Разрубленный щит (джен)

Бонд сидел на кровати, стиснув руками голову. Он однажды видел, как Тар-Эленна вступала с кем-то в настоящий телепатический контакт, но сам прежде никогда и ни с кем в таком контакте не был и потому не знал, на что он похож, как отличить его от обычного ночного кошмара. То, что он услышал сейчас от Нуменорской Владычицы, действительно походило на страшный сон сотрудника Секретной службы. Имея дело со спецслужбами, всегда рискуешь стать разменной монетой в грязных играх политиков — и понимаешь это, и иной раз остерегаешься спрашивать, что, собственно, случилось с твоим товарищем… но почему-то всегда надеешься, что именно с тобой этого не произойдёт — при твоих-то профессиональных качествах, при твоих-то заслугах… И вот — это случилось: он — заложник политиков, человек с перечёркнутой жизнью. И Мэриэнн… её-то за что?! Впрочем, «наверху» никогда не задаются этим вопросом. Для них существует только два критерия правоты — «Что это нам даст?» и «Чем это нам грозит?», и если первое перевешивает второе — вопрос можно считать решённым не в пользу предполагаемой жертвы.

Из минутного оцепенения его вывел телефонный звонок.

— Привет, ноль-ноль-семь! Срочно приезжайте… нет, не на Риджент-парк — прямо ко мне… да-да, Вы правильно поняли… это не телефонный разговор!

М. повесил трубку. Похоже, что и с ним дунаданы «побеседовали»… он пытается замаскировать бегство. Что ж, действует умно: если только всё действительно так — наверняка у него в квартире полно «жучков», если он ни с того ни с сего сорвётся с места среди ночи — это будет подозрительно.

… В коридоре он столкнулся с Мэй.

— Уезжаете?

— Да… и, скорее всего, надолго.

— Опять эти Ваши командировки…

Что-то в её голосе определённо не так… и вдруг понял: с ней тоже говорили! Она знает… и не может выложить всё, что у неё на душе, только потому, что это было бы опасно для него.

— Постойте!

Он обернулся. В глазах старой шотландки стояли слёзы.

— Берегите себя, мистер Джеймс.

Как хотелось бросить в ответ что-нибудь остроумно-циничное, как бывало всегда, чтоб домработница потом добрых полчаса ворчала — дескать, богохульник… Не смог. Словно острым кинжалом взрезала спасительное отупение мысль: теперь всё будет не так… где бы не завершилась эта ночь — после неё ничему и никогда не быть, как прежде. Жизнь расколота надвое — и её не собрать.

— Прощайте, матушка Мэй…

Он и не заметил, как назвал её матушкой — так, как называли дунаданы.

* * *

До дома М. он добрался благополучно. Неужели им везёт? Или мысленный зов Ксении и впрямь приснился ему, и шефу он нужен всего лишь для очередного задания? Всего лишь… поистине, если б М. сейчас сообщил ему, что мир на грани глобальной ядерной войны, он бы, пожалуй, ответил: «Только и всего? А я-то думал…». Ни мужество, ни весь профессиональный опыт Бонда не сохранили его в эти полчаса от спасительного «А может быть, всё-таки…». Людская душа сопротивляется безнадёжности так же, как тело сопротивляется смерти.

Бонд понял, что надеяться больше не на что, когда увидел во дворе дома М. нуменорскую «леталку». Что ж, это случилось — и придётся что-то с этим делать! Впадать в отчаяние, как всегда, времени нет.

М. — в плаще, наброшенном поверх ночной пижамы — стоял на крыльце, положив руку на плечо Мэриэнн. Он пристально смотрел на дорогу — как человек, для которого минута ожидания равна вечности. Взгляд Мэриэнн, казалось, был направлен в никуда. Бонд невольно подумал: «Неужели у меня сейчас такой же потерянный вид?» Никто из них не бросился ему навстречу — а он, приблизившись к крыльцу, второй раз за эту ночь обнаружил, что ему нечего сказать.

— Я доверяю её тебе, ноль-ноль-семь. Что бы ни случилось, она должна доехать живой и невредимой.

Это был приказ…

— Будет исполнено, сэр.

