Приключения Карандаша и Самоделкина. Современная сказка (джен)

За углом их встретила картина, от которой даже Буль-Буль на секунду перестал ругаться.

По мостовой, петляя между прохожими, нёсся тощий паренёк в серой кепке. В руке у него болталась дамская сумка, а позади, держась за бок, бежала полная женщина в синем пальто и кричала:

— Вор! Держите вора! Там кошелёк, ключи и пирожки!

— Пирожки? — оживился Буль-Буль. — Самоделкин, дело серьёзное. Это уже не просто преступление, это нападение на пищевую безопасность.

— Беги, а не рассуждай! — крикнул Самоделкин.

Они рванули следом.

Самоделкин бежал быстро и ровно, как хорошо заведённый механизм. Его ноги щёлкали, пружины звенели, а из кармана почему-то выскочила маленькая гайка и покатилась по тротуару. Буль-Буль же мчался рядом тяжело, грозно и шумно, как шкаф, который решил стать спортсменом.

— Стой, сволочь кепочная! — ревел он. — Отдай женщине сумку, а пирожки — следствию!

Вор обернулся, увидел пирата, металлического мастера и толпу возмущённых прохожих, после чего прибавил ходу.

— Он ускорился! — сказал Самоделкин.

— Значит, виноват вдвойне! — прохрипел Буль-Буль. — Честные люди так быстро не бегают!

Паренёк перескочил через ящик с яблоками у лавки, толкнул плечом вывеску и свернул в узкий переулок.

Буль-Буль попытался повторить манёвр, но его сапог попал прямо в ящик. Яблоки прыснули во все стороны. Одно ударило Самоделкина в грудь и отскочило обратно, второе попало Буль-Булю в шляпу, а третье каким-то чудом оказалось у него в руке.

Он машинально надкусил.

— Буль-Буль! — возмутился Самоделкин.

— Что? Оно само напало.

— Догоняем!

— Иду, иду!

Они влетели в переулок. Там пахло мокрым кирпичом, рыбой и чьими-то неудачными кулинарными экспериментами. Вор уже карабкался через низкий забор во двор.

Самоделкин не стал лезть следом. Он быстро осмотрел стену, трубу, навес, потом подпрыгнул, ухватился за край крыши сарая и ловко перемахнул наверх.

— Эй! — заорал Буль-Буль. — А мне как?

— Через калитку!

— Где калитка?

— Справа!

Буль-Буль повернулся вправо и увидел запертую калитку с огромным ржавым замком.

— Это не калитка, это издевательство с петлями!

Он отступил на шаг, разбежался и ударил калитку плечом. Калитка не шелохнулась. Зато Буль-Буль отлетел назад, сел в лужу и выразил своё отношение к инженерной мысли так красочно, что из окна второго этажа выглянула старушка.

— Молодой человек! — строго сказала она. — Здесь дети живут!

— Тогда пусть учатся, как не надо строить калитки! — огрызнулся Буль-Буль, поднимаясь.

Самоделкин сверху крикнул:

— Обойди двор через арку!

— Поздно! Я уже лично обиделся на этот забор!

Пират снова разбежался, но на этот раз схватил стоящую рядом бочку, подкатил её к стене, вскарабкался наверх и перевалился через забор. С той стороны раздался грохот, вопль кота и короткое:

— Я в порядке! Кажется. Если это была капуста, то она меня простила.

Самоделкин тем временем бежал по крыше сарая. Внизу вор пересёк двор и юркнул в проход между домами. На ходу он оглянулся и торжествующе усмехнулся.

Зря.

Потому что прямо перед ним из-за угла вывалился Буль-Буль, весь в капустных листьях, с перекошенной шляпой и выражением лица, которое обычно бывает у грозовой тучи перед тем, как она решает утопить деревню.

— Здорово, бегунок, — сказал пират. — Заблудился?

Вор взвизгнул, развернулся и помчался обратно.

— Отлично! — крикнул сверху Самоделкин. — Гони его ко мне!

— А я что делаю? Танцую, что ли?

Вор бросился к пожарной лестнице, подпрыгнул, ухватился за нижнюю перекладину и стал карабкаться вверх. Самоделкин тут же спустился с крыши на соседний навес и оказался почти напротив него.

— Гражданин, прекратите сопротивление! — сказал он.

— Отстаньте! — крикнул вор. — Это не я!

— А сумка сама к тебе приклеилась? — прорычал снизу Буль-Буль. — Слезай, зараза, пока я не поднялся к тебе, и не дал пиздюлей

Вор полез быстрее. Но пожарная лестница была старая, ржавая и, видимо, давно мечтала уйти на пенсию. Под его весом нижняя часть жалобно скрипнула и стала медленно отгибаться от стены.

