В этот час она должна быть копом, а не матерью. Но в голове всё равно пульсировала одна и та же мысль — «Юджин, пожалуйста, приезжай скорее».

 

Юджин свернул на обочину, как только телефон коротко звякнул в кармане пиджака. Прочитав сообщение от Джуди, он нахмурился. Его мозг моментально выстроил цепочку — Джуди просит присмотреть за Джоном, причём, в обход Ника. Она бы не стала писать такое просто так. Значит, есть вероятность нападения, но она не уверена, поэтому не хочет нервировать Ника.

«Я всё понял» — быстро напечатал он в ответ.

Юджин развернул машину в сторону Саванна-Центра. Сейчас Джон был с Молли. После того, как у неё завязались отношения с Маркусом, она стала более мягкой и с удовольствием проводила вечера с племянником, находя в этом своего рода психологическую разрядку.

Юджин вошёл в подъезд, и когда Молли открыла дверь, на её лице читалось явное недоумение.

— Юджин? Что ты тут делаешь? — она вопросительно приподняла бровь, поправляя на плече спящего Джона.

— Джуди написала. Попросила подстраховать, — коротко ответил Юджин, проходя внутрь. Он не стал вдаваться в подробности, но его серьёзный тон сказал Молли больше, чем любые слова. — Она волнуется, Молли. И, зная её, она не стала бы поднимать шум из-за пустяка.

Юджин расположился в кресле у окна, но его расслабленная поза была обманчивой. Взгляд лиса методично сканировал улицу за стеклом, подмечая каждую проезжающую машину и случайных прохожих. Пока всё было тихо — обычный вечер в Саванна-Центре, ни малейшего намёка на угрозу.

Чтобы немного разрядить сгустившееся в комнате напряжение, Юджин перевёл взгляд на Молли и хитро прищурился.

— Ну, а пока мы тут дежурим... рассказывай, как там Маркус? Слышал, свидание прошло удачно.

Молли моментально вспыхнула, и этот густой румянец на её щеках не укрылся от внимания Юджина. Лис, против своего обыкновения, не стал подтрунивать над ней. Он лишь мягко улыбнулся и спросил:

— Всё настолько хорошо?

— Он... он замечательный, Юджин, — призналась Молли, опуская глаза. — Маркус так искренне переживал из-за этой командировки. Сказал, что не представляет, как будет столько времени без меня. Знаешь, я говорила с Кристи. Она рассказала, что мои чувства к нему такие же, как были у неё, когда вы только начинали встречаться. И это... это придало мне уверенности.

Юджин почувствовал, как внутри потеплело. Слышать, что его собственная история с Кристи вдохновляет других, было непривычно, но приятно.

— Рад за тебя, Молли. Поверь, время пролетит быстро. Командировки заканчиваются, а то, что вы нашли друг в друге — это надолго. Маркус — толковый парень, он не из тех, кто бросает слова на ветер.

Молли молчала несколько секунд, глядя на спящего малыша, а потом тихо сказала:

— Спасибо тебе, Юджин.

— За что?

— За то, что тогда на кухне... подтолкнул его. Если бы не твои «соковые манёвры», мы бы, наверное, никогда больше не встретились.

— Считай это моими инвестициями в семейное счастье, — лишь усмехнулся Юджин и снова повернулся к окну.

 

Сектор 12Б встретил напарников гробовой тишиной. Огромный ангар казался выпотрошенным изнутри — ржавые балки под потолком, битое стекло и горы старой ветоши. Ни наёмников, ни засад, ни звуков борьбы.

— Здесь пусто, Ник, — прошептала Джуди, и её голос эхом разнёсся по бетонной коробке. — Слишком пусто.

Они методично осматривали периметр, пока луч фонарика Ника не выхватил из темноты одинокий предмет. Посреди пола лежала тонкая папка из серого картона. Ник поднял её, и когда они открыли первую страницу, воздух в лёгких Джуди мгновенно застыл.

Это было досье на Джона. Краткое, сухое, профессиональное. Фотография из окна их квартиры, запись о времени его сна, отметка о редком окрасе и даже график прогулок.

— Это... — Ник не договорил, его голос сорвался на рычание. — Она выманила нас. Она просто вытащила нас из дома!

Джуди в ужасе захлопнула папку. Подсказка Вивьен была ловушкой. Но целями были не они.

— В машину! Быстрее! — закричала Джуди.

Они бросились к внедорожнику, взрывая тишину промзоны воем сирен. Джуди лихорадочно набирала номер Юджина, затем Молли, но в трубке звучали лишь короткие гудки. Связи нет.

— Юджин, ответь! Молли! — Джуди била лапой по приборной панели, пока Ник выжимал из мотора максимум, пролетая перекрёстки на красный свет.

— Центральная, это Уайлд! — Ник кричал в рацию, закладывая крутой вираж. — Угроза нападения гражданских! Весь доступный состав к моему адресу! Сейчас же!

Город за окном превратился в размытое пятно. Ник вцепился в руль так, что когти вонзились в обшивку. В голове Джуди пульсировала только одна мысль — успеть. Если Вивьен знала об окрасе Джона, значит, её наёмники уже там.

 

Юджин стоял у окна, когда его взгляд зацепился за неприметный фургон с тонированными стёклами, припарковавшийся прямо у тротуара. Боковая дверь откатилась, и из салона один за другим выскочили трое крупных волков. В лапах у них поблескивали пневматические инъекторы — бесшумное и эффективное оружие наёмников.

— Молли, уходи в детскую. Запри дверь. Быстро! — голос Юджина был тихим, но тревожным.

Молли не стала спорить. Подхватив спящего Джона, она метнулась вглубь квартиры. Через мгновение Юджин услышал, как в детской повернулся ключ и с тяжёлым скрежетом по паркету проехалась тумбочка, баррикадирующая вход.

Оставшись один в гостиной, Юджин первым делом потянулся к смартфону, но на экране горел значок «Нет сети». Глушилка. Профессионально. Наемники отрезали квартиру от внешнего мира, превратив её в мёртвую зону.

Юджин вытащил из кармана мощный шокер, который в последнее время стал его постоянным спутником. Прибор коротко и зло затрещал в темноте, выбрасывая синеватую искру. Лис прошёл в узкий коридор, ведущий от входной двери в комнаты. Здесь было его единственное преимущество — в тесноте волки не могли навалиться толпой, им придётся идти по одному.

Он прижался плечом к стене, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Снаружи, на лестничной клетке, послышался тяжёлый, размеренный топот. Юджин покрепче перехватил рукоять, понимая, что Ник и Джуди далеко, и теперь жизнь Молли и племянника зависит только от того, сколько он сможет продержаться в этом коридоре.

Тяжёлая входная дверь содрогнулась от первого удара, а на втором — дерево треснуло, и волки ворвались внутрь. Воздух в коридоре мгновенно прошили три тонкие иглы, выпущенные из инъекторов, но Юджин, заранее прижавшийся к выступу стены, почувствовал лишь, как они со свистом вонзились в обои за его спиной.

— Получайте, ублюдки! — выкрикнул он, делая резкий выпад вперёд.

Шокер в его лапе хищно затрещал. Первый волк, не ожидавший столь яростного отпора, получил разряд прямо в незащищённую шею. Его тело выгнулось дугой, и он с грохотом рухнул на пол, загородив проход остальным. Юджин отчаянно пытался выиграть секунды, размахивая трещащим прибором, но коридор был слишком узким, а нападавшие — слишком опытными.

Оставшиеся двое наёмников навалились одновременно. Пока один отвлекал внимание, второй, используя свою массу, нанёс Юджину короткий и мощный удар прикладом инъектора точно в висок. В глазах лиса вспыхнул свет, ноги подкосились, и он осел на пол, теряя сознание.

— Детская! — прорычал вожак, переступая через неподвижное тело Юджина.

Они навалились на дверь детской комнаты. Дерево жалобно затрещало, тумбочка с той стороны сдвинулась на пару сантиметров.

— Молли! — прорычал наёмник, нанося сокрушительный удар плечом. — Отдай крольчонка, и никто не пострадает!

С другой стороны двери Молли, прижимаясь спиной к тумбочке, чувствовала каждый удар всем телом. В её лапах блеснул кухонный нож. Она видела, как по двери поползла первая трещина. Молли крепче сжала рукоять, посмотрела на спящего в кроватке Джона и прошептала, едва шевеля губами:

— Только через мой труп.

Последний удар волка выгнул дверь детской внутрь, дерево жалобно хрустнуло, и в образовавшуюся щель просунулась оскаленная морда наёмника.

Молли вскинула нож, зажмурившись и готовясь к самому страшному, но в этот момент остатки входной двери в квартиру вылетели внутрь с таким грохотом, что стены задрожали.

Ник и Джуди ворвались, словно два сгустка чистой ярости. В их глазах не было места закону и порядку, только первобытный инстинкт защиты своего гнезда.

Ник, издав жуткий звериный рык, набросился на первого волка, сбивая его с лап мощным броском. Джуди, используя инерцию бега, взлетела в воздух и точным ударом в челюсть вывела из строя второго. Завязалась жёсткая схватка, но она не продлилась долго. Даже профессионально обученные волки оказались не готовы к такой ненависти. Через минуту всё было кончено — наёмники лежали на полу, скованные сталью наручников и собственной болью.

