Вирус моего сердца (гет)

После всех тревог и напряжённых месяцев мы наконец‑то смогли взять недельный отпуск. Решение было единодушным: море, солнце и полное отключение от всего, что связано с вирусами, миссиями и протоколами безопасности.

Курорт оказался именно таким, каким мы его представляли: белоснежный песок, бирюзовая вода, пальмы, покачивающиеся на ветру. Мы сняли небольшой уютный домик с видом на океан — и в первый же день просто рухнули на шезлонги, наслаждаясь тишиной и теплом.

— Кажется, я забыл, как это — просто лежать и ни о чём не думать, — пробормотал Леон, щурясь на солнце.

— Привыкай, — улыбнулась я, поправляя шляпу. — У нас целая неделя на то, чтобы разучиться проверять оружие перед сном.

День мы проводили на пляже: купались, загорали, строили песчаные замки (у Леона они получались подозрительно похожими на укрепления), играли в волейбол с другими отдыхающими. Он плавал уверенно и быстро, а потом подплывал ко мне, стряхивая капли воды с волос, и говорил:

— Ну что, охранник, вы всё ещё на посту?

— Всегда, — отвечала я, толкая его в воду.

По вечерам мы отправлялись в бар на пляже — тот самый, про который я мечтала ещё в первые дни отпуска. Он был украшен гирляндами разноцветных огоньков, которые отражались в бокалах и песке. Лёгкий бриз доносил запах моря, играла тихая музыка, а вдалеке слышался шум волн.

Леон, как и обещал, пил виски — не спеша, по глотку, любуясь закатом. Я выбрала коктейль с зонтиком и вишенкой — яркий, сладкий и абсолютно несерьёзный.

— Знаешь, — сказал он однажды, глядя на огни, — я думал, что романтика — это что‑то из фильмов. Поцелуи под дождём, стихи, всё такое. А оказалось, что самое романтичное — это вот так сидеть с тобой, пить виски, слушать шум моря и знать, что завтра не нужно никуда бежать.

Я улыбнулась, коснувшись его руки:

— Для меня тоже. Хотя, признаюсь, поцелуи под дождём я бы тоже не отвергла.

Он рассмеялся:

— Запомним. Будет повод попасть под дождь.

Мы танцевали прямо у бара — медленно, почти не двигаясь, просто покачиваясь в такт музыке. Его рука лежала на моей талии, а я уткнулась носом в его плечо. Вокруг смеялись люди, звенели бокалы, мерцали огни, но для нас существовал только этот момент.

— Спасибо, что ты есть, — тихо сказал Леон. — И спасибо, что поехала со мной.

— Я бы не пропустила это ни за что, — ответила я. — Ни за какие вирусы, миссии и протоколы.

В один из вечеров бармен, который уже знал нас в лицо, поставил на стойку два новых коктейля — ярко‑оранжевых, с дольками апельсина и мятой.

— Это комплимент от заведения, — подмигнул он. — Для самой красивой пары на пляже.

Леон поднял бокал:

— За нас, — произнёс он. — И за то, чтобы таких недель было больше.

— И чтобы они были ещё длиннее, — добавила я, чокаясь с ним.

Мы выпили, рассмеялись, а потом снова пошли танцевать — под шум волн, мерцание гирлянд и музыку, которая, казалось, играла только для нас двоих.

Солнце давно село, небо усыпали звёзды, а мы всё сидели у бара, болтали ни о чём и обо всём сразу, смеялись и смотрели друг на друга так, будто впервые увидели — но уже знали, что это навсегда.