МЫШЬ В МЫШЕЛОВКЕ (гет)

НОЧЬ 3

18:00. День. «Уголёк».

Сергей сидел на полу в центре будки, поджав ноги к груди. Блокнот лежал перед ним, исписанный нервными каракулями. Карта здания была расчерчена до мельчайших деталей: коридоры, подсобки, сцена, технические помещения. Он знал это место лучше, чем свою бывшую квартиру, но это знание не давало ему ничего. Выхода не было.

За день он облазил каждый угол. Проверил вентиляционные шахты — решётки были приварены к стенам. Попытался взломать жалюзи — металлические пластины не поддавались даже монтировке, которую он нашёл в подсобке. Единственное, что работало исправно — аккумулятор в будке. К 20:00 он был заряжен на 100%, и зелёный индикатор на панели светился насмешливо, как маяк ложной надежды.

Сергей съел половину сухого пайка, который нашёл в тумбочке, и запил водой из бутылки. Вкуса он не чувствовал. В голове пульсировала одна мысль: «Они становятся умнее. Они учатся. Если я буду просто сидеть и прятаться — я умру. Нужно что-то менять».

Он посмотрел на часы. 23:47. Через 13 минут начнётся ад.

Сергей поднялся и достал из-за пояса монтировку. Он не был бойцом, никогда не дрался серьёзно, но сейчас его руки сжимали холодный металл с такой силой, что костяшки побелели. Он тяжело дышал, готовясь к схватке. Он больше не будет прятаться за дверями, как загнанный зверь. Он нападёт первым.

23:59. Будка.

Сергей сидел в кресле, накрыв монитор курткой, чтобы свет не выдавал его положение. Он выключил звук динамиков и нацепил наушники от старого плеера, которые нашёл в ящике. В них играла тихая инструментальная музыка — единственная вещь, способная заглушить голоса аниматроников. Он знал, что звук — их главное оружие. Голоса в голове, шёпот, крики о помощи. Всё это было ловушкой.

— Сегодня я играю по своим правилам, — прошептал он, сжимая монтировку.

На мониторе мелькнула полоса помех. Часы перескочили на 00:00.

00:00. Начало.

Сергей включил монитор и быстро пролистал камеры. Сцена была пуста. Все три аниматроника исчезли ещё до того, как пробила полночь. Сердце пропустило удар.

— Чёрт, — выдохнул он.

«Сцена» — пусто. «Зал» — пусто. «Левый коридор» — пусто. «Правый коридор» — пусто.

Он просидел так целую минуту, переключая камеры в надежде увидеть хоть тень. Ничего. Тишина. Это было хуже, чем их атака. Хуже, чем голоса. Потому что он знал: где-то там, в темноте, они ждут. Они стали хитрее.

Сергей сглотнул и выключил монитор. Кнопки дверей были готовы — его пальцы лежали на левой и правой панелях. Он сидел неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина давила на уши, в ней слышался собственный стук сердца и гул вентиляции.

— Выходите, — прошептал он в пустоту. — Давайте, сделайте это.

В ответ — тишина.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Сергей начал чувствовать, как в нём закипает злость. Они что, насмехаются надо мной? Хотят, чтобы я вышел и искал их? Он сжал челюсти и встал с кресла. Ноги затекли от напряжения. Он сделал шаг к двери будки, но замер.

Слева от будки, прямо за стеной, раздался голос Медведя. Низкий, вибрирующий, искажённый динамиками:

— Мы знаем, что ты смотришь на нас, Сергей. Но мы не придём. Мы подождём. Мы знаем, что ты не сможешь сидеть на месте. Ты сломаешься. И ты сам к нам выйдешь.

Сергей усмехнулся и снял наушники. Он хотел ответить, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он громко, на всю будку, сказал:

— Идите на хрен. Все трое.

Наступила тишина. А затем — смех. Смех Лисы. Он доносился справа, из правого коридора. Высокий, металлический, с хрипотцой.

— Он смелый. Мне нравятся смелые. Они дольше живут. Дольше кричат.

Сергей не стал включать монитор. Он знал, что она стоит там, у двери, и смотрит прямо на будку. Он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. «Не поддавайся. Они хотят, чтобы ты открыл дверь. Не делай этого».

00:45. Прорыв.

Сергей открыл глаза и посмотрел на панель аккумулятора — 97%. Энергии было много, но он знал, что если начнёт закрывать двери на каждом шорохе, она кончится к трём часам. Он решил действовать иначе.

Он выключил свет в будке, оставив только экран монитора. Взял монтировку в левую руку, а правую положил на кнопку правой двери. Затем он нажал кнопку открытия. Дверь с шипением ушла в пол, открывая тёмный коридор.

