Тень под Чёрным озером (джен)

Крышка саркофага разлетелась на куски.

Грохот прокатился по всей гробнице.

Колонны задрожали.

По каменному полу побежали трещины.

Вода над головой пришла в движение, словно огромное озеро внезапно ожило.

Из расколотого саркофага поднималась тьма.

Не дым.

Не туман.

Именно тьма.

Она поглощала свет палочки Эвелин, искажала пространство вокруг себя и будто нарушала сами законы магии.

Девушка не могла отвести взгляд.

Перед ней возникало существо, которое невозможно было описать человеческим языком.

Разум отчаянно пытался придать ему форму.

То ей казалось, что перед ней высокий человек в древней мантии.

То — гигантская фигура без лица.

То — бесконечная чёрная бездна, принявшая облик живого существа.

Смотреть на него было всё равно что смотреть в кошмар.

В самый центр страха.

Призраки членов Круга Глубины начали исчезать один за другим.

Их силуэты мерцали, словно пламя свечи на ветру.

— Нет... — прошептала девушка с фотографии.

— Он просыпается...

— Мы больше не можем удерживать его...

Теодор шагнул вперёд.

Впервые за всё время в его голосе не было сомнений.

— Эвелин.

— Что?

— Послушай внимательно.

Гул становился всё сильнее.

— У нас осталась одна возможность.

— Какая?

— Завершить то, что не смогли сделать мы.

Хранитель медленно повернул голову.

Хотя головы у него фактически не было.

И всё же Эвелин почувствовала, что он смотрит именно на неё.

В её сознание хлынул поток чужих воспоминаний.

Она увидела древний храм.

Увидела людей, поклонявшихся тёмной сущности.

Увидела войны.

Смерть.

Разрушенные города.

Безумных волшебников.

Их страхи.

Их ненависть.

И тогда она поняла истину.

Хранитель не был богом.

Не был чудовищем.

Не был демоном.

Он оказался чем-то гораздо страшнее.

Он был отражением.

Сгустком магии, веками впитывавшим самые тёмные человеческие чувства.

Страх.

Жестокость.

Отчаяние.

Зависть.

Ненависть.

Тысячи лет эта сущность росла под землёй, становясь сильнее с каждым поколением.

Поэтому она не могла существовать без людей.

Она питалась ими.

Именно поэтому проникала в разум.

Именно поэтому сводила людей с ума.

Она превращала их собственные страхи в оружие.

Теодор протянул Эвелин старый медальон Круга Глубины.

Тот самый, найденный в архиве.

— Что это?

— Настоящая печать.

— Но ключ...

— Ключ открывал дверь.

А это должно её закрыть.

Девушка посмотрела на медальон.

Символ глаза едва заметно светился.

— Как?

Теодор улыбнулся.

Очень устало.

Очень печально.

— Кто-то должен занять моё место.

Мир словно остановился.

Эвелин почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Нет.

— Иначе он выйдет наружу.

— Должен быть другой способ.

— Я искал его сто лет.

Ответа не было.

Хранитель сделал шаг.

И вся гробница содрогнулась.

Ещё один.

По колоннам побежали новые трещины.

Вода начала просачиваться внутрь.

До разрушения оставались минуты.

Если существо выберется отсюда, оно окажется в Хогвартсе.

Среди сотен учеников.

Среди тысяч волшебников.

И тогда никто уже не сможет остановить его.

— Я останусь, — сказала Эвелин.

Теодор резко покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что именно этого он хочет.

Она замерла.

— Что?

— Ты думаешь, он случайно привёл тебя сюда?

Сердце девушки пропустило удар.

Теодор продолжил:

— Все события были частью его плана.

Голоса.

Сны.

Исчезновения.

Фотография.

Ключ.

Он вёл тебя к себе.

— Но зачем?

— Потому что ты моя родственница.

Последняя из рода, связанного с первой печатью.

Идеальный сосуд.

Слова ударили сильнее любого заклинания.

Всё расследование вдруг обрело новый смысл.

Она не нашла тайну.

Тайна нашла её.

Хранитель приблизился ещё на шаг.

Теперь тьма окружала почти весь зал.

Призраки начали растворяться окончательно.

Но вдруг один из них — девушка из Круга Глубины — посмотрела на Теодора.

— Ты знаешь, что нужно сделать.

Он закрыл глаза.

Словно давно принял решение.

Просто боялся произнести его вслух.

— Да.

Эвелин увидела понимание в его взгляде.

И ужаснулась.

— Нет...

— Другого выхода нет.

— Теодор...

— Сто лет назад я всё испортил.

Теперь пришло время исправить ошибку.

Он забрал медальон.

Подошёл к расколотому саркофагу.

Хранитель впервые остановился.

Будто понял его намерение.

Тьма вокруг сущности начала беспокойно дрожать.

— Ты не сможешь удерживать меня вечно.

Голос Хранителя прогремел по всей гробнице.

— Мне и не нужно вечно, — ответил Теодор.

— Люди всегда будут бояться.

Всегда будут ненавидеть.

Я всегда буду возвращаться.

На лице мужчины появилась грустная улыбка.

— Возможно.

Но не сегодня.

Он поднял медальон.

Символ глаза вспыхнул ослепительным серебряным светом.

Руны на полу ожили.

Колонны загорелись древними знаками.

Вся гробница превратилась в огромный магический круг.

Хранитель впервые закричал.

И этот крик был страшнее любого звука, который Эвелин слышала в жизни.

Не от боли.

От ярости.

От осознания поражения.

Свет становился всё ярче.

Тьма начала сжиматься.

Медленно.

Неотвратимо.

Будто сама реальность выталкивала её обратно.

Теодор стоял в центре сияния.

Его силуэт постепенно растворялся.

Как растворялись призраки вокруг.

Как исчезала старая печать.

— Эвелин!

Она бросилась вперёд.

— Не уходите!

Теодор посмотрел на неё.

И впервые за всю историю выглядел не как человек, проживший сто лет в одиночестве.

А как обычный молодой парень.

Каким был когда-то.

— Передай Хогвартсу одну вещь.

— Какую?

Он улыбнулся.

— Некоторые тайны нужно помнить.

Чтобы никогда не повторять их снова.

После этих слов свет поглотил его полностью.

Когда Эвелин открыла глаза, она лежала на берегу Чёрного озера.

Было утро.

Над водой поднимался туман.

Замок стоял на прежнем месте.

Спокойный.

Безмятежный.

Словно ничего не произошло.

Расследование официально так и не получило объяснения.

Исчезнувшие ученики были найдены живыми.

Они почти ничего не помнили.

Символы исчезли.

Голоса замолчали.

Странные события прекратились.

Навсегда.

Или почти навсегда.

Спустя несколько месяцев Эвелин снова сидела в библиотеке.

Перед ней лежала старая фотография 1923 года.

Та самая.

С Кругом Глубины.

Она смотрела на снимок и вдруг заметила странность.

Теодора больше не было.

Словно его никогда не существовало.

На фотографии осталось только одиннадцать учеников.

История начала стирать последние следы его присутствия.

Но Эвелин помнила.

И потому достала чистый лист пергамента.

Внизу страницы она написала:

«Теодор Блэк.

Ученик Хогвартса.

Хранитель последней печати.

Спас школу дважды.

И остался забытым героем».

Она закрыла дневник и посмотрела в окно.

Чёрное озеро спокойно мерцало под лучами солнца.

Только на мгновение ей показалось, что где-то далеко над водой стоит молодой человек в старой школьной форме и улыбается.

А затем видение исчезло.

И озеро снова стало просто озером.