Эквестрия. Книга I: Тёмная Гармония — Пробуждение Искры (гет)

Туннель заглотил локомотив с сухим, железобетонным грохотом. Тяжелый гул многотонного состава, несущегося по чугунным рельсам в толще горного массива, прошел сквозь каменный плато-фундамент и отозвался короткой дрожью в лиственничных сваях Понивилльского узла. Эхо ушло вглубь горы, и на стрелочной вышке в ту же секунду со сухим металлическим щелчком сработал тяжелый стальной рычаг.

ЩЁЛК.

На угловой мачте перрона зажегся керосиновый сигнальный фонарь. Бычий глаз из красного граненого стекла прорезал серую болотную морось узким, кроваво-рубиновым лучом, в котором мгновенно закружились миллионы сырых дождевых капель.

На наблюдательной площадке вышки № 4 пахло мокрой парусиной, растопленным копытным дегтем, выдохшимся порохом и сырой сосновой корой. Этот застоявшийся, плотный дух пограничного поста не мог разогнать даже осенний сквозняк, тянувший с южных болот.

Шериф Железнобокая стояла у бревенчатого бруствера, широко расставив массивные передние ноги в тяжелых зацепных подковах. С отворота её промасленного габардинового плаща на мокрые плахи настила непрерывно капало: кап, кап, кап. Ткань глубокого темно-коричневого оттенка промокла насквозь на плечах, тяжелея и липнув к суконному жилету. Шрам на её морде — рваный, побелевший след от когтя гидры, рассекающий левую ноздрю и уходивший под челюсть, — на морозном сквозняке налился синюшной, тяжелой жилкой. Ткань старого рубца натянулась, отдавая в челюстную кость тупой, привычной болью. Железнобокая слегка повела нижней челюстью, перетирая зубами жесткий комок табачной жвачки, и ни разу не моргнула.

Перед ней на тяжелом трехногом лафете из мореного дуба покоилась Лей-пушка «Модель-6».

Бронзовый ствол в четыре дюйма, обмотанный толстым медным шинопроводом, смотрел сквозь узкую амбразуру бруствера прямо в низину, затопленную туманом. Латунный манометр барьера, врезанный в казенник, тихо и ядовито шипел. Из-под его уплотнительного кольца со свистом стравливался тонкий струек парящего эфирного конденсата. Стрелка манометра судорожно подрагивала в красном секторе: 1,8 фунта на квадратный дюйм.

За ночь защитное поле просело еще на два деления. Эфирный купол над Понивиллем истончался, пропуская мрак и холод.

За трехрядным заграждением из кринитной колючей проволоки, в ста ярдах к югу, замер Вечнодикий Лес.

Он не шумел на ветру. Черные, корявые стволы старых дубов, облепленные плотной, пахнущей болотным газом и прелым мицелием гнилью, выдыхали в сторону города густые, слоистые пласты серого тумана. За ночь тёмная поросль перешагнула через водоотводную канаву и продвинулась на сорок метров вглубь первой линии яблоневых садов «Сладкого Яблока». Три дерева у самой ограды уже стояли сухими, с обугленной насквозь корой и мертвой, свернувшейся в пепел листвой. Лес пьянел от слабости барьера и забирал землю ярд за ярдом.

Сырой, тяжелый стук крыльев прорезал морось. На настил вышки с глухим всплеском упал пегас-скаут в намокшем кожаном шлеме. Его бока вздымались рвано, с подкрылков стекала грязь вперемешку со сгустками болотной ряски, а перья на кончиках крыльев отекли от сырости.

— Телеграмма из столицы, Шериф! — прохрипел он, едва удерживая дыхание и вытягивая вперед дрожащую переднюю ногу.

Железнобокая выдрала влажную бумажную полосу из его пальцев. Зубы сжали табачный комок.

КАНТЕРЛОТ — ПОНИВИЛЛЬ // ПОЕЗД № 04 // ОБЪЕКТ СПАРКЛ Т. // ОТСТРАНЕНА // НАЗНАЧЕНИЕ: ИНСПЕКТОР БИБЛИОТЕКИ // ОСОБЫЙ НАДЗОР МЭРИИ //

Шериф медленно свернула полоску в тугой, твердый узел и сплюнула темно-коричневую, пахнущую махоркой и горьким дегтем струйку жвачки прямо за бруствер, в серую грязь у подножия мачты.

Внизу, в туманной низине у въездного виадука, из темного зева туннеля уже вырывался густой, углистый, со снопами гаснущих искр дым локомотива № 04. Стук колес по чугунным стыкам — тук-тук, тук-тук — гулко отдавал в лиственничные сваи вышки, вибрацией проходя сквозь подошвы Железнобокой.

— Инспектор, значит, — прохрипела Железнобокая. Голос прозвучал как скрежет сухого гравия в жестяном ведере.

— Из Академии.

Она повернулась к канониру, стоящему у казенника пушки с тяжелым деревянным досылателем в лапах. Молодой земной пони в суконной куртке сжался под её тяжелым взглядом.

— Заряжай вторую установку, — чеканила она каждое слово.

— Картонные гильзы с лей-свинцовой картечью.

— Шериф? — канонир замер, уставившись на нее из-под мокрого защитного щитка. В его глазах метнулся суеверный, истинно провинциальный испуг.

— Это же столичная девка... Из личных учениц Селестии. Вдруг у нее указ из самого Дворца?

— Мне плевать, чья она ученица и какой у нее указ, — отрезала Железнобокая, налегая грудью на чугунный маховик наводки. Латунные шестерни ответили сухим, жестким треском, поворачивая бронзовый ствол орудия.

— Если эта книжная тварь привезла с собой туман из своих академических подвалов — запирайте её в погребе Мэрии и не выпускайте, пока Лес не затихнет.

Она прижала глаз к резиновому наглазнику оптического прицела.

В перекрестье тонких нитей линзы проступил вылетающий из туннеля черный, пышущий жаром и копотью локомотив.

— Встречаем столичную.