— Не двигайся! — крикнул Самоделкин. — Лестница не выдержит!

— Ага, сейчас! — ответил вор и дёрнулся вверх.

Раздался мерзкий треск.

Лестница сорвалась.

Вор заорал. Сумка полетела вниз. Самоделкин прыгнул, поймал сумку одной рукой, другой ухватился за край навеса, качнулся и аккуратно спрыгнул на землю.

А вор рухнул бы прямо в кучу битого кирпича, если бы Буль-Буль не бросился вперёд и не подставил себя.

Они оба свалились в старую тележку с мокрыми тряпками., стоявшую неподалёку.

Тележка издала звук умирающей гармошки, проехала два метра и врезалась в стену.

Наступила тишина.

Потом из тележки поднялась рука Буль-Буля.

— Я жив, — прохрипел он. — Но пахну, как преступление.

Вор вылез следом, бледный, перепуганный и весь в грязных тряпках. Бежать он уже не пытался. Только сел на землю и жалобно сказал:

— Не бейте.

Буль-Буль медленно выпростался из тележки, снял с головы мокрую тряпку и посмотрел на него.

— Бить? Да я тебя спас, недоделанный таракан. Ты мне теперь должен.

— Что?

— Как минимум извинения. И пирожок.

Самоделкин подошёл, держа сумку.

— Буль-Буль, ты поступил правильно.

Пират замер.

— Повтори.

— Ты спас человека.

— Нет, вот это место до этого.

— Ты поступил правильно.

Буль-Буль расправил плечи.

— Слышали? — обратился он к вору, стене, коту на заборе и мокрым тряпкам. — Я поступил правильно. Зафиксируйте в протоколе мироздания.

Через несколько минут во двор вбежали полицейские, а вместе с ними та самая женщина в синем пальто. Она тяжело дышала, но глаза у неё сразу засияли, когда Самоделкин протянул ей сумку.

— Моя! Родненькая! — Она раскрыла сумку, быстро проверила содержимое и облегчённо вздохнула. — Всё на месте. Кошелёк, ключи, платок… пирожки!

Буль-Буль скромно кашлянул.

— Раз уж вопрос поднят…

Женщина посмотрела на него, потом на его мокрый, капустный, несчастный вид и достала из сумки свёрток.

— Держи, герой.

— Герой, — повторил Буль-Буль, принимая пирожок обеими руками. — Самоделкин, ты слышал? Сегодня день исторической справедливости.

— Слышал, слышал.

Полицейский, молодой сержант с веснушками, записывал показания и всё время косился на Буль-Буля.

— Это вы задержали нарушителя?

— Мы, — сказал Самоделкин.

— Он, — сказала женщина и ткнула пальцем в Буль-Буля. — Этот страшный, но добрый.

— Страшный — это стиль, — важно сказал Буль-Буль. — Добрый — это принцип.

Вор стоял рядом, опустив голову. Его уже держали двое полицейских.

— Я… я не хотел, — пробормотал он.

— Конечно, — сказал Буль-Буль. — Сумка сама прыгнула, пирожки сами позвали, ноги сами понесли. А ты весь такой случайный, как гвоздь в сапоге.

Самоделкин повернулся к пареньку.

— Почему украл?

Тот помолчал, потом буркнул:

— Есть нечего было.

Женщина нахмурилась, но уже не так сердито.

Буль-Буль перестал жевать.

— Врёшь?

— Нет.

— Если врёшь, я тебя найду и прочитаю лекцию. Долгую. С примерами.

Паренёк шмыгнул носом.

— Не вру.

Самоделкин задумался. Полицейский тоже неловко почесал затылок.

Женщина вздохнула, достала второй пирожок и сунула его сержанту.

— Передайте ему потом. Но сумку воровать всё равно нельзя.

— Нельзя, — строго сказал Самоделкин.

— Нельзя, — повторил Буль-Буль. — Просить можно. Работать можно. Рыбу ловить можно. Даже песни петь за деньги можно, если у прохожих крепкие нервы. Но воровать пирожки у женщины — это дно, а снизу ещё подвал.

Паренёк кивнул.

Полицейские увели его. Женщина ещё раз поблагодарила Самоделкина и Буль-Буля, потом пошла домой, прижимая сумку к груди.

Во дворе стало тихо. Только кот на заборе смотрел на Буль-Буля с явным презрением.

— Чего уставился? — спросил пират. — Я сегодня герой два раза подряд.

Кот мяукнул.

— Завидуешь.

Самоделкин присел на корточки возле сломанной лестницы и осмотрел крепления.

— Её надо будет починить. Иначе кто-нибудь пострадает.

Буль-Буль застонал.

— Опять чинить? Самоделкин, у тебя душа не просит отдыха?

