Арнир: Эхо Первой Искры (джен)

Падение.

Воздух — это наждак. Легкие — это мехи, полные битого стекла.

Я пытаюсь крикнуть. Мои связки напрягаются, чтобы вытолкнуть звук, который был моим миллион лет. Мое имя. Оно уже на кончике языка, оно теплое, оно пахнет Глассгарфом и магнолиями. Оно — это я.

Но Его рука — моя рука, только старше, только холоднее — впивается мне в горло. Пальцы пахнут обсидианом и чужим концом света.

— Молчи, — вибрирует не в ушах, а в костях черепа.

Имя превращается в раскаленный уголь. Оно обжигает нёбо, оно плавит зубы. Я чувствую вкус меди и пепла. Я хочу выплюнуть его, но Междумирец заталкивает его глубже, в самый желудок, в самую Искру.

— Если вспомнишь — умрешь.

Свет становится звенящим. Звук становится багровым.

Мое лицо в зеркале пустоты начинает течь. Глаза сползают к подбородку, нос растворяется в скулах. Вспышка — я ребенок, бегущий по лазурному полю, и трава режет мне щиколотки.

Вспышка — я старик с обсидиановыми глазами, стирающий миры, и мои слезы превращаются в цифры. Вспышка — я никто.

Я — овал. Гладкий. Черный. Лишенный черт. Лишенный права на «Я».

Удушье.

Имя сгорает под языком, оставляя лишь горькую сажу и номер.

Девять. Девять. Три.

Я падаю в 993. Я падаю в забвение.