Джуди опустилась рядом с Юджином, лихорадочно проверяя пульс и пытаясь привести его в чувство. А Ник, игнорируя всё вокруг, кинулся к детской. Одним мощным рывком он сорвал едва державшуюся на петлях дверь и отбросил в сторону тумбочку.

В углу комнаты он увидел Молли. Она была бледной, её мех стоял дыбом, а в лапах всё ещё дрожал кухонный нож.

— Слава богу... — выдохнула она, и нож со звоном выпал из её ослабевших пальцев.

Ник в два прыжка оказался рядом. Его голос сорвался на хриплый шёпот, полный ужаса:

— Вы в порядке?! Джон?!

Он не дождался ответа и бросился к кроватке. Схватив малыша на лапы, Ник прижал его к груди так крепко и нежно, как только мог, чувствуя мерное биение крохотного сердца. Крольчонок, испуганный шумом, начал тихо попискивать, утыкаясь носом в рыжий мех отца.

— Да, — Молли сползла по стене, закрыв лицо лапками и наконец-то давая волю слезам. — Вы успели вовремя.

В этот момент за окнами взвыли десятки сирен — подкрепление ZPD окружило здание.

Побег

Стеклянные стены куба из блока «Зеро» остались позади. Вивьен Вульф не бежала — она шла размеренным, почти торжественным шагом по центральному коридору тюрьмы. Слева и справа за решётками бесновались и выли опаснейшие преступники Зверополиса, но она не удостоила их даже мимолётным взглядом. В её глазах не было триумфа, она не была опьянена свободой — лишь ледяная сосредоточенность хищника, вышедшего на финишную прямую долгой охоты.

Она остановилась у камеры, номер которой знала заранее. За стальными прутьями замерло семейство Рысевичей. До обнаружения оригинального патента на стены стихий, вскрывшего обман их предка и преступный замысел, они были одними из самых влиятельных и властных личностей Зверополиса.

Вивьен протянула лапу и вцепилась в массивный замок. Металл жалобно застонал под её неестественной, подпитанной длительными тренировками силой. С оглушительным скрежетом она вырвала замок вместе с куском дверной рамы, и дверь с лязгом распахнулась. Милтон Рысевич попятился, заслоняя собой детей, которые в ужасе прижались к дальней стене камеры.

— Кто… Кто ты такая? Чего тебе надо? — прохрипел он, чувствуя, как воздух в помещении становится невыносимо тяжёлым.

Вивьен не ответила. Она молча сделала шаг вглубь камеры. Одним молниеносным движением она перехватила его правую лапу. Милтон дёрнулся, пытаясь вырваться из стальной хватки, но это было всё равно что пытаться сдвинуть скалу. Удерживая его плечо одной лапой, второй она обхватила его запястье. С хладнокровной, расчётливой жестокостью она рванула конечность на себя.

Дети Рысевича застыли в ужасе, не в силах даже закричать от открывшегося им кошмара. Раздался жуткий звук рвущихся сухожилий и хруст суставов. Милтон издал истошный вопль, который захлебнулся в его горле, когда Вивьен окончательно вырвала его лапу. Густая алая кровь фонтаном ударила в стены, мгновенно заливая пол камеры.

Вивьен спокойно стояла посреди этого багрового хаоса. Она взглянула на свой трофей, сжимая его в когтях, и на её лице не дрогнул ни один мускул. Не проронив ни слова, она покинула залитую кровью камеру. Впереди был выход из тюрьмы, а за его пределами — Зверополис, который ещё не знал, что финальная игра уже началась.

 

В кабинете шефа Буйволсона повисла тяжёлая тишина. На огромном мониторе в сто первый раз прокручивались кадры из блока «Зеро». Одна минута черноты — шестьдесят секунд статического шума — и вот перед ними пустая стеклянная клетка.

Ник и Джуди сидели напротив шефа, их лица осунулись, а в глазах застыла смесь ярости и ледяного страха. Весь отдел ZPD стоял на ушах — новость о том, что самая охраняемая преступница города не просто исчезла, а ушла, оставив за собой кровавый след, парализовала работу участка.

— Мы были идиотами, — Ник с силой сжал подлокотники кресла. — Те три волка в нашем доме... их задача была не похитить Джона. Они просто выманивали нас.

Буйволсон тяжело опёрся копытами о стол. Его мощная грудь вздымалась, выдавая сдерживаемый гнев.

— Именно так, Уайлд. Волки были отвлекающими пешками. Классический гамбит. Пока вы мчались спасать семью, а я стягивал все свободные патрули в Саванна-Центр, кто-то профессионально вскрыл тюрьму изнутри.

Шеф нажал на кнопку, и на экране появилась схема охраны блока.

— Охранники на постах, операторы видеонаблюдения, дежурные врачи — все были усыплены. Использовали аэрозольный транквилизатор сверхбыстрого действия через систему вентиляции. Работа хирургическая. Те, кто это сделал, знали график обходов и точки слепых зон до секунды.

Он указал на временную отметку на видео:

— Камеры вырубились по всему сектору ровно на одну минуту. Этого времени хватило, чтобы открыть дверь стеклянного куба и вывести Вивьен. Когда картинка вернулась, её уже не было. Это не внешний взлом. Все электронные замки, протоколы аутентификации и датчики работали в штатном режиме. Сигнал тревоги не сработал по одной причине — система видела, что доступ осуществляется законным путём.

— Доступ в блок «Зеро» был у считанных единиц. — Джуди мерила кабинет шагами, её уши нервно подёргивались. — Список имен умещается на листке блокнота. Это значит, что тот, кто её выпустил — один из нас. Свой.

Буйволсон молча скрестил мощные копыта на груди. Его молчание было тяжелее любых слов — подозрение пало на каждого, кто имел право входить в этот сектор.

На экране снова замелькали кадры. Вивьен, словно призрак в белом, идёт по коридору. В её походке нет спешки. Она сворачивает к камере Рысевичей. Дальше — сцена, от которой даже у бывалых копов застыла кровь. Хладнокровная, показная расправа.

— Зачем? — Ник не отрывал взгляда от монитора. — Зачем тратить драгоценные секунды побега на то, чтобы оторвать лапу Рысевичу? Они уже много лет не представляют никакой опасности, всё их имущество конфисковано. Милтон клянётся, что в жизни её не видел. И я ему верю — он до смерти напуган.

Финальные кадры записи показывали выход из тюремного комплекса. Броневик армейского образца, лишённый всяких опознавательных знаков, протаранил внешнее заграждение ровно в ту секунду, когда Вивьен вышла на пандус. Двери распахнулись, она вошла внутрь, и машина рванула с места, растворившись в ночном тумане Зверополиса ещё до того, как поднятые по тревоге патрули успели заблокировать район.

— Такая точность... такая логистика... — Джуди покачала головой. — У неё за спиной теперь не просто наёмники. Это армейский уровень подготовки.

— Я уже связался с Карен, — Буйволсон тяжело вздохнул. — Она бросила все свои дела, но ей нужно время, чтобы добраться до города. Несколько дней мы будем один на один с этим кошмаром.

В голове Джуди, словно заезженная пластинка, крутились последние слова Вивьен — «Это лишь начало новой игры». Теперь она понимала, что Вивьен не лгала. Первый ход был сделан, и он был кровавым.

 

В управлении ZPD царил хаос, смешанный со звенящим напряжением. База данных доступа, которая должна была стать главной уликой, превратилась в цифровой мусор. Специалист по информационной безопасности, крот Пол, вторые сутки не вылезал из-под серверных стоек, его лапы лихорадочно бегали по клавиатуре, пытаясь восстановить хоть какие-то фрагменты стёртых логов. Тот, кто выпустил Вивьен, действовал профессионально — он ввёл вирус, который не просто удалил имена, а стёр логи и видеозаписи прошлых посещений.

Понимая, что город становится полем битвы, Ник и Джуди приняли единственное верное решение. Маленький Джон под усиленной охраной был отправлен в Малые Норки.

Юджин, принимая племянника, не тратил время на лишние слова. Он активировал систему оповещения:

— Слушайте все. — Его голос в закрытом канале связи был холодным. — Вивьен на свободе. Никаких одиночных прогулок. Все двери на замки. Оружие и средства связи держать при себе 24/7. Если кто-то пропадёт из эфира хотя бы на минуту — я поднимаю тревогу.

Тем временем налёты наёмников продолжались. Саванна-Центр, Площадь Сахары, Тропические леса и даже тихие окраины содрогались от быстрых и дерзких атак. Это не было похоже на простые грабежи, это была рекогносцировка — волки Вивьен словно прощупывали реакцию полиции на разных участках.

 

Ник и Джуди вошли в комнату для допросов, где за столом, прикованный цепями, сидел один из волков, напавших на их квартиру. Ник не стал играть в доброго копа. Он навис над наёмником, и его взгляд был настолько пугающим, что даже бывалый преступник невольно вжался в стул.

— Ты тронул мой дом. Ты целился в моего сына, — прорычал Ник, и его лапа, сжатая в кулак, опасно дрожала. — У тебя есть ровно десять секунд, прежде чем я забуду, что на мне надет значок. Зачем ей лапа Рысевича?!

Волк затравленно посмотрел на Джуди, но не нашел в её глазах сочувствия — там была лишь ледяная решимость матери, чей покой нарушили.

— Я... я не знаю всего! — взвыл наёмник, когда Ник сократил дистанцию до критической. — Нам не говорят планов! Но я слышал разговор в броневике... Милтон Рысевич хранил то, что не принадлежало ему, и Вивьен заберёт это.