— Просит. Но руки уже нашли работу.

— Вот поэтому ты и железный. Нормальный человек при виде поломки отворачивается и говорит: «не моё».

— А нормальный друг помогает.

Буль-Буль хотел возразить, но посмотрел на Самоделкина, потом на лестницу, потом на свой недоеденный пирожок.

— Ладно, — сказал он наконец. — Но я отвечаю за стратегию.

— То есть?

— Буду стоять рядом и говорить: «Держится плохо».

— Нет. Ты будешь подавать инструменты.

— Это унизительно.

— Это безопасно.

— Чёрт. Логика — мерзкая штука.

Самоделкин достал из сумки небольшой набор инструментов. У него, как всегда, нашлись плоскогубцы, ключ, проволока, винты, маленький молоток и ещё три предмета, назначение которых Буль-Буль не понял, но на всякий случай решил не трогать.

— Ключ на десять, — сказал Самоделкин.

Буль-Буль порылся в инструментах и поднял что-то похожее на кривую ложку.

— Это?

— Это отвёртка.

— Почему она плоская? Кто её обидел?

— Ключ на десять, Буль-Буль.

Пират вздохнул, нашёл ключ и подал.

— Вот. Пользуйся, мастер железных мучений.

Работа пошла. Самоделкин ловко выпрямлял крепления, подтягивал болты и ставил временные подпорки. Буль-Буль подавал инструменты, ворчал, доедал пирожок и каждые пять минут объявлял, что лестница «всё равно выглядит подозрительно».

Наконец Самоделкин отступил на шаг.

— Готово. До полной замены продержится.

Буль-Буль осторожно пнул нижнюю перекладину. Лестница не шелохнулась.

— Удивительно. Ты опять победил железяку.

— Железо надо не побеждать, а понимать.

— Я железо понимаю прекрасно. Если оно мешает — по нему надо стукнуть.

— Поэтому тебя нельзя пускать в мастерскую.

Они вышли из двора обратно на улицу. Сумерки уже стали густыми, фонари светились жёлтыми кругами, а город постепенно успокаивался после дневной суеты.

Но у разбитого автомобиля их ждал прапорщик.

Он стоял, скрестив руки, и смотрел так, будто уже знал всё плохое заранее.

— Ну? — спросил он.

Буль-Буль сразу указал на Самоделкина.

— Это он.

— Что «он»?

— Не знаю, но на всякий случай.

Прапорщик вздохнул.

— Мне только что сообщили, что вы снова участвовали в задержании.

— Участвовали, — подтвердил Самоделкин. — Без автомобиля.

— Слава всем гаечным ключам, — сказал прапорщик.

— И с пирожком, — добавил Буль-Буль.

— Это несущественно.

— Для вас, может, и несущественно. А для истории важно.

Прапорщик протянул Самоделкину ещё один бланк.

— Придётся снова зайти в отделение.

Буль-Буль медленно закрыл глаза.

— Нет.

— Да.

— Я лучше в море уйду.

— Моря здесь нет.

— Тогда в лужу. Там хотя бы честнее.

Самоделкин взял бланк и посмотрел на пирата.

— Пойдём. В этот раз быстро.

— Ты это уже говорил, жестянка с оптимизмом.

— Если будешь молчать, действительно быстро.

Буль-Буль задумался.

— А если я буду молчать героически?

— Ещё быстрее.

— А если трагически?

— Буль-Буль.

— Всё, понял. Молчу.

И, к общему удивлению, он действительно молчал почти всю дорогу до отделения.

Правда, уже у самых дверей не выдержал, повернулся к прапорщику и спросил:

— А за два геройства подряд награда удваивается?

Прапорщик посмотрел на него устало.

— Тебе уже дали пирожок.

Буль-Буль кивнул с достоинством.

— Справедливо. Но мелочно.

— Да, конечно, а ты, Буль-Буль, сначала перестань любоваться часами так, будто они сейчас признают тебя своим капитаном, — сказал Самоделкин.

Буль-Буль поднял руку повыше и важно потряс запястьем. Новенькие часы блеснули под лампой отделения.

— Они уже признали. Просто стесняются при свидетелях.

— Это обычные наградные часы.

— Обычных наградных часов не бывает. Если часы дали мне, значит, они героические.

Прапорщик, сидевший за столом, устало поставил печать на последний лист.

— Расписались, грамоты получили, показания дали. Теперь можете идти.

Буль-Буль просиял.

— Слышал, Самоделкин? Нас официально выпускают обратно в общество. Это рискованный поступок с их стороны.

— Постарайся не доказывать это по дороге, — ответил Самоделкин и аккуратно убрал почётную грамоту в папку.

