РМЖ. Наследие (джен)

Гарри не очень понимал озабоченность шефа. Лезть к чистокровным богачам за показаниями, конечно, было обречённой на провал затеей, но в том и не было необходимости. На его взгляд, достаточно было грамотно провести арест Акермана, не дав тому возможности избавиться от воспоминаний каким-либо образом, и «чистосердечное» после трёх капель веритасерума у них в кармане.

В конце концов, главным было разобраться, убили ли кого-то, и сообщить родственникам жертв. На втором месте стояло обнаружение похищенного — наверняка не просто ценных раритетов, а содержащих опасную информацию книг или представляющих угрозу артефактов. А вот искать хозяев или тем более возвращать им запрещёнку… Три раза «ха». Тем более что заявлений не поступало.

Но мирное соседство министра с Гойлом на диване недвусмысленно намекало, что дело дрянь и просто ничего не будет.

Не спеша выкладывать все карты, Гарри довольно уклончиво отчитался по делу, но не смог договорить, Гойл со стоном закрыл лицо руками, министр же, никого не стесняясь, грязно выругался.

— Мда уж, Поттер, — протянул Робардс и указал ему на кресло. — Я бы потребовал непреложный обет, ты слишком много уже знаешь, но…

Гарри напрягся.

И через минуту стало понятно, что не зря.

Он действительно раскрыл дело — кражи. Но не докопался до сути.

— Акерман не для наживы воровал… Мистер Гойл, не сочтёте за труд повторить рассказ?

Гарри перевёл взгляд на заключённого.

Крупный высокий мужчина после стольких лет в Азкабане на скудном пайке не утратил ширину плеч и кулаки-по-стоуну. Гойл бы выглядел угрожающе, если бы не глаза: спокойные и даже… добрые.

— Про крестражи вам известно больше кого-либо, мистер Поттер, — неожиданно приятным баритоном заговорил Гойл. — Но не крестражами едиными, как говорится.

У Гарри похолодели ладони.

— Не пугайтесь, — добродушно усмехнулся Гойл, будто не он минутой раньше горестно стонал, — Лорд уничтожен окончательно и бесповоротно. Но не его наследие.

О крестражах Пожиратели смерти ничего не знали вплоть до девяносто пятого года.

— Господин министр и глава Аврората, разумеется, в силу занимаемых должностей не имеют права со мной соглашаться, однако в создании крестражей нет ничего плохого, это обычная практика в чистокровных кругах… В руках разумного мага. Но наш Лорд в некоторых вопросах был не лучше грязнокровок… Извините, магглорождённых. В общем, он не понимал, что творит, когда делил душу на столько частей, а нам, людям разумным, не могло и в страшном сне привидится такое. Всё дальнейшее — следствие разорванности его души. Вернувшись в девяносто пятом, Лорд далеко не сразу смог себя осознать. Во-первых, его дух без материального тела деградировал, во-вторых, ритуал был проведён без учёта многих основополагающих деталей, ну и вышло то, что вышло. Так вот когда Лорд немного пришёл в себя, он понял, что при перерождении потерял немало знаний и навыков, и решил обезопасить себя на следующий раз. Тогда-то мы и узнали, что крестраж был не один.

— Хотите сказать, Акерман ищет…

— Да, память Лорда, — спокойно подтвердил Гойл. — Как и с крестражами, складывать все яйца в одну корзину он не стал. Лорд не афишировал, кого почтил доверием, все приносили многосоставные клятвы и не могли ничего сделать с предметами, в которые Лорд прятал свои воспоминания. Но в текст клятвы входило и добровольное согласие принять кару, случись что с этими предметами.

Гарри почувствовал, как волосы встают дыбом.

— Хотите сказать… — повторил он.

— У меня нет доказательств, — не дал договорить Гойл. — Как вы понимаете, мне повезло миновать сию честь, потому-то я с вами сейчас и беседую так спокойно. Исчезновения, о которых вы упоминали… Вы знаете имена пропавших?