Джуди и Ник переглянулись. Ужас ситуации обретал новые масштабы. Вивьен не просто сбежала — она точно знала, где сидит Рысевич, но что он мог прятать?

 

Ник и Джуди стояли в стерильной палате тюремного госпиталя. Милтон Рысевич выглядел жалко — бледный, обмотанный бинтами, он больше не напоминал того самоуверенного бизнесмена, каким был раньше. Страх перед Вивьен вытравил из него всю спесь.

— Милтон, слушай меня внимательно, — Ник наклонился к самому лицу рыси. — Она не просто так покалечила тебя. Ей нужна была твоя плоть. Зачем?

Рысевич сглотнул, его единственный уцелевший кулак судорожно сжал простыню. Он долго молчал, но, взглянув в решительные глаза Джуди, понял, скрывать больше нечего, он лишился всего.

— Лапа... она и есть ключ, — прохрипел Милтон. — До того, как вы меня загребли, я подготовился. Всё, что я нажил... деньги, камни, бумаги... всё спрятано в подземном комплексе моей старой резиденции. Подвал за подвалом, комплекс лабиринтов. Там запрятаны сейфы.

— И как они открываются? — быстро спросила Джуди.

— Только биометрика, — Милтон закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза. — Отпечаток моей правой лапы. Полное сканирование пальцевых подушечек. Без моей лапы эти сейфы — просто куски бетона. Я думал, отсижу срок, выйду и верну всё...

— Милтон, — жёстко перебил его Ник, — Вивьен не нужны твои побрякушки и деньги. Там должно быть что-то ещё. Вспоминай! Может, какие-то важные документы?

— Я не знаю! Клянусь! — Рысевич замотал головой, в его глазах читалось искреннее непонимание. — Там были реестры моих сделок, компромат на мелких чиновников, долговые расписки... ничего такого, что могло бы заинтересовать такую, как она.

Джуди нахмурилась. Она чувствовала, что Милтон говорит правду — он был слишком мелким игроком, чтобы осознавать истинную ценность того, что попало к нему в лапы.

— Значит, среди твоего хлама затесалось то, чего ты сам не понял. Какой-то файл или предмет, который ты украл случайно или получил в счёт долга.

Ник выпрямился и посмотрел на Джуди. В его взгляде читалась та же тревога, что и у неё.

 

Третий допрос в камере напоминал поединок с глухой стеной. Вожак наёмников, крупный волк со старым шрамом через всю морду, сидел неподвижно. Его не пугали ни ярость Ника, ни ледяной тон Джуди. Было очевидно, физическая боль для него — ничто по сравнению с тем первобытным ужасом, который внушала Вивьен Вульф.

Он цедил слова сквозь зубы, словно взвешивая каждое на аптекарских весах.

— Вы ищете ответы в файлах... — прохрипел он, глядя Нику прямо в глаза. — Но вы даже не понимаете масштаба. Проект «Аналоговый хаос»... это то, что вам не по зубам. Это то, что нельзя сломать или стереть.

— Что это значит? — подалась вперёд Джуди, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Кто давал вам команды, пока Вивьен была за стеклом? Кто передавал её приказы?

— Тот, кто пьёт с вами кофе, офицер, — внезапно оскалился волк в жуткой, торжествующей ухмылке. — Тот, кто знает ваши коды и ваши страхи. В блоке «Зеро» не было взлома, верно? Потому что дверь открыл тот, кому вы доверяете. Один из своих. Близкий друг.

Ник вцепился в край стола так, что костяшки побелели. Подотчётный список лиц с доступом в блок «Зеро» всплыл перед глазами — всего несколько имен. Предатель был среди них.

Волк внезапно замолчал, его взгляд стал остекленевшим, а на губах заиграла странная, умиротворённая улыбка. Он словно выполнил свою последнюю миссию — дал минимальную информацию и посеял зерно сомнения, которое должно было разрушить команду изнутри.

— Она... достанет всех вас, — выдохнул он.

В следующую секунду его тело свело мощной судорогой. Волк выгнулся в кресле, изо рта потекла тёмная пена, и он замертво повалился на стол.

— Врача! — закричала Джуди, бросаясь к нему.

Подбежавший дежурный медик быстро осмотрел тело и констатировал смерть.

— Капсула в коренном зубе. — Врач указал на едва заметный след на десне. — Цианид или что-то покрепче. Он раздавил её намеренно.

Ник и Джуди вышли в коридор, оглушённые тишиной. Смерть вожака подтвердила худшее — Вивьен обладает абсолютной преданностью своих бойцов и имеет глаза внутри департамента. Команда была скомпрометирована.

 

Ник и Джуди стояли посреди опустевшего к ночи участка, освещённые лишь холодным светом ламп. Под глазами у обоих залегли глубокие тени, а движения стали тягучими и медленными, как в густом киселе. Даже привычный азарт Джуди угас, сменившись тяжёлым, свинцовым оцепенением.

— Мы не можем уйти, шеф. — Голос Ника звучал хрипло, он едва удерживал спину прямо. — Пол почти закончил. Если мы узнаем имя предателя через час, а нас не будет на месте...

— Это приказ, Уайлд! — Буйволсон тяжело положил свои массивные копыта на плечи напарников. — Вы на пределе. В таком состоянии вы не копы, а мишени. Пол — профессионал, если он восстановит логи ночью, я узнаю об этом первым.

Джуди хотела что-то возразить, но Буйволсон мягко, но настойчиво подтолкнул их к выходу.

— Идите домой. Точнее, в Малые Норки. Юджин уже там, Джон под присмотром вашей семьи. Вам нужно почувствовать, что они в безопасности, иначе завтра вы просто сломаетесь. Успокойте родных и успокойтесь сами. Утром нам предстоит вывернуть наизнанку всю резиденцию Рысевичей, и мне нужны вы оба в полной боевой готовности.

Ник и Джуди переглянулись и, наконец, сдались. Спустя час они уже ехали по ночному шоссе в сторону дома. Дорога в Малые Норки казалась бесконечной. Свет приборной панели тускло освещал усталые лица Ника и Джуди. В салоне внедорожника пахло остывшим кофе и тем специфическим запахом полицейского участка, который въедается в мех после суточной смены. Вивьен Вульф незримой тенью словно сидела на заднем сиденье — мысли о ней и предателе отравляли каждую секунду тишины.

— Если мы сейчас не заговорим о чём-нибудь, я, кажется, просто начну выть на луну, — негромко признался Ник, крепче сжимая руль.

— Давай, — слабо улыбнулась Джуди и откинула голову на подголовник. — О чём угодно. Помнишь, когда мы только съехались, мы выбирали диван? Ты тогда настаивал, что он должен быть зелёным, чтобы гармонировать с твоими глазами.

— А ты сказала, что на нём будет видна каждая шерстинка. — Ник хрипло рассмеялся, и этот звук немного разрядил обстановку. — Притащила тот серый, очень жёсткий, на котором невозможно было лежать. Но зато мы тогда просидели на нём всю ночь, споря, чья очередь мыть посуду. Ты тогда ещё составила график дежурств, который я благополучно игнорировал полгода.

— Ты не игнорировал, ты «творчески его переосмысливал», — подколола его Джуди. — Помнишь, как ты пытался научить меня готовить свои секретные тосты, а я в итоге чуть не спалила кухню?

— Кухня выжила, — кивнул Ник. — Но те вечера... просто сидеть в тишине, смотреть какой-нибудь глупый сериал и знать, что завтра нам не нужно спасать мир... Я бы сейчас отдал всё за один такой вечер.

Они замолчали, но это уже была другая тишина — тёплая и спасительная. За окном внедорожника мелькали пригороды. Несмотря на глубокую ночь, город не спал. Проезжая мимо моста, они увидели яркие пятна прожекторов — группа дорожных рабочих в оранжевых жилетах лихорадочно копала траншеи, работая отбойными молотками и экскаваторами. Ник проводил их взглядом и усмехнулся.

— Гляди-ка, Морковка. Некоторые вещи в Зверополисе неизменны. Грядёт сдача объекта, и они, как всегда, решили сделать всё в последнюю ночь.

— Да уж, — Джуди покачала головой. — Дорожные службы и полиция — две структуры, которые всегда всё делают в последний момент. Видишь, Ник? Мы не одни такие сумасшедшие.

Эта короткая сцена из обычной, мирной жизни рабочих почему-то придала им сил. За окном забрезжили огни Малых Норок — места, где их ждал сын и где на несколько часов можно было забыть о том, что они ведут игру против самого опасного хищника в истории города.

 

Дом Юджина и Кристи встретил Ника и Джуди уютным теплом и запахом корицы. На пороге их ждал Юджин, который лишь молча кивнул, пропуская их внутрь — его сосредоточенный вид говорил о том, что дом сейчас в безопасности.

Они на цыпочках заглянули в детскую. В мягком свете ночника на кроватях вповалку спали лисята и крольчата, а в центре, в своей колыбели, мирно посапывал Джон. Эта картина всеобщего умиротворения подействовала на измотанных напарников лучше любого лекарства.

— Выглядите так, будто по вам проехался поезд, — сочувственно прошептала Кристи, провожая их на кухню. — Садитесь, я заварю вам чай на травах, он поможет успокоиться.