В коридоре пахло бумагой, мокрыми шинелями и крепким чаем. За дверью дежурной части кто-то спорил из-за потерянного зонта, в углу сонно мигала лампа, а на стене криво висел плакат с надписью: «Порядок начинается с тебя».

Буль-Буль остановился перед плакатом и подозрительно прищурился.

— Врёт.

— Почему?

— Порядок начинается с того, кто первый взял швабру. А я швабру не брал.

— Вот именно поэтому порядок с тебя и не начинается.

Они вышли на улицу. Ночь уже окончательно накрыла город. Фонари отражались в лужах, редкие машины шуршали по мокрой мостовой, а ветер гонял по тротуару обрывок старой газеты.

Самоделкин посмотрел на часы.

— Уже поздно. Пешком мы будем идти долго.

— Значит, возьмём экипаж, — решил Буль-Буль.

— Сейчас это называется такси.

— Слово некрасивое. Как будто кто-то чихнул и не извинился.

Он поднял руку. Несколько машин проехали мимо, не останавливаясь. Буль-Буль нахмурился.

— Они что, не видят героя?

— Возможно, видят пирата в капустных пятнах.

— Это боевые следы.

Наконец у тротуара затормозила старенькая жёлтая машина. Она кашлянула мотором, дрогнула фарами и остановилась так, будто сама удивилась, что доехала.

Окно опустилось. Из салона выглянул хмурый водитель с щетиной, красным носом и таким взглядом, будто он уже три раза пожалел о своём рождении, а теперь жалел о каждом пассажире отдельно.

— Куда? — спросил он.

Самоделкин назвал адрес.

Водитель вздохнул.

— Садитесь.

Буль-Буль обошёл машину кругом, постучал по крыше и заглянул под бампер.

— Посудина подозрительная.

— Это автомобиль, — сказал водитель.

— Я видел автомобили. Один сегодня уже пытался нас убить.

Самоделкин быстро сел на заднее сиденье.

— Буль-Буль, садись.

Пират забрался рядом, с трудом устроился, задел шляпой потолок и недовольно буркнул:

— Тесно. В сундуке у контрабандистов и то просторнее.

Машина тронулась.

Некоторое время ехали молча. За окнами скользили тёмные витрины, закрытые ларьки, пустые остановки. Буль-Буль вертел головой, поглядывал на счётчик и всё больше мрачнел.

— Самоделкин, — прошептал он, — эта штука считает наши деньги.

— Да, это таксометр.

— Она делает это слишком нагло.

Водитель усмехнулся.

— Первый раз в такси?

— Первый раз в такси, которое не гребут вёслами, — буркнул Буль-Буль. — А ты чего такой кислый, рулевой?

Водитель посмотрел на него в зеркало.

— Мне пришлось устроиться таксистом, потому что этот банк долбаный заблокировал мою карточку.

Самоделкин сочувственно наклонился вперёд.

— Заблокировал? По ошибке?

— А кто их знает. Сказали: подозрительная активность. Я, значит, купил три мешка картошки, две канистры масла и насос для колеса. Они решили, что это подозрительно.

Буль-Буль оживился.

— Три мешка картошки — это не подозрительно. Это дальновидно.

— Вот! — водитель стукнул ладонью по рулю. — Хоть один нормальный человек.

— Я не нормальный, я заслуженный, — важно сказал Буль-Буль и показал часы. — Сегодня наградили.

Водитель глянул в зеркало.

— За что?

— За доблесть, ловкость, спасение, задержание и пирожок.

— Пирожок особенно важен, — добавил Самоделкин.

Водитель впервые улыбнулся.

— Весёлая у вас жизнь.

— Не то слово, — вздохнул Самоделкин. — Мы просто хотели вернуться домой.

— Домой все хотят, — философски сказал таксист. — Только одни домой едут, а другие сначала банк проклинают, потом пассажиров возят, потом колесо меняют под дождём.

Буль-Буль насторожился.

— Колесо?

И в эту секунду машина громко подпрыгнула на яме. Раздался хлопок, потом шлёпающий звук.

Водитель медленно притормозил у обочины.

— Вот, — сказал он. — Накаркал.

Буль-Буль повернулся к Самоделкину.

— Это не я. Это судьба подслушала.

Все трое вышли. Заднее колесо жалобно осело на мокрый асфальт.

Таксист пнул его ботинком.

— Прокол.

Самоделкин сразу присел рядом и осмотрел шину.

— Не просто прокол. Вон там металлический осколок.

Буль-Буль наклонился.

— Похоже на зуб акулы.

— Это кусок гвоздя.

— В городе скучная фауна.

Водитель открыл багажник, достал домкрат, запаску и грязную тряпку.

— Сейчас поменяем.