В темноте, в трёх метрах от него, стояла Лиса. Её жёлтые глаза горели в темноте, как фары. Она не двигалась. Просто стояла, чуть наклонив голову. В динамиках раздался её голос:

— Ну здравствуй, маленькая мышь. Ты решил выйти к нам?

Сергей не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд. Лиса не отступила. Она продолжала стоять, и в её позе читалось удивление. Она не ожидала, что он нападёт.

— Иди сюда, — прошептал Сергей, поднимая монтировку.

Он не собирался ждать. Он сократил дистанцию и со всей силы ударил Лису по голове. Металл столкнулся с пластиком и металлом — раздался гулкий звон, и аниматроник отшатнулся, потеряв равновесие. Она упала на бок, и её конечности начали дёргаться в конвульсиях. Из её рта вырвался искажённый женский крик:

— ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ! ТЫ НАРУШИЛ ПРАВИЛА!

Сергей не стал добивать. Он развернулся и побежал обратно в будку. Включил свет и захлопнул дверь. Его сердце бешено колотилось. Он перевёл дыхание и улыбнулся. Впервые за три ночи он чувствовал себя живым. Он сделал это. Он нанёс удар.

Но радость длилась недолго.

01:00. Гнев Медведя.

Экран монитора мигнул, и Сергей увидел, как Медведь выходит из тени в зале. Он двигался не так, как раньше — не плавно, не механически. Он шёл тяжёлой, размашистой походкой, и в каждом его шаге чувствовалась ярость. На его морде не было обычной маски — он был разъярён. И он шёл прямо к будке.

Сергей нажал кнопку левой двери. Дверь захлопнулась за мгновение до того, как Медведь достиг коридора. Но аниматроник не остановился. Сергей услышал удар — такой сильный, что стены будки завибрировали. Ещё удар. Ещё.

Аккумулятор показывал 85%. Сергей стиснул зубы и держал дверь закрытой. Медведь бил в дверь снова и снова. Каждый удар оставлял вмятину. Сергей смотрел на панель: 80%... 75%... Он понял, что Медведь не остановится, пока его не вырубит.

— Отойди! — закричал Сергей, но аниматроник не слушал. Он бил и бил. Пластик двери начал трескаться. Сергей понял: если он сейчас откроет дверь, Медведь войдёт и разорвёт его. Но если он оставит её закрытой — аккумулятор сядет, и он останется без защиты.

— Чёрт! — выругался он.

В голове застучала мысль. Он выключил левую дверь и включил правую. На мгновение он остался открытым с обеих сторон. Но Медведь, ожидая, что дверь откроется, пробил её и влетел внутрь.

Сергей отскочил в сторону, уворачиваясь от лапы Медведя. Металлические пальцы пролетели в сантиметре от его лица. Он откатился по полу и схватил монтировку. Медведь повернулся к нему. Его механические глаза светились красным.

— Ты сломал Лису, — сказал он голосом, в котором не было ничего человеческого. — Ты ответишь за это.

Сергей не стал ждать. Он вскочил на ноги и изо всех сил ударил Медведя в грудь. Тот пошатнулся, но не упал. Его лапа метнулась вперёд и схватила Сергея за плечо. Когти впились в кожу сквозь куртку. Сергей закричал от боли, но не выпустил монтировку.

Он ударил снова. И снова. В голову. В глаз. В шею. Металл хрустел, пластмасса трескалась. Медведь ослабил хватку и отступил на шаг. Сергей вырвался и побежал к будке, захлопнув за собой дверь. Он включил левую дверь, но Медведь уже не бил. Он просто стоял и смотрел на него через стекло.

На его морде была трещина, из которой искрила проводка. Он поднял дрожащую руку и указал на Сергея.

— Ты убил её, — прошептал он. — Ты убил нашу сестру. Теперь мы будем приходить не по ночам. Мы будем приходить всегда.

Медведь развернулся и ушёл в темноту зала.

02:00. Курица и тишина.

Сергей сидел на полу будки, прижимая руку к плечу. Кровь сочилась сквозь пальцы. Он замотал рану куском ткани от футболки и дрожащими руками включил монитор.

На камерах было пусто. Лиса лежала в коридоре, неподвижная, с разбитой головой. Медведь исчез. Курица пропала. Но самое страшное было не в этом.

В правом углу будки, прямо за его спиной, зажужжал динамик.

— Ты думаешь, что победил, мальчик? — раздался голос Курицы. Он был спокоен, холоден, почти материнский. — Ты думаешь, что сила тебя спасёт. Но ты не знаешь правил этой игры. Ты не знаешь, кто мы на самом деле.

Сергей обернулся, но в будке никого не было. Голос шёл из вентиляции.

— Кто вы? — выдохнул он.

— Мы — тени, — ответила Курица. — Мы — души детей, которые умерли здесь. Мы — гнев и боль этого места. Мы не можем уйти, но мы можем забирать с собой. Ты думал, что мы просто машины? Нет, Сергей. Мы хуже.