— В доме всё чисто. — Юджин присел рядом, постукивая пальцами по планшету. — Мои датчики на периметре не зафиксировали ни одного постороннего движения. Мы в безопасности. — Он посмотрел на Ника. — По крайней мере, на эту ночь.

Пока Кристи разливала ароматный успокаивающий чай, Ник и Джуди пытались следовать совету Буйволсона — не думать о Вивьен. Они рассказали про свою поездку и вспомнили дорожных рабочих, которых видели на выезде из города.

— Представляешь, — усмехнулся Ник, грея лапы о чашку, — глубокая ночь, темень, а они там вовсю траншеи роют. Опять, небось, сроки горят. Всё-таки дорожные рабочие — это особая каста, полгода тишины, а потом штурм в последнюю ночь.

Кристи, которая как раз ставила на стол печенье, задумчиво прикусила губу.

— Дорожные работы на том участке? — спросила она, нахмурившись. — Странно. Я буквально вчера закрывала квартальный отчёт по муниципальным заказам в архиве. На этот месяц там не запланировано никаких работ по замене труб или ремонту полотна.

— Наверное, очередная внеплановая авария, — зевнула Джуди, прислонившись головой к плечу Ника. — Или они уже настолько нарушили все сроки, что работают подпольно, лишь бы мэр не узнал.

Юджин лишь пожал плечами, не отрываясь от мониторинга. Никто не придал значения этому мелкому несоответствию. В тот момент горячий чай и близость спящего сына были важнее любых городских работ.

— Ладно, — скомандовала Кристи, мягко забирая у Ника пустую чашку. — Всем спать. Завтра у вас много работы, и мне нужно, чтобы вы были живыми, а не напоминали зомби.

Ник и Джуди, шатаясь от усталости, побрели в гостевую спальню. Стоило их головам коснуться подушек, как сознание провалилось в тяжёлый, глубокий сон. Они не знали, что в это время Пол в ZPD уже видел, как на экране восстанавливается первая буква имени того, кто приложил карту к замку блока «Зеро».

Операция

Утро в Малых Норках обещало быть идиллическим. Ник и Джуди, впервые за последние несколько дней выспавшиеся, лениво потягивали кофе, наслаждаясь тишиной, которую периодически нарушал весёлый гвалт проснувшихся детей. Маленький Джон, заливаясь смехом, ползал по ковру, пытаясь поймать за хвост одного из лисят. Взрослые вели неспешную беседу, и в воздухе витало обманчивое чувство безопасности.

Всё изменилось в одну секунду.

Земля под домом вздрогнула. Со стороны границы со Зверополисом донёсся раскатистый, тяжёлый гул, перешедший в серию оглушительных взрывов. Стены задрожали, на пол посыпалась штукатурка, а стёкла в окнах жалобно зазвенели.

Ник и Джуди мгновенно вскочили, опрокинув чашки. В головах обоих, как кадры из фильма ужасов, вспыхнула ночная картина — дорожные рабочие, траншеи, отбойные молотки...

— Мосты! — выкрикнула Джуди, бросаясь к окну.

Далеко на горизонте в небо поднимались столбы чёрного дыма. Те самые рабочие всю ночь не трубы чинили — они закладывали заряды под опоры главных транспортных артерий. Но на этом кошмар не закончился. Через секунду свет в доме мигнул и погас, а мерный гул электроприборов сменился зловещей тишиной. По всему сектору подорвали подстанции.

— Связь ложится! — крикнул Юджин, лихорадочно проверяя телефон. — Они обесточили район и отрезали нас физически!

Юджин мгновенно перешел в режим кризисного управления.

— Кристи, забирай детей и в архив! Сейчас же!

Внутренне он благодарил её, что она настояла на этом укреплённом бункере под домом при строительстве. Она была права. Она всегда была права.

Кристи, бледная, но собранная, быстро подхватила Джона и скомандовала остальным детям следовать за ней. Тяжёлая герметичная дверь в подвал с лязгом закрылась, отсекая шум паники.

Ник и Джуди выбежали на крыльцо, лихорадочно пытаясь вызвать подкрепление через полицейские частоты. Рация шипела и выдавала лишь помехи.

— Центральная, ответьте! Это Уайлд и Хоппс! — кричал Ник, понимая, что сигнал едва пробивается через помехи.

Они смотрели на разрушенные мосты и осознавали страшную истину — Вивьен заперла их здесь. Помощь не придет через час или два. Чтобы навести временные переправы и прорваться через заблокированные дороги, полиции потребуются сутки.

— Мы отрезаны, Ник, — прошептала Джуди, проверяя обойму пистолета. — Она изолировала нас, чтобы мы не мешали ей там, в городе... или чтобы покончить с нами здесь.

Послышался гул мощных двигателей, превращаясь в вибрирующий рокот, от которого стёкла задрожали в рамах. К дому, поднимая столбы серой пыли, на огромной скорости неслись три тяжёлых армейских джипа в матовом окраске.

— К дверям! Живо! — скомандовал Ник, задвигая засов.

Они заперлись на все замки, но, взглянув в окно, почувствовали, как внутри всё леденеет. Из остановившихся машин посыпались звери, чьи движения были отточены до автоматизма. Это не были уличные бандиты или волки-наёмники из подворотен. Перед ними стояли настоящие войска — в полном армейском обмундировании, в тактических шлемах и бронежилетах высшего класса защиты. В их лапах были не гражданские инъекторы, а штурмовые винтовки и спецсредства для подавления беспорядков.

— Это армия, — выдохнул Юджин, отступая от окна. — У нас нет связи, нет мостов и нет шансов против такого калибра.

Диверсанты действовали с пугающей тишиной, перекрывая все выходы и занимая позиции для штурма. И после этого появилась она. Дверь центрального джипа медленно открылась, и на землю ступила Вивьен Вульф. Она шла по направлению к дому уверенной походкой главнокомандующего, победно вскинув голову. В её взгляде читалось холодное, абсолютное торжество. Она знала, что загнала своих жертв в идеальную клетку.

Ник, Джуди и Юджин замерли в тени гостиной, сжимая в лапах свои бесполезные пистолеты. Они остались один на один со смертью, которая только что вошла в их калитку.

Вивьен выждала ровно столько, чтобы тишина стала невыносимой, и едва заметно кивнула. Штурм был молниеносным и профессиональным. Окна разлетелись вдребезги под ударами прикладов, входная дверь вылетела с петель от направленного взрыва. Наёмники ввалились в дом чёрным потоком. Ник и Джуди сражались отчаянно, используя каждый угол и предмет мебели, но против слаженной работы армейского спецназа их усилий было мало. Через минуту всё было кончено — Ника и Джуди жёстко прижали к полу, заломив лапы, а в затылки им упёрлись холодные стволы винтовок.

Вивьен вошла последней. Она перешагнула через обломки любимой вазы Кристи, не глядя под ноги, и остановилась в центре гостиной. На её губах играла та самая издевательская, хищная улыбка — она буквально впитывала их беспомощность.

Юджин, которого наёмники проигнорировали, как неопасный элемент, не выдержал. В диком порыве отчаяния он бросился на неё, замахнувшись кулаком. Вивьен даже не обернулась полностью — одним плавным, почти ленивым движением она перехватила его лапу, вывернула её и, притянув лиса к себе, прошептала ему на самое ухо:

— Твоё время ещё не пришло.

С этими словами она мягко, но с силой оттолкнула его, отправив прямо в лапы подоспевших солдат. Вивьен медленно прошлась перед Ником и Джуди, а потом обратно, постукивая когтями по бедру. Наконец, она остановилась прямо перед Ником.

— Ты ведь хотел этого с того самого момента в подземке, не так ли, Никки? — промурлыкала она. — Реванш. Один на один. Настоящий бой без лишних свидетелей и ядовитого газа.

Она обернулась к своим бойцам и повелительно вскинула лапу.

— Опустить оружие. Всем.

Диверсанты синхронно опустили стволы, но не расслабились, продолжая удерживать Джуди и Юджина. Вивьен снова посмотрела на Ника, и в её глазах вспыхнул огонь азарта.

— Правила просты, — холодно произнесла она. — Победишь ты — я забираю своих ребят, и мы уходим сейчас же. Мосты взорваны, так что догонять нас будет некому, считай это подарком. Но если побеждаю я... мои наёмники убьют Джуди и Юджина прямо здесь, на твоих глазах. И твой сын останется сиротой в этом подвале.

Она сделала шаг назад, освобождая пространство и выпуская когти.

— Ну что, лис? Ты готов доказать, что твой значок — это не украшение на ошейнике домашнего пса?

Ник коротко кивнул, его взгляд стал свинцовым. Солдаты молча разошлись, прижав Джуди и Юджина к стенам и образуя живое кольцо — импровизированную арену посреди разгромленной гостиной.

Битва началась без предупреждения. Вивьен сорвалась с места, превратившись в белое пятно. Первый же выпад вспорол воздух в миллиметре от горла Ника. Он успел уклониться, но тут же получил сокрушительный удар в бок, от которого в глазах потемнело.

Это была не просто драка — это была бойня. Вивьен доминировала абсолютно. Она двигалась с неестественной, пугающей скоростью, словно законы гравитации на неё не распространялись. Её когти оставляли на теле Ника глубокие, рваные раны, окрашивая его рыжий мех в багровый цвет. Каждый раз, когда Ник пытался нанести ответный удар, она ускользала, как дым, появляясь за его спиной с издевательским смешком.