— Подожди, — сказал Самоделкин. — Домкрат у тебя перекошен. Если поставить так, машина может сорваться.

Таксист замер.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Буль-Буль тут же отступил на шаг.

— Я знал, что эта повозка ждёт момента, чтобы лечь на кого-нибудь.

Самоделкин достал свой набор инструментов.

— Надо подправить крепление. Пять минут.

— У тебя что, инструменты всегда с собой? — удивился водитель.

— Конечно.

Буль-Буль закатил глаза.

— У него если карман потрясти, оттуда выпадет мастерская, три винта и чувство ответственности.

Самоделкин быстро разобрал зажим домкрата, выпрямил погнутую пластину, подтянул болт и проверил механизм. Таксист светил фонариком, а Буль-Буль стоял рядом и давал советы, которые никто не просил.

— Крути левее.

— Это гаечный ключ, не штурвал.

— Всё равно левее надёжнее.

— Буль-Буль.

— Молчу. Но левее.

Через несколько минут колесо было заменено. Машина снова стояла ровно.

Таксист с уважением посмотрел на Самоделкина.

— Мастер ты, конечно, настоящий.

— Самоделкин, — представился тот.

— А я Гриша.

Буль-Буль протянул руку.

— А я Буль-Буль. Герой с часами.

Гриша пожал ему руку, потом открыл водительскую дверь.

— Садитесь, герои. Довезу бесплатно.

Самоделкин покачал головой.

— Нет, работа должна быть оплачена.

— Да ладно тебе. Ты мне домкрат починил.

— А ты нас везёшь.

Буль-Буль поднял палец.

— Предлагаю честный обмен: он нас везёт, ты чинишь, я украшаю поездку присутствием.

— Твоё присутствие очень громкое, — заметил Самоделкин.

— Зато бесплатное.

Они снова поехали. На этот раз машина двигалась мягче, а Гриша заметно повеселел.

— Вот бы мне ещё с банком так же разобраться, как вы с домкратом, — сказал он.

Самоделкин задумался.

— А приложение банка у тебя работает?

— Работает, но только пишет: «обратитесь в отделение».

— Можно посмотреть?

Гриша передал телефон на светофоре. Самоделкин быстро пробежал глазами сообщения, нажал несколько кнопок и нахмурился.

— Похоже, карта заблокирована из-за неправильного подтверждения операции. Тут нужно не в отделение, а в поддержку по специальному номеру.

— Я звонил! Там робот!

Буль-Буль вздрогнул.

— Робот? Самоделкин, твои родственники опять людям нервы портят?

— Это не родственник.

— Все вы так говорите.

Самоделкин набрал номер. Из телефона донёсся вежливый механический голос. Буль-Буль тут же придвинулся ближе.

— Дай я с ним поговорю.

— Не надо.

— Очень надо. Я умею вести переговоры.

— Ты кричишь.

— Это и есть переговоры, только честные.

Самоделкин всё же удержал телефон у себя. Он спокойно отвечал на вопросы, выбирал нужные пункты меню и через несколько минут добрался до живого оператора.

Гриша ехал, не веря своим ушам.

— Вы правда дозвонились?

— Да. Сейчас нужно подтвердить данные.

Гриша продиктовал всё необходимое. Оператор что-то проверил, потом сообщил, что карту разблокируют в течение часа.

Таксист чуть не прослезился.

— Да вы волшебники.

Буль-Буль самодовольно откинулся на сиденье.

— Мы шире. Мы неприятность для неприятностей.

Машина свернула на знакомую улицу. В окнах домов горел тёплый свет, где-то лаяла собака, а над крышами висела круглая луна.

Гриша остановился у нужного дома.

— Приехали.

Самоделкин достал деньги.

— Сколько с нас?

Гриша решительно отодвинул его руку.

— Нисколько. Домкрат, колесо, банк — это дороже.

— Но…

— Нет, мастер. Сегодня я угощаю дорогой.

Буль-Буль кивнул.

— Хороший ты человек, Гриша. Нервный, но исправимый.

Таксист рассмеялся.

— И вам удачи. Только машину больше не ломайте.

— Это она нас начала, — буркнул Буль-Буль.

Когда такси уехало, Самоделкин и Буль-Буль остались у подъезда.

— Ну вот, — сказал Самоделкин. — День закончился хорошо.

Буль-Буль посмотрел на часы, потом на грамоту, потом на пустую улицу.

— Хорошо? Самоделкин, сегодня мы разбили машину, поймали вора, починили лестницу, получили награды, сменили колесо и победили банковского робота.

— Значит, очень хорошо.

Пират устало вздохнул.

— Знаешь, чего я хочу?

— Чая?

— Чая, ужина и чтобы ближайшие десять часов никто не кричал «держите его».