Из «леталки» выглянул человек, сидевший за пультом управления. Бонд узнал брата Василия.

— Привет!

— Приветствую тебя, Джеймс… Да, вот, чуть не забыл, — он протянул Мэриэнн серебристый яблоневый цветок, — Приколи к платью.

— Что это?

— Дар Сидов… оберегает от любого оружия. Владычица передала, чтоб сохранить тебя в дороге.

М. ушёл в дом раньше, чем дверца «леталки» закрылась за ними. Всё верно, долгое прощание — не для мужчин, а с Мэриэнн, надо думать, они уже простились — и Джеймс был благодарен старику, что тот избавил его от присутствия при этом. Ему сегодня за глаза хватило одного прощания… надолго? Навсегда?

* * *

— Мы летим к ирландской Переправе. Это на реке Бойн, недалеко от сида Бруг, нас… то есть вас там уже ждут люди Титуреля…

Этот нехитрый план был известен Бонду со слов Ксении, но он не прерывал наигранно-уверенную речь Василия. Наверняка предназначалось это не столько для него, сколько для Мэриэнн. Нет, Бонд не думал, что нуменорцы держали её в неведении, и вряд ли Василий мог сейчас сказать что-то новое — но лучше уж говорить хоть что-нибудь. Девочка и так слишком испугана, чтобы пугать её ещё и молчанием. Сидит и жмётся к его плечу…

Джеймс обнял Мэриэнн за плечи. Она вдруг резко подняла на него глаза… да, разумеется, опыт подсказывал ему, что успокоиться можно будет только за стенами Монсальвата! Он давно не верил в безупречные планы… но ей это знать не обязательно.

— Всё будет хорошо. До Ирландии недалеко, летают эти нуменорские штуки быстро, радары их не «видят»…

— Этого только не хватало! — от уверенного спокойствия брата Василия не осталось и следа.

— Что там?

— Система защиты отказала!

— Это значит, нас могут обнаружить?

— Боюсь, уже обнаружили: вертолёт этот…

— Что думаешь делать?

— Отрываться, конечно… о, проклятье!

— Что ещё?

— Скорость падает…

— Они смогут нас догнать?

— Пока ещё не настолько упала — до Ирландии дотянуть успеем, а там… не полезут же они на территорию другого государства!

— Ещё как полезут!

Бонд знал, что говорил — и не ошибся: погоня продолжалась и в небе над Ирландией.

— Что там со скоростью?

— Снова падает… как думаешь, в воздухе они что-нибудь с нами станут делать?

— Не думаю. Так будет почти невозможно взять живьём.

— Значит, будут «висеть на хвосте», пока мы не сядем.

— Послушай, так значит, мы их приведём к самой Переправе?

— Если скорость не восстановится — боюсь, именно так и выйдет.

— А я боюсь, что Титурель вам за это спасибо не скажет.

— Всё равно, не будут знать, как — не пролезут. А у Переправы нам, по крайней мере, помогут отбиться.

— Чем меньше народу знает, где находится секретный объект — тем лучше… я бы не рисковал. Может, стоит петлять?

— Я не знаю, что с машиной творится! Пока петлять будем — как бы вообще вынужденной посадки не вышло… попробую-ка я нырять…

— Что делать?

— Нырять! — словно иллюстрируя свои слова, Василий мгновенно снизился и тут же, не притормаживая, набрал высоту. — Хоть это работает!

— К чему это ты?

— Ещё пару раз «нырну» — на третий вы с Мэриэнн спрыгнете, чтоб они не поняли, где я вас высадил. Я попробую их в другую сторону увести, а вы рвите когти к Переправе.

— А если тебя одного возьмут?

— Отобьюсь как-нибудь… значит так, высажу я вас у холма, оттуда пойдёте…

Бонду случалось думать о нескольких вещах одновременно. Вот и сейчас он запоминал объяснения Василия и думал, как они будут прыгать. Он-то спрыгнет без проблем, а вот Мэриэнн… она к таким «упражнениям» не привычная, чего доброго — ногу сломает, придётся её нести… а если погоня? Пожалуй, лучше взять её на руки… Он взглянул на юную спутницу — и недобрым словом помянул старика, что отпустил её в светлом плаще.