Нику удалось достать её дважды — один раз он полоснул её по плечу, другой — задел бок, но Вивьен лишь шире оскалилась. Кровь на её теле, казалось, только подпитывала её безумие. Она не чувствовала боли, она наслаждалась танцем смерти.

— И это всё, Никки? — прошипела она, её глаза горели маниакальным огнём. — Где же та ярость, что была в подземке? Ты стал мягким! Ты прогнил в своём семейном уюте!

Ник чувствовал, как силы покидают его. Дыхание стало рваным, перед глазами плыли кровавые круги. Каждое движение стоило ему невероятных усилий. Он лихорадочно перебирал в голове всё, чему его учила Карен, но Вивьен была быстрее любых мыслей.

Очередной молниеносный выпад — Вивьен подсекла Ника под колено и мощным ударом лапы в грудь впечатала его в пол. Паркет под ним треснул. Ник лежал, пытаясь вдохнуть, а над ним возвышалась Смерть.

На её лице отразилось искреннее разочарование, почти оскорбление. Она ожидала равного врага, монстра, подобного себе, а видела только израненного отца семейства, который едва держался за сознание.

— Вставай, — прорычала она, занося когти для удара. — Не смей подыхать так скучно.

Ник лежал на обломках пола, едва способный поднять голову, а Вивьен уже заносила лапу для финального, вспарывающего удара. В этот миг, когда смерть казалась неизбежной, Джуди не выдержала — она не могла просто стоять и смотреть.

Рывок был настолько отчаянным и быстрым, что даже тренированные диверсанты не успели среагировать. Она вырвалась из захвата и, вложив всю свою массу и ярость в один прыжок, нанесла Вивьен внезапный, сокрушительный удар в челюсть. Волчицу отбросило в сторону, она сделала два шага назад, но не упала.

Бойцы мгновенно вскинули винтовки, в комнате раздался сухой хор щёлкающих затворов. В затылок Джуди и полуживого Ника упёрлись десятки стволов.

— Назад! — взревела Вивьен, поворачивая голову. Её голос был похож на хруст ломающегося льда. — Отставить огонь!

Она выплюнула кровь, скопившуюся во рту, и медленно выпрямилась, поправляя вывихнутую челюсть с мерзким щелчком. На её лице не было гнева — там появилось нечто гораздо более страшное — живой, исследовательский интерес. Она смотрела на Джуди так, будто впервые увидела её настоящую суть.

— О-о-о, самоотверженная маленькая крольчиха, — прошептала Вивьен, подходя ближе. В её глазах заплясали искры нового, ещё более извращенного азарта. — Ты решила поменять свою жизнь на его? Как это... кинематографично.

Она остановилась в двух шагах от Джуди, игнорируя Ника, который пытался подняться, захлёбываясь кашлем.

— Я принимаю твой вызов. Но раз ты решила вмешаться, я изменю правила. Ставка теперь будет выше.

Вивьен хищно прищурилась, её взгляд скользнул к двери подвала, где пряталась Кристи с детьми.

— Если ты продержишься против меня дольше, чем твой муж, я позволю вам всем умереть быстро. Но если ты проиграешь так же позорно... — Вивьен сделала паузу, наслаждаясь ужасом, застывшим в глазах Джуди. — Мои наёмники спустятся в подвал. И первое, что я сделаю — убью твоего драгоценного Джона. На твоих глазах, прежде чем ты испустишь последний вздох.

Ник издал приглушенный рык, пытаясь броситься на неё, но его тут же прижали прикладом к полу. Джуди стояла прямо, её лапы были сжаты в кулаки, а сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Она знала, что Вивьен быстрее, сильнее и безумнее, но сейчас на кону была не просто её жизнь.

Джуди бросилась, не став ждать команды. Она двигалась настолько быстро, что бойцы Вивьен едва успевали переводить взгляд. Она использовала свою природную прыгучесть и малые габариты, превращаясь в неуловимую тень. Каждый раз, когда когти волчицы со свистом рассекали воздух в сантиметре от её меха, Джуди наносила точный, хлёсткий контрудар — в колено, в солнечное сплетение, в челюсть.

Вивьен впервые за долгое время выглядела слегка потерянной. Её белая шерсть покрывалась новыми пятнами, а ярость внутри начинала закипать. Однако опыт взял своё. Вивьен резко сменила ритм, сделав серию обманных, рваных движений. Джуди, увидев шанс закончить всё одним ударом, купилась на ложный выпад.

Два сокрушительных удара лапой достигли цели. Джуди отлетела далеко назад, она врезалась в стену и сползла по ней, судорожно глотая воздух. Весь мир вокруг неё поплыл. Она попыталась вскочить, но левая лапа отозвалась резкой болью — скорость, её главное преимущество, испарилась.

Вивьен не спешила. Она медленно шла к Джуди, её когти скрежетали по обломкам паркета. Она наслаждалась каждой секундой этого агонизирующего торжества.

— Посмотри на себя, — прошипела Вивьен, и её голос был полон ядовитого презрения. — В этом вся суть ваших жалких межвидовых связей. Вы пытаетесь обмануть природу, но природа всегда берет своё. У крольчихи нет ничего против настоящего хищника — только скорость. Стоит лишить тебя бега, и ты превращаешься в то, кем всегда была для нас. В лёгкую добычу.

Она остановилась над Джуди, занося лапу. Ник, прижатый к полу, отчаянно рвался из захвата, его крик застрял в горле.

— Твой сын унаследовал твою слабость, Джуди. И я освобожу мир от этого недоразумения.

Сталь когтей Вивьен сверкнула в тусклом свете гостиной, обещая мгновенную смерть. В последний миг Джуди успела выставить блок, перехватив лапу волчицы, но инерция удара была слишком велика. Раздался глухой, влажный звук — когти Вивьен глубоко вошли в грудную клетку Джуди.

Крольчиха вскрикнула — этот звук, полный чистой, невыносимой боли, заставил Ника содрогнуться в конвульсиях отчаяния. Джуди мёртвой хваткой вцепилась в запястье соперницы, пытаясь остановить продвижение лезвий к самому сердцу, но она чувствовала, как жизнь вместе с кровью горячими толчками покидает её тело. Вивьен, оскалившись, давила всем весом, наслаждаясь тем, как в глазах Джуди гаснет свет.

— Конец игры, — прорычала волчица.

Юджин в безумном порыве рвался из захвата наёмников, его крик сливался с хрипом Ника, но лапы диверсантов держали их как тиски. Смертельные секунды растянулись в вечность.

В этот момент, когда финал казался предрешённым, внешняя стена гостиной взорвалась. Вместе с градом кирпичей и облаком пыли в дом ворвалось подкрепление, которого никто не ждал.

Огромные, закованные в тяжёлую броню белые медведи мистера Бига смяли строй диверсантов, словно бумажные преграды. Грохот выстрелов и рёв пулеметов, выпускавших десятки дротиков, заполнили пространство. Вивьен на долю секунды отвлеклась, взгляд метнулся к пролому в стене, и её идеальный контроль на мгновение дал сбой.

Собрав последние, тлеющие искры воли и игнорируя вспышку агонии в растерзанной груди, Джуди нанесла мощный, отчаянный удар обеими задними лапами прямо в солнечное сплетение Вивьен.

Волчица отшатнулась, её когти с хрустом вышли из тела Джуди, оставляя страшные рваные раны. Вивьен удержала равновесие и оценивающим взглядом посмотрела на медведей. Джуди рухнула на пол, захлёбываясь в крови.

На губах Вивьен играла странная, почти блаженная ухмылка. Она не выглядела побеждённой — скорее, она выглядела как игрок, который только что завершил увлекательный уровень и переходит на следующий. Волчица бросила последний, глубокий и удовлетворённый взгляд на истекающую кровью Джуди, словно запечатлевая в памяти плоды своей работы.

— Отступаем! — скомандовала она. В голосе не было паники. Это звучало как приказ об окончании театральной постановки. — Мы здесь закончили.

Разметав по гостиной мощные дымовые и газовые шашки, наёмники создали непроницаемую завесу. Пока медведи мистера Бига, дезориентированные едким дымом, вели шквальный, но слепой огонь, Вивьен и её отряд профессионально скользнули к чёрному выходу.

На заднем дворе, прямо на ухоженном газоне Юджина, уже ревел лопастями грузовой бронированный вертолёт без опознавательных знаков. Диверсанты запрыгивали внутрь, прикрывая отход своего лидера. Вивьен вошла последней. Когда машина уже оторвалась от земли, она театрально замерла в открытом проёме.

В её сторону летели десятки дротиков с транквилизаторами, выпущенные вырвавшимся на улицу Ником и медведями, но она не шелохнулась. Вивьен смотрела на них с ледяным спокойствием, её взгляд был настолько острым, что казалось, она видит траекторию каждого снаряда в воздухе.

— Хорошо повеселились, — бросила она, и её голос перекрыл рёв мотора. — Как-нибудь повторим.

Она подмигнула Нику, застывшему у разбитого окна, и её взгляд на долю секунды переместился на Юджина, который поддерживал раненую Джуди. Губы волчицы шевельнулись. Тихо, почти шёпотом, но с такой отчётливостью, что это прозвучало прямо в голове у лиса, она произнесла:

— Привет Арии.