Они вошли в подъезд.

И именно в этот момент сверху раздался громкий голос:

— Держите его! Он утащил мою колбасу!

Буль-Буль медленно закрыл глаза.

— Я ненавижу пророчества.

Самоделкин уже побежал вверх по лестнице.

— Догоняй!

— Иду! — рявкнул Буль-Буль. — Но если это кот, я с ним переговоры вести не буду!

Сверху послышался грохот, потом чей-то возмущённый вскрик, потом отчаянное:

— Барсик! Стой, разбойник полосатый!

Буль-Буль остановился на первой ступеньке.

— Я же сказал. Кот.

— Тем более быстрее! — крикнул Самоделкин уже со второго пролёта.

— Нет, ну это уже не служба, а насмешка судьбы, — проворчал пират и побежал следом, придерживая шляпу.

На третьем этаже из приоткрытой двери выглядывала круглая женщина в халате и с половником в руке. Лицо у неё было такое, будто у неё похитили не колбасу, а фамильные драгоценности.

— Туда! — указала она половником вверх. — На чердак побежал! С сервелатом!

— Сервелат — серьёзное дело, — сказал Буль-Буль. — Тут нужен план.

— План такой: догнать кота, вернуть колбасу, — ответил Самоделкин.

— Слишком прямолинейно. Коты этого ждут.

Женщина всплеснула руками.

— Да что вы стоите! Он у меня уже третью палку за месяц уносит!

Буль-Буль уважительно присвистнул.

— Рецидивист.

— Просто умный кот, — сказал Самоделкин и побежал выше.

Чердачная дверь оказалась приоткрыта. Из-за неё тянуло холодом, пылью и старым деревом. Где-то в темноте жалобно скрипела рама.

Самоделкин достал маленький фонарик, щёлкнул кнопкой, и узкий луч света скользнул по балкам, коробкам, старым лыжам, треснутому чемодану и россыпи голубиных перьев.

Буль-Буль осторожно заглянул внутрь.

— Не нравится мне это место.

— Почему?

— Тут всё выглядит так, будто уже знает конец истории.

— Не драматизируй.

В глубине чердака что-то шуршало. Потом раздалось приглушённое «мр-р-р», очень довольное и очень виноватое одновременно.

— Барсик, — позвала женщина снизу. — Барсичек, отдай колбаску!

Из темноты ответили жеванием.

Буль-Буль приложил ладонь к уху.

— Ведёт себя дерзко. Предлагаю окружить.

— Нас двое.

— Тем проще: один окружает слева, другой — справа.

Самоделкин посветил на пол. На пыльных досках ясно виднелись отпечатки кошачьих лап и круглый след от колбасы, которую волокли по полу.

— Он ушёл за старый шкаф.

— Ага, — Буль-Буль вытащил из кармана кусочек верёвки. — Сейчас мы устроим засаду.

— Только без ловушек.

— Это не ловушка. Это дипломатическая сеть.

— Без сетей.

— Тогда ты сам с ним договаривайся. У тебя с роботами получается, может, и с котами выйдет.

Самоделкин медленно подошёл к шкафу и присел.

— Барсик. Выходи. Колбасу есть нельзя, тебе будет плохо.

Из-за шкафа показались два светящихся глаза.

— Мяу, — сказал Барсик таким тоном, будто не отрицал вины, но считал обвинения преувеличенными.

Буль-Буль нахмурился.

— Он смеётся над законом.

— Не пугай его.

— Я ещё даже не начал.

Самоделкин осторожно достал из кармана небольшой сухарик.

— Смотри, у меня есть обмен.

Буль-Буль округлил глаза.

— Ты носишь с собой сухари?

— Для непредвиденных случаев.

— У тебя непредвиденные случаи питаются лучше меня.

Барсик высунул нос, понюхал воздух, но от колбасы не отошёл. Он лежал за шкафом, придавив добычу лапами, и смотрел на них с полным пониманием своего преимущества.

Самоделкин осмотрелся. За шкафом было тесно, прямо к коту не подобраться. Слева стоял ящик, справа — старая рама без стекла. Над головой свисала верёвка от чердачного люка.

— Нужно отвлечь его.

Буль-Буль выпрямился.

— Это по моей части.

— Только спокойно.

Пират вышел на середину чердака, расправил плечи, поднял руку с наградными часами и торжественно произнёс:

— Барсик! Слушай меня внимательно. Я, Буль-Буль, герой сегодняшнего вечера, предлагаю тебе честную сделку: ты отдаёшь колбасу, а мы не рассказываем остальным котам, что ты попался на сервелате.

Барсик моргнул.

— Мяу.

— Он заинтересован, — прошептал Буль-Буль.

— Он кот.