Он замолчал, чувствуя, как по спине пробегает холод. Он встал, подошёл к вентиляционной решётке и посмотрел в неё. В темноте, за решёткой, он увидел светящиеся глаза. Не механические, не красные. Живые. Человеческие. И они смотрели прямо на него.

— Отойди, — прошептал он.

— Мы тебя видим, — сказал голос. — Мы всегда видим. Но сегодня мы не тронем тебя. Мы оставим тебя жить до утра. Потому что мы хотим, чтобы ты дожил до шестой ночи. Мы хотим видеть твой страх, когда ты поймёшь, что это не конец. Это только начало.

Вентиляционная решётка задрожала. Светящиеся глаза исчезли. Тишина.

03:00 — 05:00. Затишье.

Сергей не спал. Он сидел на стуле, сжимая монтировку, и смотрел на монитор. Камеры показывали пустые коридоры. Лиса всё ещё лежала на полу. Медведь не появлялся. Курица тоже пропала.

Но он знал: они ждут. Они дают ему передышку, чтобы он сходил с ума от ожидания. Он перечитывал свои записи в блокноте, пытаясь найти закономерность. «Они двигаются по маршрутам. Они атакуют, когда я говорю. Они чувствуют мой страх. Но я не боюсь. Я выживу. Я должен выжить ради матери. Ради дочери».

Он закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Но в голове крутились слова Курицы: «Мы — души детей, которые умерли здесь». Это объясняло всё. Голоса. Привязанность к зданию. Ненависть к живым. Он снова открыл блокнот и написал жирным шрифтом: «Они не просто аниматроники. Это одержимые машины. Их нельзя уничтожить — можно только замедлить. Шестая ночь будет решающей. Нужно найти способ вырваться наружу».

05:45. Последнее предупреждение.

В коридоре раздался звук. Не шаги. Не удары. Скрип. Сергей поднял голову. На экране монитора, прямо перед камерой зала, стояла Курица. Она смотрела в объектив. В её руках был какой-то предмет — он не сразу понял, что это. Потом он увидел: это была фотография. Фотография его дочери. Та, что лежала у него в рюкзаке.

Сергей вскочил и заорал:

— СУКА! ОТДАЙ!

Он побежал к двери, но остановился. «Это ловушка. Она хочет, чтобы я вышел». Он сжал кулаки и снова сел на место, тяжело дыша. На экране Курица улыбнулась и убрала фотографию в свой механический клюв.

— Мы знаем всё о твоей семье, Сергей, — сказала она голосом его матери. — Мы навестим их. Мы сделаем с ними то же, что и с тобой.

Он не ответил. Он закрыл глаза и заставил себя дышать. «Это не моя мама. Это голос. Это машина. Она не может выбраться отсюда. Она не может им навредить». Но внутри него разрастался страх. «А если может?»

06:00. Рассвет.

Часы перескочили на 06:00.

В ту же секунду всё стихло. Гул вентиляции прекратился. Экран монитора погас, перейдя в режим ожидания. Свет в здании загорелся, но жалюзи на окнах не поднялись. Дверь, как и в прошлые ночи, не открылась.

Сергей обессиленно сполз на пол. Его трясло. Плечо болело, рука была в крови, но он был жив.

Он посмотрел на монитор. Камеры показывали мёртвую статику: Лиса лежала в коридоре без движения, Медведь застыл в зале, как статуя, Курица стояла у сцены, опустив голову. Все они были неподвижны. Просто куски металла и пластика. Никакого свечения глаз. Никакого шёпота.

Но Сергей знал, что это ненадолго.

Он открыл блокнот и дрожащей рукой написал:

«НОЧЬ 3: Выводы.

1. Они умеют говорить голосами близких.

2. Они могут физически атаковать, но я могу дать отпор.

3. Они боятся металла — монтировка работает.

4. У них есть «разум» или «душа». Они планируют, разговаривают, мстят.

5. Они хотят, чтобы я дожил до 6-й ночи. Это значит, что там меня ждёт что-то ужасное.

6. Лиса повреждена, но не уничтожена. Завтра она может вернуться.

7. Нужно найти способ выбраться до 6-й ночи. Или подготовиться к финальной битве».

Он закрыл блокнот и уставился в потолок. В голове пульсировала одна мысль: «Почему они не добили меня сегодня? Почему дали мне жить?»

Ответ пришёл сам собой: «Потому что хотят, чтобы я дожил до шестой ночи. Они копят силы. Они готовят финал. И в этот финал я должен войти готовым».

Сергей сжал монтировку и закрыл глаза. У него оставалось 17 часов до нового кошмара. И он знал: следующие ночи будут в десять раз страшнее. Но он будет бороться. До последнего.