Юджин похолодел. Этот шёпот ударил его сильнее, чем приклад винтовки. Вертолёт резко заложил вираж и ушёл в небо, скрываясь за верхушками деревьев Малых Норок, оставляя за собой лишь запах авиационного топлива и звенящую тишину разрушенного дома.

Ник бросился к Джуди, зажимая её рану. Медведи мистера Бига опускали оружие, а Юджин так и остался стоять, глядя в пустеющее небо, где только что растворился гул вертолёта. В ушах всё ещё стоял этот ледяной шёпот, перекрывший рёв лопастей: «Привет Арии».

Это было не просто имя — откуда и главное, зачем она его знала? Юджин быстро оглянулся — Ник в отчаянии прижимал марлевую повязку к ране Джуди, медведи мистера Бига громогласно переговаривались по рациям, координируя отход, а Кристи выводила из подвала испуганных детей.

Никто ничего не слышал. Вивьен всё рассчитала — акустику, момент, угол обзора. Это послание предназначалось только для него одного. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Кристи бросилась к Юджину, проверяя, не ранен ли он. Он заставил своё лицо превратиться в каменную маску. Сейчас было не время рассуждать.

— Юджин, ты в порядке? — Кристи схватила его за лапы, её глаза были полны ужаса. — Она что-то сделала тебе?

— Всё хорошо, Зайка, — Юджин мягко сжал её ладони, стараясь, чтобы они не дрожали. — Просто... немного оглушило. Надо помочь Джуди, медики скоро будут.

 

Несмотря на глубокую рваную рану на груди, Джуди была в сознании. Она прижимала лапу к перевязанной, но всё ещё кровоточащей груди, и наотрез отказалась ехать в больницу.

— Ник, мне нельзя сейчас расслабляться, — настаивала она, её голос был слабым, но стальным. — Я должна знать, что происходит.

К дому подъехал огромный чёрный лимузин мистера Бига. Полярные медведи Кевин и Реймонд вышли из машины и подошли к Нику и Джуди. Они указали им на дверь, молча приглашая войти. Юджин и Кристи остались позади, их ждала другая задача — перевести своих испуганных детей и маленького Джона в дом Бонни и Стью.

Ник помог Джуди сесть в лимузин, и бронированная дверь отсекла их от разрушенного дома. В салоне было тихо и прохладно. Мистер Биг сидел напротив, его маленькие глазки смотрели на напарников с глубокой серьёзностью.

— Приношу свои извинения за вторжение, офицеры, — проговорил он своим тихим, но весомым голосом. — Слушайте внимательно и не перебивайте, вопросы потом. Мои информаторы сообщили о готовящейся операции против вас. Но одновременно с этим стартовала другая операция — в старой резиденции Рысевичей.

Ник и Джуди напряглись, слушая каждое слово.

— Пока вы были заперты здесь, а полиция тщетно пыталась прорваться к Малым Норкам через взорванные мосты, наёмники Вивьен тихо и без лишнего шума проникли в подземные лабиринты Рысевичей, — продолжил мистер Биг. — Они использовали его лапу, чтобы открыть все сейфы.

— Что они вынесли? — спросил Ник, сжимая кулаки.

— Деньги, золото, компромат — это всё мелочи, средства для расплаты с бойцами. Это не просто наёмники, а настоящие военные из арктических спецподразделений, элита. Но деньги были не целью. Мои наблюдатели видели, как они грузили в вертолёт какое-то неизвестное оборудование. К сожалению, я не знаю, что это было.

Мистер Биг посмотрел на рану Джуди, затем на Ника.

— У меня было два пути — остановить их там, в резиденции, или спасти вас. Я выбрал второе. Вы слишком важны для этого города.

Ник и Джуди обменялись взглядами. Вивьен провернула многоходовую комбинацию, использовав их как отвлекающий манёвр. Она получила своё загадочное оборудование, а они — рану, разрушенный дом и осознание того, что игра только начинается.

— Мистер Биг, — подал голос Ник, придерживая Джуди за плечо. — Как ваши медведи смогли прорваться в Малые Норки? Все мосты взлетели на воздух, полиция застряла на той стороне...

Мистер Биг лишь слегка повёл плечами, поправляя цветок в петлице.

— У Зверополиса есть свои секретные тропы, офицер Уайлд. Старые контрабандные тоннели, технические проезды, о которых забыли ещё до вашего рождения. Для тех, кто умеет слушать город, взорванные мосты — лишь небольшое неудобство.

Только сейчас Джуди заметила, что лимузин движется с огромной скоростью вовсе не в сторону госпиталя.

— Куда мы едем? — спросила она, превозмогая слабость. — Мы уже не в Малых Норках?

— Мы едем в ZPD, — отрезал мистер Биг. — Мои звери уже передали Буйволсону, что вы живы и находитесь под моей защитой. Как только расчистят завалы, полиция выставит охрану у дома твоих родителей, а также у пекарни Гидеона и Скай. Мои медведи пока присмотрят за ними.

Он сделал паузу, и его взгляд стал пугающе холодным.

— Мои информаторы только что доложили — в участке вас ждут. Пол закончил работу. Он восстановил логи блока «Зеро». Имя того, кто открыл дверь Вивьен, теперь известно.

В салоне лимузина повисла тишина. Джуди почувствовала, как по спине пробежал холодок, а Ник невольно сжал кулаки. Предатель, из-за которого разрушена их жизнь, из-за которого Джон был в опасности, наконец-то обрёл имя.

Предательство

Ник и Джуди ворвались в центральный холл ZPD. Суета и паника, царившие в участке, на мгновение затихли. Офицеры в ужасе расступались, глядя на растерзанную, окровавленную форму Джуди, но напарники не замечали взглядов. Ими двигала одна лишь жажда — посмотреть в глаза тому, кто выставил их жизнь на торги.

— Где он?! — прорычал Ник, подлетая к стойке.

— Там... — Когтяузер с бледным лицом указал дрожащей лапой сторону допросных. — Его допрашивает сам Буйволсон. Ник, Джуди, вы не поверите... Пол восстановил логи, это его карта… — Но они не дослушали.

Напарники буквально выбили дверь в допросную комнату и замерли на пороге, словно поражённые молнией. Оцепенение сковало их тела, а воздух в лёгких превратился в лёд.

За столом, прикованный тяжёлыми наручниками, сидел МакРог. Суровый, массивный носорог, чей взгляд всегда был эталоном непоколебимости и чести.

Для Ника и Джуди МакРог не был просто коллегой. Он был легендой. Старый полицейский, который когда-то служил вместе с ними, а затем ушёл в Академию, став её лучшим инструктором. Он был тем, кто выковывал из новобранцев настоящих офицеров. Именно под его жёстким, но справедливым руководством из Академии вышел Джек Саваж — лучший ученик МакРога, «Золотой мальчик» ZPD и друг, который спас Джуди ценой своей жизни, и чей прощальный подарок напарники до сих пор носили у сердца как самую дорогую реликвию. МакРог, который учил их, что жетон — это святыня. МакРог, который оплакивал Джека вместе с ними.

— Вы?! — Голос Джуди сорвался на шёпот, полный невыносимой боли. — Только не вы, МакРог... Не может быть.

Буйволсон буквально вытолкнул Ника и Джуди в коридор, захлопнув тяжёлую дверь допросной. В узком пространстве участка повисла тяжёлая, удушливая тишина.

— Шеф, это должно быть ошибка! — Джуди вцепилась в рукав Буйволсона, её голос дрожал от напряжения. — Кто угодно, только не он. Его карту могли украсть, взломать, скопировать! Юджин говорил, что Вивьен — мастер цифровых манипуляций!

Буйволсон медленно опустил голову, и на его мощной шее вздулись вены. Он выглядел так, будто на его плечи обрушилось всё здание управления.

— Никакой ошибки, Хоппс, — глухо пробасил он, не поднимая глаз. — Пол совершил невозможное. Он восстановил фрагменты видеозаписей, которые вирус стёр. Там всё предельно ясно.

Шеф тяжело вздохнул и посмотрел на напарников. В его взгляде была такая же пустота, какую они только что видели в глазах МакРога.

— На кадрах он. Он вошёл в блок «Зеро» по своей карте, отключил систему внутреннего оповещения, и он... он лично установил транквилизатор в комнате дежурных офицеров.

Буйволсон замолчал, сглотнув ком в горле. МакРог был для него не просто инструктором или сотрудником. Они прошли вместе десятки лет службы, делили пайки в засадах и прикрывали друг другу спины, когда Зверополис ещё был совсем другим городом. Это было предательство самого высокого порядка — предательство дружбы.

— Я не знаю, что с ним случилось, — продолжил Буйволсон. — Что эта тварь пообещала ему или чем надавила. Он молчит, как скала.

— Дайте нам поговорить с ним, — решительно произнёс Ник, делая шаг к двери. — Мы тоже знали его. Мы были на похоронах Джека вместе.

Буйволсон с сомнением посмотрел на растерзанную форму Джуди и на когти Ника, которые всё ещё непроизвольно подёргивались от ярости.

— Вы на взводе, — отрезал шеф. — Вы только что прошли через бойню в Малых Норках. Вы его разорвёте. Мне нужны его показания, а не его труп.

— Шеф, пожалуйста. — Джуди положила ладонь на его копыто. — Никакого физического воздействия. Мы просто хотим понять... ради памяти Джека. Мы должны знать, за что погиб наш друг, если его наставник теперь на стороне убийцы.