— Тем более.

Барсик внезапно схватил колбасу зубами и бросился вправо. Самоделкин успел подставить перед ним пустую картонную коробку, но кот прыгнул на неё, с неё — на чемодан, с чемодана — на балку.

Колбаса болталась у него в пасти как трофей.

— На абордаж! — заорал Буль-Буль.

— Не кричи!

Но было поздно. Барсик взвился ещё выше, пробежал по балке и исчез за грудой старых досок. Что-то там заскрипело.

Самоделкин резко поднял фонарик.

— Стой!

Доски под котом качнулись. Одна из них съехала в сторону, другая повисла на ржавом гвозде. Барсик замер на самом краю, а колбаса выпала у него из пасти и покатилась вниз.

Буль-Буль ловко поймал её двумя руками.

— Добыча возвращена!

— Кота! — крикнул Самоделкин.

Барсик стоял на шаткой доске и жалобно мяукал. Прыгнуть назад он не решался, а доска медленно опускалась всё ниже.

Буль-Буль посмотрел на колбасу, потом на кота.

— Вот всегда так. Сначала преступник, потом пострадавший.

Самоделкин уже снимал с плеча ремень с инструментами.

— Дай верёвку.

— Которую ты назвал ловушкой?

— Сейчас она будет спасательной.

— То-то же.

Буль-Буль быстро протянул верёвку. Самоделкин сделал петлю, закрепил её на прочной балке и осторожно шагнул на широкую доску.

— Не ходи туда, она старая! — ахнула женщина у входа.

— Я распределю вес, — спокойно ответил Самоделкин.

— А я распределю страх, — сообщил Буль-Буль. — Себе побольше.

Самоделкин медленно двинулся вперёд. Доски поскрипывали, пыль сыпалась вниз, фонарик дрожал в его руке. Барсик смотрел на него круглыми глазами и жалобно пищал.

— Тихо, тихо, — говорил Самоделкин. — Сейчас.

Он протянул руку. Кот сначала отступил, доска снова качнулась, и Буль-Буль снизу резко вдохнул.

— Барсик, не будь глупее табуретки! — прошипел он. — Тебя спасают!

Барсик, будто поняв, прижался к доске. Самоделкин успел подхватить его за шкирку и прижать к груди. В тот же миг старая доска окончательно сорвалась и с грохотом упала вниз, подняв облако пыли.

Женщина вскрикнула. Буль-Буль поймал доску плечом, отшатнулся и сел прямо в старый таз.

Таз громко звякнул.

Несколько секунд все молчали.

Потом из облака пыли послышался голос Буль-Буля:

— Я жив. Но моё достоинство получило вмятину.

Самоделкин спустился с котом на руках. Барсик уже мурлыкал, будто всё именно так и планировал.

Женщина бросилась к нему.

— Ах ты мой негодник! Ах ты мой воришка! Ах ты моё золотко!

Она прижала кота к себе. Барсик посмотрел на Буль-Буля с ленивым превосходством.

— Не смотри на меня так, — сказал пират. — Я держу твою колбасу.

— Отдайте, пожалуйста, — попросила женщина.

Буль-Буль торжественно поднял сервелат.

— Вещественное доказательство возвращается законной хозяйке. С предупреждением: хранить в сейфе, охранять двумя собаками, выдавать коту только по расписке.

Женщина взяла колбасу и вдруг смутилась.

— Спасибо вам. Правда, спасибо. Я ведь испугалась, когда он туда полез.

— На чердаке нужно кое-что починить, — сказал Самоделкин. — Балки держатся, но настил опасный. Я завтра могу зайти и укрепить.

— Да что вы, неудобно…

— Удобно, — твёрдо сказал Буль-Буль. — Потому что если не укрепить, этот усатый пират снова полезет за добычей и провалится в историю.

Барсик мяукнул.

— Не спорь со старшим по разбою, — добавил Буль-Буль.

Они спустились на этаж ниже. Женщина оказалась Марией Петровной, соседкой с четвёртого. Она тут же настояла, чтобы герои зашли к ней «хотя бы на минутку», потому что «людей после спасения котов нельзя отпускать голодными».

Буль-Буль сначала сделал вид, что сомневается.

— Мы, конечно, люди занятые…

Самоделкин посмотрел на него.

— Ты пять минут назад хотел ужин.

— Именно поэтому я и говорю: занятые. У нас плотный график ужина.

Квартира Марии Петровны была тёплая, светлая и пахла жареной картошкой, укропом и чем-то сладким. На кухне тикали настенные часы, на подоконнике сидела герань, а Барсик сразу же устроился на табуретке и начал умываться с видом невиновного свидетеля.