Бонд снял плащ и резко сунул его Мэриэнн:

— Надевай.

— Зачем?

— В тёмном ты менее заметна. Надевай, быстро!

— Вы готовы? Ныряю!

Джеймс схватил Мэриэнн, крепко прижав её к себе, и ногой оттолкнул дверцу «леталки»:

— Держись крепче!

* * *

Василий в очередной раз проклял легкомыслие Владыки, не внявшего предупреждению сэра Джеральда, когда в довершение всего погас монитор… ну вот, теперь даже не поймёшь, удалась хитрость или нет! Но теперь остаётся одно — петлять… и будь что будет! В конце концов, до Переправы там недалеко — если даже их выследят, может, успеют добежать… а не выследили — значит, надо уводить. Этим-то он и займётся!

* * *

Бонд снял с предохранителя «беретту»: лишняя осторожность никогда не помешает.

— Ты в порядке? Ничего не сломала?

— Ничего…

— Тогда бежим.

То, что план Василия провалился, стало очевидно почти сразу: Джеймс понял это, услышав шум снижающегося вертолёта.

— Быстрее, Мэриэнн!

Всё же кое-чего Василий своими «нырками» добился: преследователи приземлились не там, где спрыгнули они с Мэриэнн… но всё-таки близко. Вполне могут догнать… впрочем, вряд ли так сразу их разыщут… хотя — где гарантия, что они не заметили место следующего снижения!

Ночную тишину взорвали — один за другим — несколько выстрелов. Ну вот, так и есть — вычислили! Не оставалось ничего, кроме как только бежать и отстреливаться. Мимоходом коснулась сознания мысль, что, быть может, последнее было глупостью — если у преследователей и были какие-то сомнения относительно их местонахождения, то теперь их обнаружили наверняка — но думать об этом не было времени. Бежать! Джеймс гнал Мэриэнн впереди себя: не очень-то он доверял силе талисманов, хоть и видел Дар Сидов в действии.

Тем временем за спиной снова раздались выстрелы…

Мэриэнн остановилась, оглянувшись на своего спутника. Ей показалось, что он споткнулся. Она подала ему руку… и всё поняла.

— Мистер Бонд, Вы ранены?

— Беги к реке, вон туда — всё время прямо… я постараюсь их задержать.

— А Вы?

— Пошла, я сказал!

* * *

На миг Мэриэнн показалось, что вернулась та страшная августовская ночь, когда они с Денисом бежали через пустошь — и только от них зависело, успеют ли спасти и мистера Бонда, и наставника Дениса… но нет, тогда всё было иначе! Тогда она чувствовала в своей руке руку верного Дэна, и был дом, куда можно вернуться, когда всё закончится… и врагом был тот, кто нарёкся им от начала времён. Где теперь её дом — Мэриэнн не знала… не знала она и того, как могло случиться, что эти люди из тьмы посланы не дьяволом, а человеком — тем самым человеком, который с экрана телевизора так много говорил о благе британских подданных, которому верно служили и дядя Майлз, и мистер Бонд, и многие другие, кого она знала — человек, которому все люди её страны вручили свои судьбы?

* * *

Умереть, сражаясь!

Боль и отчаяние воскресили в душе Джеймса это древнее воинское стремление, хоть он и понимал умом, что умереть ему, скорее всего, не дадут — от мёртвого заложника проку немного… Что ж, пусть попробуют взять! Он ещё вполне способен дорого продать свою жизнь!

Стрелял наугад. Он не знал, где сейчас находятся враги — и так темно, а теперь ещё темнеет в глазах от боли. Не мог он ориентироваться и по ответным выстрелам — их не было: возможно, преследователи догадались, что он ранен и далеко не уйдёт, а убивать его в их планы не входило. Смысл в этой лихорадочной самозащите был один: удержать их на этом месте, пока будут заниматься им — может, не успеют уследить, куда побежала Мэриэнн… ей-то ноги не перебили… неужели этот талисман действительно работает?

……………………………………………………………………………..

Последнее, что он успел почувствовать — это был удар по голове, но память этого уже не сохранила.