Буйволсон долго смотрел на них, а затем медленно кивнул и отошёл от двери, пропуская их внутрь.

 

Допросная была погружена в полумрак, лишь конусообразный свет лампы выхватывал из темноты массивную фигуру МакРога и сцепленные на столе кандалы. Ник и Джуди сидели напротив, а за зеркальным стеклом, затаив дыхание, за ними наблюдал Буйволсон.

Джуди начала разговор удивительно мягко. В её голосе не было обвинения, только бесконечная, глубокая печаль.

— Вы ведь сделали это, МакРог? Вы открыли ей дверь? — тихо спросила она.

Носорог едва заметно кивнул, не поднимая головы.

— Да, — прозвучал его короткий, сухой ответ.

— Но почему? — Джуди подалась вперёд. — Мы ведь знаем вас. Вы всегда были тем, на ком держался этот участок. Что могло заставить вас перечеркнуть всё, во что вы верили?

МакРог хранил молчание. Его голова была опущена так низко, что взгляд упирался в столешницу. Это был старый, заученный приём опытных допрашиваемых — не давать противнику смотреть в глаза, чтобы тот не смог прочитать истинные эмоции.

— Послушайте. — Ник положил лапы на стол, его голос был спокойным и вкрадчивым. — Мы не ищем расправы. Мы просто хотим понять. Вивьен умеет находить трещины в самой прочной броне. Она угрожала вам? Обещала что-то? Мы знаем, на что она способна, как она умеет манипулировать страхами.

МакРог не шелохнулся. Ник продолжил, и на этот раз его слова стали бить по самому больному:

— Вспомните Джека, МакРог. Вспомните своего лучшего ученика. Вивьен уничтожила его, она растоптала всё, чему вы его учили. Мы вместе стояли на том кладбище, под тем дождём. Вы плакали вместе с нами, вы обещали, что его жертва не будет напрасной. Мы вместе ездили на вызовы, мы доверяли вам свои жизни...

Джуди видела, как напряглись мощные плечи носорога при упоминании имени Джека Саважа. На мгновение сталь кандалов звякнула о стол, но МакРог продолжал смотреть в пустоту перед собой, оставаясь неприступным, как гранитная стена, которую он сам же и возвёл вокруг себя.

Тишина в допросной стала едкой, как дым. Джуди сделала глубокий вдох, её голос дрожал от сдерживаемых слёз и усталости.

— Ваши действия, МакРог... — Она запнулась, сжимая в лапах край стола. — Вы ведь знали, что Вивьен пойдёт к нам домой. Вы поставили под удар не просто офицеров. Вы поставили под удар нашего сына. Нашего маленького Джона.

МакРог, до этого неподвижный, вдруг вздрогнул. Его голова медленно приподнялась, и он едва слышно прошептал:

— Сына?..

Он поднял глаза, и Ник с Джуди похолодели — в них не было раскаяния, в них горел фанатичный огонь старого мира. МакРог тяжело опёрся скованными копытами о стол, и металл кандалов заскрежетал по дереву.

— Всё это... вся эта жизнь — одна большая ошибка, — начал он, и его голос, поначалу тихий, стал наливаться мощью и ядом. — Посмотрите на себя. Вам самим не противно? Вы — лис и кролик. Ваши отношения, ваш брак, ваша так называемая «любовь»... всё это противоречит законам природы и элементарному здравому смыслу!

Ник и Джуди синхронно отшатнулись, словно от физического удара. Лицо Ника исказилось маской боли, а Джуди прижала лапу к груди, там, где под формой билось сердце.

— Межвидовые связи просто отвратительны, — продолжал МакРог, и в его голосе зазвучало неприкрытое презрение. — Мне горько видеть, во что превратился Зверополис. Город стал терпимым к... извращениям. Вы — инфекция, которая распространяется по улицам. Я перевёл Джека Саважа в ZPD не просто так. Я выбрал его, потому что он был идеален. Чистокровный, благородный, лучший. Я хотел, чтобы он отбил Джуди у тебя, Уайлд!

Джуди почувствовала, как по щекам потекли жгучие слёзы. Мир вокруг неё рушился — легенда, наставник, тот, которого она уважала, признавался в гнусной манипуляции их судьбами.

— В Академии он восхищался тобой, Хоппс. В штабе только о тебе и говорил. Это я... — МакРог хищно прищурился, — это я попросил всех молчать и не говорить Джеку, что вы встречаетесь. Я надеялся, что его природное обаяние и ваша общая кровь сделают своё дело. Но Джек... он оказался слишком честным. Слишком правильным. Он подвёл меня.

Ник вскочил с места, его когти с хрустом вонзились в столешницу. Рычание рвалось из его груди, но МакРог даже не шелохнулся.

— А потом появились они — Юджин и Кристи. — Носорог буквально выплевывал слова. — Ещё одна парочка выродков. Мало того, что они вместе, они ещё и усыновили детей разных видов, чтобы воспитывать в них такие же больные ценности! Гнездо порока прямо под боком у Малых Норок!

МакРог подался вперёд, вглядываясь в расширенные зрачки Ника.

— А ваш сын, Уайлд... это не чудо природы. Это результат извращения. Ошибка, которой не должно существовать. Я не могу смотреть, как это становится нормой. Если Вивьен нужно сжечь этот город дотла, чтобы очистить его от таких, как вы — я сам дам ей спички.

Ник сорвался. В одно мгновение он преодолел расстояние между ними и, вцепившись в воротник форменной рубашки носорога, с невероятной силой встряхнул его, приподнимая массивную тушу над столом. Его лапы дрожали от ярости, а когти впились в ткань.

— Как ты мог?! — Ник кричал ему прямо в лицо, и его голос срывался на хриплый рык. — Ты был на нашей свадьбе! Ты ел за нашим столом! Ты качал на руках Рози и Лиама, ты жал нам лапы и улыбался! Всё это... все эти годы... это была ложь?! Ты притворялся нашим другом, ненавидя нас каждую секунду?!

Джуди стояла рядом, не в силах пошевелиться. Слова МакРога выжгли в её душе дыру. Каждое воспоминание о наставнике теперь казалось отравленным. Она видела в своей памяти, как он поздравлял их, как поднимал тост, и теперь этот образ рассыпался, обнажая гнилое нутро. Слёзы обиды застилали ей глаза, а рана на груди отозвалась пульсирующей болью, словно подтверждая — предательство бьёт больнее когтей.

МакРог же оставался ледяным. Даже вися в захвате лиса, он не отвёл взгляда. В его глазах не было страха, только кристально чистая, выдержанная годами ненависть.

— Я ненавижу вас, — прохрипел он, глядя Нику в глаза. — Вы стали иконами. На вас равняются молодые копы, вами восхищается город, каждый щенок в Зверополисе хочет быть «как Уайлд и Хоппс». А настоящий герой, чистый и верный закону природы — Джек Саваж — лежит в холодной земле. Из-за вас. Из-за вашей омерзительной связи он потерял бдительность, он стал мягким, он пожертвовал собой ради ошибки природы. Он мёртв, а вы празднуете свою «любовь» на его костях.

С диким криком Ник швырнул носорога обратно на стул. Сила броска была такой, что ножки стула жалобно заскрипели по бетонному полу. Ник отвернулся, обхватив голову лапами, его плечи мелко дрожали — он впервые не мог сдержать слёз, не от горя, а от жгучей, невыносимой обиды за то, что их искренность была использована.

В допросной повисла тяжёлая, удушливая пауза. Было слышно только прерывистое дыхание. Джуди, вытерев слёзы лапой, сделала шаг вперёд. Её взгляд стал сухим и жёстким, как гранит. Она больше не видела перед собой учителя, только врага.

— Что тебе пообещала Вивьен? — спросила она, и её голос был лишен всяких эмоций. — Ради чего ты продал свою честь и выпустил её? Что она предложила фанатику, который так сильно хочет очистить город?

МакРог заговорил не сразу. Он медленно выпрямился на стуле, и звук цепей в гнетущей тишине допросной прозвучал как погребальный звон.

— После того как вы поймали её… я не мог найти покоя, — начал он, и его голос стал вкрадчивым, пугающим. — Я хотел посмотреть в глаза той, кто отняла у меня Джека. Я пришёл в блок «Зеро», надеясь увидеть там сломленного зверя. Но Вивьен… она не была сломлена. Она ждала меня.

Ник и Джуди молча слушали, как их наставник описывает своё падение.

— Она знала обо мне всё, — продолжал МакРог. — Вивьен собирала информацию годами. Она видела мой взгляд на вашей свадьбе — взгляд, полный брезгливости, который я скрывал от всех, но не смог скрыть от неё. Она видела мою ярость на похоронах Саважа. Она вскрыла меня, как консервную банку, даже находясь за этим сверхпрочным стеклом. Она достала мои самые тёмные желания, все мои обиды на этот новый мир, которые я так долго хранил в себе.

Джуди смотрела на него с ужасом, понимая, что Вивьен использовала проверенный приём — она дала фанатику оправдание для его ненависти.

— Она убедила меня, что вы — это не просто случайность, — прохрипел носорог, и в его глазах снова вспыхнул безумный огонь. — Вы — начало конца. Межвидовые связи становятся нормой, они пропитывают Зверополис, как плесень. Мир болен, и его нельзя лечить припарками. Его нужно менять радикально. Она сказала мне то, что я сам боялся произнести вслух — «Пора поменять этот мир, МакРог».

