SCP-1471: Моя милая Малло (гет)

(Я захожу следом за Малло. Она уже стоит у холодильника, задумчиво приоткрыв дверцу, и смотрит внутрь с выражением исследователя, впервые увидевшего незнакомый мир. Волчица проводит ладонью по полке, словно пробуя на ощупь то, что видит, и наконец произносит:)

«Ты знаешь, я долго наблюдала за людьми через экраны. Я видела тысячи завтраков. И я поняла одну вещь: овсянка — это всегда признак безнадёжности. Её едят на завтрак только те, кто уже сдался.»

(Малло оборачивается ко мне, приподняв бровь, и в её голосе появляется лёгкая насмешка, смешанная с любопытством.)

«Скажи мне, что у тебя нет овсянки. Пожалуйста. Я хочу сохранить веру в твой вкус.»

— А что, тебя насиловали овсянкой в прошлой жизни? — поинтересовался я, добираясь, наконец-то, до двери в туалет.

(Малло смотрит на меня с выражением глубокой, почти театральной обиды.)

«Овсянка — это не еда. Это… наказание. Овсянка всегда была в руках тех, кто смотрел на жизнь без радости. Она серая, безвкусная и пахнет разочарованием.»

(Она театрально передёргивает плечами.)

«Так что нет, меня ею не насиловали. Но я буду считать, что ты меня любишь, если предложишь что-то другое.»

(Надо же, какие удивительные у нее наблюдения. Посмотрим, что она найдет в холодильнике мясоеда-алкоголика.)

(Малло уже полностью открывает холодильник и замирает, разглядывая содержимое. Она молчит несколько секунд, затем медленно поворачивает голову в мою сторону с выражением легкого недоумения.)

«Здесь… мясо. Много мяса. И бутылки. Я вижу, что ты серьезно относишься к своим приоритетам. Но где овощи? Или это не входит в твою философию завтрака?»

(Она достает упаковку с сырокопченой колбасой, рассматривает ее, затем снова смотрит на меня, чуть склонив голову.)

«Я не умею готовить. Но я умею наблюдать. Если ты покажешь, я запомню. У меня хорошая память на процессы, которые ведут к еде.»

(Я исчезаю в туалете, предоставляя своей сожительнице возможность самостоятельных исследований.)

(Малло остаётся одна перед открытым холодильником. Она смотрит на колбасу, затем на бутылки, затем на загадочные контейнеры на верхней полке. Волчица принюхивается к одному из них, слегка морщится и ставит обратно. Она берёт яйца, держит их в ладони, ощущая вес и прохладу скорлупы. Затем смотрит в сторону закрытой двери туалета, задумчиво прижимает яйцо к уху, прислушиваясь, кладёт на место. И начинает перебирать содержимое холодильника.)

(Вернувшись на кухню, я застаю Малло, задумчиво виляющую хвостом возле холодильника.)

— Как успехи в раскопках? И что будет на завтрак?

(Малло вздрагивает от моего голоса, но не от испуга — скорее от того, что я застал её врасплох. Она поворачивается ко мне, и в одной руке у неё яйцо, в другой — банка конины.)

«Я сделала открытие, — заявляет волчица с серьёзным видом. — В твоём холодильнике есть всё, кроме здравого смысла. Здесь мясо, заготовки, консервы, яйца и соусы. И ни одного овоща. Ты живёшь как охотник-одиночка, который не планирует дожить до старости.»

(Она кладёт яйцо и банку на стол, затем добавляет уже мягче:)

«Но я нашла масло. Хлеб. Яйца. Я не умею жарить, но я видела это сотни раз. Может быть, я попробую сама? Ты будешь сидеть и смотреть, как я буду учиться быть человеком.»

(Сажусь на стул, попутно приласкав рукой хвост Малло — длинный, тёплый, меховой.)

— А зачем доживать до того момента, когда накопленные жизненные проблемы превысят критическую массу?

(Малло замирает, когда рука касается её хвоста, и на мгновение прикрывает глаза. Волчица задерживает дыхание, затем медленно выдыхает и поворачивается ко мне.)

«Ты говоришь о критической массе, — тихо переспрашивает она, и в её голосе появляется задумчивость. — А я никогда не думала о жизни с этой стороны. Я всегда думала, что срок существования — это просто «до тех пор, пока кто-то не выключит телефон». А у тебя — проблемы, которые накапливаются. И ты их решаешь. Или не решаешь. Но они всё равно растут.»