— Считаете, никто никого не похищал, не убивал, и вообще, всё дело в магии? — раздражённо нахмурился Робардс.

— Напротив, — удивил всех Гойл. — Магия действует медленно. Неотвратимо, но медленно. Яксли тому подтверждение. Акерману незачем было убивать свидетелей, раз он владел лордовским заклинанием, искажающим память. Зачем привлекать к себе внимание? В крайнем случае, можно парализатором приложить — пока Петрификус развеется, ментальные чары уже сработают. Но раз маги пропадали… Неспроста это. Да и зелье… Опять же, я не могу этого утверждать наверняка, но Лорд то самое зелье применял в исключительных случаях. Кажется, чего-то очень важного мы до сих пор не знаем про Акермана. Нужно выяснить, кто исчезал, быть может, имена дадут подсказку? Дело явно серьёзнее, чем вы себе представляете.

— Мы не знаем, пропал ли кто таким образом с концами, — вставил Гарри. — По нашей информации, все возвращались три дня спустя и отказывались предоставить объяснения. Доподлинно известно лишь два имени, вроде как первые пропавшие, обо всех остальных не подавали заявления.

Гойл на минуту задумался, а затем в его глазах вспыхнуло пламя гнева.

— Значит, дело вы так и не раскрыли…

Министр раздражённо фыркнул и поднялся с дивана.

— Расследование будет продолжено. Гарри, Говейн сказал, что ты уже знаешь слишком много, но теперь ты знаешь ещё больше, и я прошу тебя…

— Нет, — спокойно покачал головой тот, прямо встречая взгляд Кингсли. — Никаких обетов я приносить не буду. Если после стольких лет знакомства вы сомневаетесь во мне, министр, то говорить нам не о чем. Если же слова продиктованы обычной паранойей… Я обещаю не распространяться. Да и смысл в обете? Об этом деле и так знает куча народа…

— Уже не знает, — перебил Робардс и хмуро уставился на Поттера.

— Что вы имеете в виду? — уже чувствуя тихую поступь подкрадывающегося пушного зверя, но ещё надеясь разминуться, осторожно уточнил он.

— Отдел тайн выдал ордер на зачистку. Мисс Лавгуд, твои парни, Забини… Кроме присутствующих сейчас здесь — никто уже ничего об этом деле не знает.

— А младший Яксли?

— Флойд в порядке? — взволнованно выпрямился Гойл, и Гарри зло на него посмотрел. — Не считайте его преступником. Пацан лишь пытался спасти отца.

— Ценой чужих жизней!

— Да плевать, какой ценой, речь же про его отца шла, да и никто не умер вроде бы, — отмахнулся Гойл и повернулся к Робардсу. — Что ему светит?

— Либо Азкабан, либо коррекция памяти, — недовольно ответил тот и для Гарри пояснил: — В Азкабане ему ничто не помешает разговориться, а посадить в тюрьму человека, самолично стерев ему память и уничтожив все улики по делу — это не справедливость, а мерзость какая-то. Совместить наказания не выйдет, а не стирать ему память — невыразимцы не позволят. Полагаю, им занимаются прямо сейчас.

Гарри не стал спрашивать, позволят ли невыразимцы оставить воспоминания ему самому, и просто покачал головой.

…И вскоре ушёл домой: смотреть на Симуса и Самира, лишившихся воспоминаний о последних днях работы, было неожиданно больно и даже стыдно, ведь за самим Поттером невыразимцы так и не пришли.

* * *

В Аврорате все вели себя так, будто никакого происшествия в доме Забини не было. Робардсу, понятное дело, память не чистили, но по выражению лица можно было понять с предельной ясностью, что соваться с вопросами — отвратительная идея. Один лишь Гойл сочувственно улыбнулся, но и он покачал головой, заметив намерение Гарри поговорить. Дело забрали невыразимцы, а значит, ответов Поттеру было не видать.