Он посмотрел на свои закованные пальцы и вдруг жутко, беззвучно рассмеялся.

— Она убедила меня, что только она способна вызвать «дождь», который смоет всю эту грязь с улиц. И я… я поверил. Я открыл ей дверь, потому что хочу увидеть, как этот ливень очистит город от таких, как вы. Чтобы смерть Джека не была напрасной в мире, который он не должен был защищать.

Ник стоял, сжимая кулаки так, что когти вонзались в ладони. Он понял, что Вивьен не просто сбежала — она оставила после себя яд, который уже начал действовать.

— И вы ей поверили? — голос Джуди сорвался на надрывный шёпот. — После всего, что она сотворила? После всей той боли и крови, которую она принесла? Как вы могли?!

Джуди надеялась увидеть в его лице хоть тень сомнения, хоть искру того МакРога, которого она знала, но взгляд носорога оставался пугающе твёрдым. В нём не было раскаяния, только фанатичная обречённость.

— Я поверил, — отрезал МакРог. Его кандалы сухо звякнули, когда он подался вперёд. — Я не идиот, Хоппс. Я прекрасно знаю, что она манипулировала мной. Знаю, что я для неё — лишь пешка, расходный материал в её большой игре. Я осознаю, что предал жетон и друзей. Но я готов принести эту жертву.

Он сделал паузу, и его глаза хищно сузились, отражая свет лампы.

— Потому что я также знаю, что она и правда на это способна. Я увидел это в её глазах, Джуди. Она не просто хочет разрушить город — у неё есть сила, чтобы перекроить его. И если цена очищения — моя жизнь и чей-то покой, я заплачу её не раздумывая.

Джуди долго смотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть каплю разума, но видела лишь ненависть и веру в безумного лидера. Она медленно отступила к двери, чувствуя, как её охватывает ледяное оцепенение.

— Вы больны, — только и смогла сказать она, качая головой.

Джуди развернулась и вышла из допросной, больше не желая дышать одним воздухом с этим существом. Ник, чьи когти всё ещё были глубоко вонзены в ладони, медленно разжал пальцы. Он бросил на МакРога последний взгляд, в котором смешались омерзение и скорбь по тому другу, которого больше не существовало, и вышел следом, с силой захлопнув за собой тяжёлую стальную дверь.

 

В коридоре за пределами допросной воздух казался свинцовым. Буйволсон стоял, опершись о стену, его голова была опущена, а тяжёлое дыхание напоминало рокот затухающего вулкана. Когда Ник и Джуди подошли к нему, шеф медленно поднял взгляд. В его глазах не было привычной стальной уверенности — там была бездонная пустота.

— Он верит в это... — Голос Буйволсона надломился, превратившись в глухой хрип. — Каждому слову. Я знал его тридцать лет, и всё это время... под кожей этого зверя зрела такая гниль.

Шеф сорвал с пояса свой жетон и долго смотрел на него, словно видел в отражении металла не себя, а искажённую гримасу МакРога. Казалось, в этот момент в Буйволсоне что-то окончательно умерло — та часть его души, которая верила в незыблемость полицейского братства.

Джуди прислонилась к стене, чувствуя, как рана на груди отзывается пульсирующей болью, но душевная боль была во сто крат сильнее. Её трясло.

— Она забрала у нас Джека... — прошептала она, и слёзы снова обожгли её щёки. — А теперь она забрала и того, кто его создал. Она не просто выпустила себя из клетки. Она вытравила из МакРога всё живое, оставив только ненависть.

Ник молча привлёк Джуди к себе, заставляя её спрятать лицо у него на груди. Его лапы всё ещё подрагивали. Он чувствовал отвращение, которое поднималось к горлу как липкая волна. Мысль о том, что МакРог улыбался им на свадьбе, планируя в голове их уничтожение, была невыносима.

Они стояли втроём — измотанные, разбитые, осознающие ужасающую, отвратительную истину. Вивьен Вульф нанесла удар не по ним и не по закону. Она нанесла удар по их памяти о Джеке Саваже, превратив его наставника в монстра.

— Она хочет, чтобы мы перестали доверять друг другу, — добавил Ник, глядя в темноту коридора. — Чтобы мы искали врагов среди друзей. И, чёрт возьми, у неё это почти получилось.

Буйволсон выпрямился, его взгляд снова стал жёстким, хотя горечь никуда не исчезла.

— У нас нет времени на траур по живым. Если МакРог прав, и она готовит этот «дождь»... мы должны найти оборудование, которое она украла у Рысевича.

 

В квартире до сих пор пахло строительной пылью и едким газом. В свете единственной уцелевшей лампы, которая нервно мигала, Ник и Джуди казались тенями самих себя. Они сидели на полу в разгромленной гостиной своей квартиры, привалившись спинами к обломкам дивана.

Ник первым нарушил молчание. Он бережно взял лапу Джуди в свою, стараясь не задеть свежие повязки.

— Знаешь, что самое страшное, Морковка? — его голос был тихим и надтреснутым. — Не когти Вивьен. И даже не те парни с винтовками. Самое страшное — это то, что я до сих пор чувствую на своей лапе тепло от рукопожатия МакРога, когда он поздравлял меня на нашей свадьбе. Я вспоминаю, как он смеялся над моими шутками. И теперь я понимаю, что в этот момент он представлял, как мы оба захлёбываемся в своей крови.

Джуди прижалась к его плечу, её уши бессильно повисли. Она не пыталась играть в сильного копа — здесь, в руинах их дома, она была просто израненной женщиной.

— Мне больно дышать, Ник. Не из-за раны. — Она всхлипнула, не вытирая слёз. — Когда он говорил про Джека... про то, что он хотел использовать его, чтобы нас разлучить... Я чувствовала себя так, будто меня снова ударили в грудь. Джек был честным. Он был настоящим. А МакРог... он сделал его инструментом своей ненависти. Он превратил нашу память о друге в какое-то грязное оружие.

— Он назвал нашего сына «результатом извращения», Джуди. — Ник крепче прижал её к себе, уткнувшись носом в макушку. — Я в тот момент... я действительно хотел его убить. Не арестовать, не допросить, а просто вырвать ему глотку. Вивьен знала, что делает. Она дала ему идеологию, а он дал ей ключ.

— Я боюсь, Ник, — призналась Джуди, подняв на него полные страха глаза. — Боюсь, что он прав в одном — она способна вызвать «дождь». Если такой зверь, как МакРог, сломался и уверовал в неё как в мессию, то что она может сделать с целым городом? Мы ищем наёмников, а должны искать тех, кто верит в её безумные речи.

Ник посмотрел на разбросанные по полу детские игрушки, которые бойцы растоптали армейскими ботинками.

— Мы не дадим ей победить. Слышишь? МакРог считает нас ошибкой природы, но именно эта «ошибка» — наша любовь, наш сын, Юджин и Кристи — это то, что ей никогда не понять. Она строит свой мир на ненависти, а это очень хрупкий фундамент.

Они просидели так долго, вглядываясь в темноту коридора. В эту ночь они не скрывали ничего — ни своего отчаяния, ни ярости, ни той хрупкой, израненной надежды, которая была единственным, что у них осталось.

Тишина в разгромленной квартире прерывалась лишь далёким воем сирен и мерным, чуть прерывистым дыханием Джуди. Она, окончательно обессилев, коснулась лапой серебристого значка, прикрепленного к внутренней стороне формы — прощального подарка Джека Саважа, который всегда напоминал ей о цене героизма. С этим жестом, словно ища защиты у тени старого друга, она погрузилась в тяжёлый, спасительный сон, уронив голову на колени Ника.

Ник осторожно, стараясь не потревожить её раны, выключил мигающую лампу. В темноте, разбавляемой лишь холодным светом далеких фонарей Саванна-Центра, он бережно укрыл её пледом и едва ощутимо поцеловал в лоб.

Он не мог уснуть. Перед глазами, как зацикленная кинопленка, прокручивался момент из сегодняшней схватки — ледяной блеск когтей Вивьен и то, как они с глухим звуком входили в грудь Джуди. Этот звук, её вскрик — всё это выжгло на его душе новый шрам.

Ник смотрел на неё, и внутри шевелилась тёмная, холодная мысль. Если бы тогда, в той проклятой подземке, он выбрал путь монстра... Если бы он переступил черту и перерезал Вивьен горло, наплевав на мораль. Да, он бы потерял себя, потерял бы свет в глазах Джуди и свою прежнюю жизнь. Но сейчас Вивьен гнила бы в земле, а Джуди не истекала бы кровью.

В эту ночь, среди обломков их семейного счастья, Ник признался самому себе в ужасающей истине. Для него Зверополис, жетон, долг и присяга — всё это было лишь декорацией. Джуди и Джон были его единственной реальностью. И если завтра Вивьен поставит его перед выбором между спасением города и спасением его семьи — Ник знал, что не промедлит ни секунды. Он выберет своих, чего бы это ни стоило, он готов заплатить за них любую цену.

С этими беспокойными, почти крамольными для офицера полиции мыслями, Ник тоже нащупал под формой металл значка Джека Саважа. Прикосновение к холодной стали немного уняло дрожь в пальцах. Прижавшись спиной к обломкам, он, наконец, закрыл глаза и провалился в сон, полный тревожных мыслей и запаха грозы.