На стороне тьмы (гет)

Дверь открылась без скрипа.

На пороге стоял мужчина в темной дорожной мантии. Он снял капюшон, стряхнул с плеч дождевые капли и, прежде чем переступить порог, коротко поклонился хозяйке дома.

— Добрый вечер, Элеонора.

— Ты опоздал.

— На семь минут.

— Для тебя это много.

Гермиона смотрела на незнакомца, пытаясь вспомнить, где могла его видеть. Высокий, сухощавый, с начинающими седеть висками. Лицо казалось смутно знакомым, но память упрямо молчала.

Мужчина перевел взгляд на Драко.

— Рад, что ты жив.

— Пока да.

Они не пожали друг другу руки.

Не сделали ни шага навстречу.

Будто между ними существовало какое-то давнее соглашение, которое не требовало ни слов, ни приветствий.

— Кто это? — тихо спросила Гермиона.

Ответил незнакомец.

— Меня зовут Адриан Вейл.

Он говорил спокойно, без аристократической растянутости, свойственной многим чистокровным. Его голос был негромким, но уверенным.

— Мы знакомы?

— Нет. Но я знаю, кто вы.

— Откуда?

Он улыбнулся одними глазами.

— Было бы странно не знать имени Гермионы Грейнджер.

Она не любила, когда уходили от ответа.

— Это не объясняет, откуда вы меня знаете.

— Когда-нибудь объяснит.

Драко тихо вздохнул.

— Адриан.

— Да?

— Не начинай.

— Что именно?

— Говорить так же, как отец.

В комнате стало тихо.

Гермиона заметила, как Элеонора бросила быстрый взгляд на Драко.

— Значит, он все-таки научился у Люциуса чему-то полезному, — сухо сказал Адриан.

— Не льсти ему.

Элеонора поставила на стол четвертую чашку.

— Садитесь. Раз уж пришли.

Адриан снял мантию и аккуратно повесил ее возле двери.

Двигался он удивительно бесшумно.

Гермиона поймала себя на мысли, что он чем-то напоминает опытного целителя или преподавателя: ни одного лишнего жеста, ни одного резкого движения.

— Вы были возле часовни? — спросил Драко.

— Нет.

— Тогда откуда знаете, что произошло?

— Потому что видел тех, кто уходил.

Драко нахмурился.

— Сколько?

— Шестеро.

— Было пятеро.

— Один не участвовал.

Это изменило выражение лица Драко.

Совсем немного.

Но Гермиона успела заметить.

— Что это значит?

Он ответил не сразу.

— Значит, за нами действительно наблюдали.

Адриан кивнул.

— И наблюдают до сих пор.

Он достал из внутреннего кармана небольшой кожаный футляр и положил на стол.

Внутри лежал серебряный медальон.

Совсем простой.

Без драгоценных камней.

На крышке был выгравирован тот самый знак, который Гермиона уже видела на телах погибших.

Три переплетенные линии.

Она осторожно взяла медальон.

Металл оказался неожиданно теплым.

— Где вы его нашли?

— На дороге.

— Его потеряли?

— Нет.

— Тогда...

— Его оставили.

Гермиона подняла глаза.

— Нам?

— Драко.

Она повернулась к Малфою.

Он сидел неподвижно.

Слишком неподвижно.

— Ты его знаешь?

Несколько секунд он рассматривал медальон.

Потом тихо произнес:

— К сожалению.

— Что это?

Он посмотрел на Элеонору.

Та едва заметно кивнула.

— Это знак общества, которое считалось уничтоженным еще до моего рождения.

— Какого общества?

— Они называли себя Хранителями Завета.

Название ничего ей не говорило.

— Никогда не слышала.

— Так и должно быть.

— Почему?

— Потому что они не любили свидетелей.

Элеонора поднялась и подошла к старому буфету.

Из нижнего ящика она достала потрепанную книгу в темном переплете.

Без названия.

Без имени автора.

Только серебряный замок, который сам открылся, едва книга оказалась у нее в руках.

Она перелистнула несколько страниц и положила том перед Гермионой.

На пожелтевшем листе был изображен тот же символ.

А под ним аккуратным почерком было написано:

*"Орден существует до тех пор, пока жив хотя бы один хранитель."*

Гермиона медленно прочитала строку еще раз.

— Это очень старая книга.

— Старше Хогвартса, — ответила Элеонора.

— Но почему Министерство ничего о них не знает?

— Потому что Министерство появилось гораздо позже.

Дождь снова застучал по стеклам.

Гермиона перевела взгляд на Драко.

Он сидел, сцепив руки в замок, и смотрел на страницу так, словно давно выучил ее наизусть.

— Ты знал.

Он не стал отрицать.

— Да.

— И молчал.

— Да.

— Почему?

Драко долго искал слова.

— Потому что не был уверен, что это когда-нибудь снова станет важным.

— А теперь?

Он встретился с ней взглядом.

— Теперь они убивают людей.

— Из-за тебя?

— Нет.

Он покачал головой.

— Из-за того, что однажды сделал мой отец.

Гермиона почувствовала, как в комнате стало тесно.

До этого момента Люциус Малфой присутствовал в их разговорах лишь тенью — человеком, о котором говорили вскользь.

Теперь его имя прозвучало иначе.

Не как воспоминание.

Как начало истории, о которой никто из них еще не решался рассказать.