ВзаперТия (джен)

Магическое зрение Селестии, усиленное энергией Элемента, теперь работало почти как зрение обычное — разве что лишенное цвета и деталей, но дающее четкую, почти осязаемую картинку.

В конце зала, на возвышении из семи ступеней, стоял трон.

Он был вырезан из цельной глыбы черного камня, отполированного до зеркального блеска. Селестия видела, как магия скользит по его поверхности, не находя за что зацепиться — гладкий, холодный, негостеприимный. На спинке — изображение крыльев, распахнутых в последнем полете. Не триумфальных, не парящих — именно распахнутых в отчаянном жесте перед падением. На подлокотниках — черепа. Серые, потрескавшиеся, они скалились в вечной усмешке, глядя пустыми глазницами в пустой зал.

Трон не был троном в привычном смысле. Он был скорее тюрьмой, местом, откуда нельзя уйти, куда можно только сесть. И кто-то занял это место очень давно.

На троне восседала она.

Найтмер Мун. Королева мертвого королевства.

Селестия замерла на расстоянии нескольких шагов от возвышения. Даже магическое зрение не могло подготовить ее к тому, что она увидела.

Тело Найтмер Мун было сковано вечным льдом. Но это был не тот лед, который покрывал стены и пол — чуждый, враждебный, голодный. Этот лед рос изнутри. Он прорастал сквозь плоть и шкуру, превращая тело в нечто кристаллическое, хрупкое и прекрасное. Ледяные жилы тянулись под кожей, заменяя собой кровеносные сосуды. Кристаллы торчали из суставов как шипы, делая тело одновременно неестественно жутким и величественным.

Селестия приблизилась, облетела трон сбоку, рассматривая сестру со всех сторон.

Лед покрывал ее полностью. Не просто слой инея — толстая корка прозрачного льда, в которой Королева Ночи замурована как в витрине. Сквозь лед можно было разглядеть каждую деталь. Иссиня-вороная шкура, ставшая серой от холода. Грива, что когда-то струилась звездной дымкой — теперь застыла сосульками, свисающими до самого пола. Копыта примерзли к подлокотникам трона. Крылья, сложенные вдоль тела и примороженные к бокам, покрыты тончайшей ледяной коркой, делающей их похожими на хрустальные веера.

Тиара на ее голове — та самая, из лунного серебра и звездной пыли — вмерзла в гриву. Лед проник под корону, заполнил все щели, превратил украшение в часть ледяной скульптуры. Рог — длинный, прямой — был покрыт тонкими кристаллами, которые росли прямо из кости, пронизывая ее, разрывая изнутри.

Найтмер Мун не двигалась. Не дышала. Не жила.

Но она была здесь. Она была в этом теле.

Селестия подплыла к носу сестры.

Ее глаза открыты. Бирюзовые, яркие, неестественно живые на царственном лике. Но в них не было ни мысли, ни чувства, ни осознания. Только пустота. Такая же пустота, как в залах и коридорах замка. Такая же пустота, как в витрине с останками самой Селестии.

Селестия долго смотрела на сестру. Вглядывалась в бирюзовые глаза, пытаясь найти там хоть искру. Хоть отблеск. Хоть что-то, что сказало бы ей: Луна не умерла. Что сестра все еще где-то здесь, за этой ледяной маской.

Ничего.

Только холод, кристаллы и ледяная тишина.

И тогда Селестия поняла.

Это не просто смерть. Это не просто трансформация. Это то же самое, что случилось с ней. Найтмер Мун заперта внутри собственного тела, как Селестия была заперта внутри собственного скелета. Та же тюрьма. Другие стены.

Разница в том, что Селестия освободилась. Ее кости рассыпались, ее сознание вырвалось наружу, превратилось в огонек чистой магии. А Найтмер Мун — застряла. Лед не отпускает. Лед держит. Лед — это ее кристальный гроб. Ее вечное заточение.

Но где-то внутри этого ледяного тела — там, глубоко, в том месте, где когда-то была душа — все еще теплилась Луна. Та самая Луна, которую Селестия знала когда-то. Не монстр. Не королева в мертвом королевстве. А сестра. Младшая сестра, обиженная, одинокая, жаждущая любви и признания.

Она там. Она заперта. Она не может выбраться.

Селестия подплыла к ледяной глыбе вплотную. Прикоснулась к ней магическим импульсом — осторожно, проверяя.

Лед оказался… пустым. Не холодным. Не голодным. Просто плотной, твердой, инертной массой. В нем не было той хищной тяги, которая исходила от стен и пола. В нем не было ловушек. Это был просто лед. Обычный лед. Мертвый лед.

Хорошо.

Значит, можно коснуться. Можно попытаться проникнуть внутрь.

Селестия отплыла на шаг, сосредоточилась. Она не знала, как это делается — вселиться в чужое тело, найти запертое сознание, освободить его. Она никогда не была некромантом. Но она была принцессой Солнца. Она была сестрой. И она знала Луну так, как никто другой.

Если где-то в этом ледяном саркофаге теплится искра ее сестры, Селестия найдет ее. Даже если для этого придется сжечь себя дотла.