Пепел пророчества. Когда замолчит Феникс (джен)

Первым, что он почувствовал, был холод.

Не зимний и не осенний — холод камня, пролежавшего под землей тысячи лет. Воздух пах сыростью, мхом и чем-то неуловимо знакомым. Человек медленно сел на алтаре, провел ладонью по лицу и нахмурился.

Пустота.

Ни имени.

Ни прошлого.

Ни единого воспоминания.

Лишь серебристая птица с огненными глазами терпеливо ждала, склонив голову набок.

— Ты знаешь меня? — тихо спросил незнакомец.

Фоукс издал мягкий переливчатый звук и расправил крылья.

С них сорвалось несколько золотых перьев.

Каждое, коснувшись пола, превращалось в крошечный огонек, указывая путь к выходу из древнего святилища.

— Значит… мне нужно идти.

Птица взлетела.

В это же время в Хогвартсе Гермиона уже третью неделю не могла избавиться от навязчивого чувства.

Она проводила вечера в библиотеке, перечитывая старые хроники. Все документы, касавшиеся Битвы за Хогвартс, были безупречно точны.

Слишком безупречно.

Не хватало мелочей.

Тех самых деталей, которые всегда делают воспоминания живыми.

— Это невозможно… — пробормотала она.

— Что именно?

Рон поставил перед ней кружку горячего какао.

— Я проверила списки участников битвы. Несколько свидетелей в своих воспоминаниях постоянно делают странные оговорки. Они говорят: «мы были вчетвером»… а потом исправляются на «втроем».

Рон нахмурился.

— Думаешь, они ошибаются?

— Нет. Думаю… кто-то заставил весь мир забыть одного человека.

Слова прозвучали слишком громко.

Старые часы библиотеки неожиданно остановились.

Всего на одно мгновение.

А затем снова пошли.

Тем временем незнакомец вместе с Фоуксом добрался до небольшого магического поселения.

Хозяин трактира долго разглядывал его.

— Никогда раньше тебя здесь не видел.

— Я и сам себя раньше не видел, — слабо улыбнулся мужчина.

Трактирщик рассмеялся, решив, что это шутка.

— Имя-то хоть есть?

Наступила тишина.

Человек открыл рот.

Но не смог произнести ни слова.

Словно само заклинание, изменившее историю, не позволяло ему назвать себя.

— Тогда придумаем временное, — сказал трактирщик. — Будешь... Путником.

Незнакомец молча кивнул.

Почему-то это слово показалось ему правильным.

Ночью ему приснился сон.

Он бежал по длинному коридору.

Повсюду гремели заклинания.

Кто-то кричал:

— Гарри!

Он резко обернулся.

Но за спиной никого не оказалось.

Проснувшись, он долго сидел в темноте.

Это имя отдавалось болью где-то глубоко внутри.

— Гарри… — прошептал он.

И в тот же миг над его ладонью вспыхнула тонкая золотая нить.

Фоукс тревожно вскрикнул.

Он понял раньше человека.

Имя, стертое из мира, начало возвращаться.

В ту же ночь в Запретной секции библиотеки Хогвартса одна книга, считавшаяся пустой уже несколько столетий, сама собой раскрылась.

На первой странице медленно проступили слова:

«История не терпит пустоты. Если герой забыт, мир сам начинает искать его.»

Гермиона осторожно коснулась страницы.

И вдруг увидела короткое видение.

Мужчина в дорожном плаще шел по горной тропе вслед за фениксом.

Она не смогла разглядеть его лица.

Но сердце забилось так сильно, словно она встретила самого дорогого человека.

— Мы найдем тебя, — прошептала она, не понимая, кому говорит эти слова.

В ответ по страницам книги пробежала золотая искра, а далеко за пределами Британии Фоукс поднял голову к небу.

Он услышал.

И впервые за долгое время его песня прозвучала не как эхо прошлого, а как обещание будущего.