Мария Петровна поставила на стол чайник, хлеб, солёные огурцы, тарелку картошки и тот самый сервелат, уже нарезанный тонкими кружочками.

Буль-Буль уставился на колбасу.

— Не слишком ли быстро вы освободили улику?

— Теперь она под охраной, — улыбнулась Мария Петровна.

— Чьей?

— Вашей.

Пират расправил плечи.

— Тогда всё в порядке.

Самоделкин сел и наконец устало выдохнул. Только теперь стало заметно, как он устал за весь день. Руки у него были в пыли, на рукаве — след от чердачной балки, а пружинки натянулись как струны. Мария Петровна поставила перед ним чашку.

— Пейте, милый. Вы сегодня, видно, много бегали.

Буль-Буль фыркнул.

— Мы сегодня не бегали. Мы перемещались между катастрофами.

— Зато всё закончилось хорошо, — сказал Самоделкин.

Барсик тихонько потянул лапу к тарелке.

Буль-Буль даже не глядя накрыл колбасу ладонью.

— Даже не думай, сухопутный вор.

Кот обиженно отвернулся.

Они ели молча несколько минут. За окном шумел ветер, где-то внизу хлопнула дверь подъезда, по батарее тихо прошёлся металлический стук. Дом постепенно засыпал.

— А часы-то у вас красивые, — заметила Мария Петровна, кивнув на запястье Буль-Буля.

Пират мгновенно оживился.

— Наградные.

— За храбрость?

— За всё сразу.

Самоделкин улыбнулся.

— Можно и так сказать.

— Значит, заслужили, — сказала Мария Петровна. — Хорошо, когда рядом есть такие люди.

Буль-Буль хотел ответить что-нибудь важное, но вдруг смутился. Он посмотрел в чашку, потом на часы, потом тихо сказал:

— Мы просто мимо проходили.

— Самые нужные люди часто просто мимо проходят, — ответила она.

На секунду на кухне стало тихо. Даже Барсик перестал умываться.

Потом Буль-Буль кашлянул и решительно взял бутерброд.

— Хорошая мысль. Надо её записать на табличке и прибить к Самоделкину. Он всё время мимо проходит и во всё ввязывается.

— Между прочим, ты тоже, — сказал Самоделкин.

— Я? Я случайно. Меня приносит волной событий.

— На лестнице?

— Особенно на лестнице.

Когда они наконец попрощались и вышли в коридор, было уже совсем поздно. Мария Петровна дала им с собой пирожки, Барсик получил строгий выговор и один маленький кусочек колбасы «за пережитый стресс», с чем Буль-Буль был категорически не согласен.

У дверей Волшебной школы Самоделкин остановился.

— Вот теперь точно всё.

Буль-Буль поднял палец.

— Не говори этого вслух.

— Почему?

— Потому что мир слышит и начинает смеяться.

Самоделкин открыл дверь. Вего комнате было темно и тихо. На столе лежали незаконченные чертежи, у стены стоял ящик с деталями, а на подоконнике поблёскивала маленькая медная шестерёнка.

Буль-Буль вошёл первым, осторожно огляделся и прислушался.

— Никто не кричит. Ничего не горит. Коты отсутствуют. Подозрительно.

— Это называется покой.

— Я забыл, как он выглядит.

Самоделкин включил лампу. Тёплый свет разлился по комнате. Он положил грамоту на стол, снял куртку и сел на стул.

Буль-Буль с важным видом поставил пирожки рядом, потом снова посмотрел на свои часы.

— Самоделкин.

— Что?

— А они водонепроницаемые?

— Часы? Не знаю. Надо посмотреть инструкцию.

— А ударопрочные?

— Возможно.

— А котонепроницаемые?

Самоделкин засмеялся.

— Таких часов не бывает.

Буль-Буль серьёзно вздохнул.

— Значит, прогресс ещё не дошёл до главного.

Он устроился в кресле, положил ноги на табурет и впервые за весь вечер замолчал. Через минуту его глаза начали закрываться.

Самоделкин аккуратно развернул один из пирожков, откусил и посмотрел на грамоту. День и правда был странный, шумный, утомительный, но хороший. В нём было слишком много беготни, поломок, криков и неожиданностей, зато ни одна беда не осталась без помощи.

Буль-Буль вдруг сонно пробормотал:

— Если завтра кто-нибудь крикнет «держите его», я притворюсь мебелью.

— Ты не похож на мебель.

— Буду сундуком. С характером.

Самоделкин улыбнулся и выключил настольную лампу.

В комнате стало полутемно. Только луна светила в окно, отражаясь в стекле наградных часов на руке Буль-Буля.

Тик-так.

Тик-так.

И казалось, что часы отсчитывают не минуты, а маленькие подвиги, которые случаются с теми, кто просто не проходит мимо.