В субботу в Нору Гарри пошёл только потому, что обещал Перси. День рождения Одри решено было отмечать в доме Молли и Артура, и не прийти Гарри не мог. Но настроение было поганым.

И стало ещё хуже после встречи с Луной, вместо приветствия заявившей:

— Ох, Гарри, как же давно мы с тобой не виделись! Познакомься с моим другом. Флойд — Гарри, Гарри — Флойд.

Пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы скрыть эмоции.

Луна с Флойдом выглядели счастливой парой, никто не интересовался фамилией спутника давней подруги, и всё казалось прекрасным. Гарри было очень интересно, что сейчас происходит в голове младшего Яксли. Одно дело, когда коррекции подвергаются несколько свежих эпизодов, это может пройти совершенно незамеченным, но если речь идёт о годах… Впрочем, Грейнджеры, вон, о собственной дочери забыли, Гермиона стёрла им память о восемнадцати годах её жизнь, и ничего…

Помотав головой, гоня прочь неуместные вопросы, Гарри сосредоточился на празднике.

Джинни пришла с новым парнем, заставив миссис Уизли поджать губы, но остальные встретили того вполне доброжелательно. Гарри обменялся с «просто Китом» рукопожатиями и, чуть понизив голос, аврорским тоном предупредил, что бывшая супруга остаётся его близкой подругой, а потому если что-то пойдёт не так… Кит ответил понимающей улыбкой и уверил, что его намерения чисты, а чувства сильны. Гарри это устроило.

Впрочем, не только Молли не одобрила выбор Джинни, и Гарри вынужденно отвлёкся.

— Этот Кит мне не нравится, — хмуро глядя на мать, заявил Джеймс, подсаживаясь к отцу. — Я сказал, что следующие пару недель поживу у тебя, а мама просто плечами пожала, будто ей плевать.

— Не ревнуй, — прижав сына к себе, улыбнулся Гарри и взъерошил ему волосы. — Через неделю ты заявишь, что моя девушка тебе тоже не нравится, и запросишься обратно.

— У тебя новая пассия? — вскинулся тот и посмурнел. — Мне нравилась прошлая.

— Ты всегда так говоришь, — рассмеялся Гарри. — Как у тебя самого-то дела? Хочешь, после обеда полетаем?

— Давай, — тут же позабыл о взрослых делах Джеймс и завертел головой, — Хьюго позовём?

— Конечно. А матери своё «фи» не демонстрируй. Она имеет право быть счастливой. Ты уже взрослый и должен понимать…

— Пап! — взвыл тот и, вывернувшись из обнимающей его отцовской руки, убежал.

Гарри потягивал сливочное пиво, общался с друзьями, которых считал семьёй, и с семьёй, ставшей самыми близкими друзьями, и не думал о плохом. Не в первый раз Отдел тайн забирает у Аврората дело, наверняка и воспоминание аврорам со свидетелями не в первый раз стирают, а что теперь Поттер в курсе… К сожалению, это было вне его компетенций. Может, в юности Гарри и стал бы рыть носом землю в поисках ответов на вопросы, которые его даже не касались, но он давно вышел из возраста, когда подобная наивность кажется милой. Гарри Поттер был взрослым мужчиной и понимал, что бывают ситуации, когда приказ стоит исполнить хотя бы ради собственного спокойствия. Среди невыразимцев масса умных людей, собственно, других в Отдел тайн и не брали на работу, и это означало, что проблему решат и без вмешательства Поттера.

С терпением у Гарри больше не было проблем. Он займётся другими делами, уделит внимание близким людям, а любопытство удовлетворит попозже, когда все загадки будут отгаданы, преступники наказаны, а Робардс спокоен и настроен на разговор.

А пока… Суббота — время радости. Все сложности подождут до понедельника.