Persona medici (джен)

— Здесь принимают? — послышался резкий голос женщины.

— Входите.

Женщина лет тридцати пяти с напряжёнными плечами села на скамью, дёрнув за собой девочку лет восьми. Та замерла, вцепившись в юбку и глядя в пол.

— Я уже не знаю, куда идти, — выпалила женщина. — В школе говорят — неуправляемая. Дома слова не скажи — сразу в слёзы. Учится хуже всех во втором классе! Элементарный пример решить не может. Сидит, смотрит в тетрадь и молчит. А если начинаешь объяснять — дёргается, крутится, как на иголках.

Девочка опустила голову, пальцы, державшиеся за юбку, побелели.

— Вы верующая?

— Нет. Я в Бога не верю! Но свекровь настояла отдать дочь в школу, где читают молитвы и учат смирению. Думала, может, строгость поможет. — Женщина сжала губы. — А стало хуже! Там она вообще перестала что-то понимать. На замечания — истерика. А я ей слово скажу — в слёзы. Может, специально? Не хочет учиться?

Она перевела дыхание.

— А теперь мужа с работы уволили, денег — кот наплакал. А нам репетитора нанимать. — Голос дрогнул. — Скажите, почему другим та школа помогает, а моей — нет?

Человек в чёрном перевёл взгляд на девочку. Бледность, тени под глазами, сухие губы, которые она нервно облизывала. Пальцы мёртвой хваткой сжимают юбку.

Денег нет. Плохое питание. Анемия? Железодефицит даёт утомляемость, снижение концентрации. Но поведение — гиперактивность, импульсивность, слёзы на замечания — классический СДВГ. А школа с молитвами, где требуют сидеть смирно, для такого ребёнка — пытка. Она не справляется.

— Дочь моя, — мягко сказал он. — Позволь девочке подойти и протянуть руки. Проверим, есть ли порча.

Женщина подтолкнула дочь. Та протянула руки в прорезь. Человек в чёрном взял её за запястья — пульс частый, кожа прохладная. Надавил на ногти — бледность, медленное восстановление цвета.

Всё сходится. Гемоглобин ниже плинтуса. Нужно железо, иначе мозг просто не потянет нагрузку.

— Садись, малышка, всё хорошо, — отпустил он руки.

— Ну что? — нетерпеливо спросила женщина.

— Это порча, — спокойно сказал он. — Но не от сглаза.

— В каком смысле?

— Скажи, дочь моя, ты когда-нибудь видела, как кузнец куёт подкову?

— Что? — опешила женщина. — При чём тут кузнец?!

— При том, — голос за перегородкой стал глубже, размереннее. — Господь создал человека как дивный храм. Сердце — как колокол, бьёт ритм. Лёгкие — как мехи, раздувают огонь жизни. А кровь... кровь — это святая вода, что течёт по сосудам, как по рекам земным.

Женщина слушала, нахмурившись, но не перебивала.

— Но чтобы вода в реках была живой, чтобы несла силу, в ней должно быть нечто особенное. Ты же знаешь, что в святой воде есть благодать? Так и в крови человеческой есть своя благодать.

— Вы имеете в виду какой-то... витамин? — предположила женщина.

— Почти. Как гвозди, которыми держится весь храм, как скрепы, на которых стоит купол, — железо в крови — это опора. Если его мало, храм начинает шататься. Мысли разбегаются, потому что им не на чем держаться. Тело слабеет, потому что гвозди проржавели. Душа мечется, потому что стены без опоры вот-вот рухнут.

Девочка подняла глаза на перегородку — она слушала так же внимательно, как мать.

— Твоя дочь, — продолжал голос, — похожа на церковь, где забыли положить скрепы в фундамент. Снаружи всё красиво, иконы есть, молитвы читают, а внутри — трещины. И чем больше требуешь от неё смирения и тишины, тем сильней эти трещины расходятся. Потому что ей не хватает самого простого — того, из чего строят.

— И что же делать? — тихо спросила женщина.

— Господь не оставляет своих детей. Он дал нам пищу не просто для утоления голода, а для укрепления храма. Посмотри на причастие — малая толика хлеба и вина, а сколько в ней силы! Так и в обычной еде есть своё причастие. То, что нужно твоей дочери, — это...

— Что? Что это?!

— Красное мясо. Оно как кирпичи. Печень. Она как алтарные врата, в ней самая сила. Яблоки, гранаты — как золото на окладах, они удерживают свет. Простая гречка. Всё это даёт то самое железо — гвозди веры, на которых держится душа.

Женщина молчала, переваривая.

— И ещё, — добавил человек в чёрном. — Сладкое — как позолота на гнилых досках. Убери его из рациона. А ещё не кричи на ребёнка. Крик как молот, который бьёт по стенам и без того шаткого храма. Разрушишь всё, что пытаешься построить.

— А школа? — спросила женщина. — Где молитвы...

— Представь, что ты привела строителя чинить крышу, а у него вместо гвоздей — солома, — усмехнулся голос. — Молитвы — это хорошо, но сначала нужно, чтобы было на чём им держаться. Забери её оттуда. Или договорись, чтоб давали двигаться. Ей нужен воздух, а не скамья.

Женщина с нежностью взглянула на дочь. Девочка вздрогнула и подняла глаза — в них стояли слёзы, но уже не от страха.

— Мам, а можно я завтра не пойду в эту школу?

— Посмотрим, — тихо сказала женщина. — Сначала... сначала купим гречки.

Она поднялась.

— Сколько я вам должна?

— Нисколько. Помолись за здравие. За мужа и за свекровь — она не со зла, просто не знала про гвозди.

Дверь закрылась. Человек в чёрном остался один.

Железодефицитная анемия на фоне СДВГ, — подумал он. — Печень, гречка, говядина и яблоки. И никаких молитвенных школ, пока гемоглобин не поднимется. Аналогия с гвоздями, конечно, притянута за уши, но её они запомнят лучше, чем про ферритин.

Он усмехнулся и задул свечу.