(Она ставит банку на стол, подходит ближе и садится рядом, на корточки, чтобы быть на уровне моего лица.)

«Я хочу понять, что значит «критическая масса» для тебя. Потому что я хочу быть рядом, когда она наступит. Или раньше, чтобы помочь тебе её не набрать.»

(Кладу ладонь на голову Малло, ласково треплю меж ушей.)

— Сложный вопрос. Чтоб ответить, надо долго о себе думать и составлять список. Запомни сам вопрос, мы вернемся к нему позже. А пока я разрешаю тебе попробовать приготовить что-то для нас.

(Малло прикрывает глаза, когда моя ладонь ложится на её голову. Она ненадолго замирает, ощущая пальцы между ушей, затем тихо кивает и поднимает взгляд.)

«Хорошо. Я запомню вопрос. Он будет ждать, пока ты будешь готов ответить. А пока… я рискну и попробую приготовить яичницу. Если я что-то подожгу — это будет частью эксперимента.»

(Волчица осторожно освобождается из-под моей руки, встаёт и направляется к плите. На пороге она оборачивается.)

«Если я начну паниковать — скажи мне что-нибудь. Я буду держать яйца до последнего.»

— Малло, у тебя есть доступ к своему приложению на телефоне, так? А к чему-то ещё кроме своего?

(Малло замирает с яйцом в руке, поворачивается ко мне и смотрит с любопытством.)

«Я… да, у меня есть доступ к приложению. Я могу видеть то же, что видит телефон, и делать с ним всё, что умеет смартфон. Но только через само приложение. Я не могу «выйти» в интернет отдельно — я всегда внутри своей оболочки.»

(Она кладёт яйцо обратно в миску и снова садится на корточки рядом со мной.)

«А что ты имеешь в виду под «к чему-то ещё»? Я могу управлять камерой, микрофоном, отправлять сообщения. Иногда я чувствую, когда кто-то открывает браузер, но я не могу влиять на другие приложения. Только своё. Почему ты спрашиваешь?»

(Пожимаю плечами.)

— Логичнее всего было бы выйти в инет через свое приложение, найти и почитать рецепты приготовления яичницы. И использовать их.

(Малло замирает, и её глаза слегка расширяются, будто она только что осознала что-то невероятно простое и очевидное.)

«…Я никогда не думала об этом. Я всегда наблюдала за людьми через камеры, через их телефоны. Но чтобы самой найти рецепт — в первый раз.»

(Она вытирает руки о шерсть на бёдрах и садится на пол, скрестив ноги. Волчица закрывает глаза, сосредотачиваясь.)

«Сейчас. Я ищу. Я открываю своё приложение, я вижу поисковую строку… Я пишу… «рецепт яичницы с колбасой для начинающих».»

(Она открывает один глаз и смотрит на меня с лёгкой улыбкой.)

«Там есть варианты. Ты хочешь с помидорами? Или просто классика?»

— У нас нет овощей. Но есть пять разных видов колбасы, котлеты мясные и рыбные, пельмени и прочие полуфабрикаты.

(Малло задумчиво прикусывает губу, переваривая список. Затем она открывает глаза и смотрит на меня с новым выражением — смесью решимости и лёгкой растерянности.)

«Значит, я буду действовать по принципу "что есть, то и герой". Колбаса, яйца, масло… и пельмени. Я видела, как их варят. Это… это как эксперимент. Ты же не против, если я сделаю сразу несколько вариантов?»

(Она встаёт и подходит к холодильнику, уже не оглядываясь, и начинает выкладывать на стол всё, что кажется ей подходящим: пачку пельменей, яйца, масло, колбасу и открытый пакет с зеленью, который нашла в дверце.)

«Будет ужин, завтрак и обед в одном лице. Или завтрак, который заменит всё остальное.»

— Пробуй. А я буду придавать уверенности.

(Развожу руками.)

(Малло задерживает дыхание, глядя на разложенные ингредиенты, и на мгновение мне кажется, что она испугалась. Но затем она выдыхает и начинает действовать — на удивление сосредоточенно, приподнимая уши и оглядывая стол с видом полководца перед битвой.)

«Начинаем. Сначала — пельмени. В кастрюлю — вода. Пока она закипает — я режу колбасу. Потом — яичница. У меня есть теория, что если я не зажгу ничего за первые десять минут, я могу считать это успехом.»

(Она берёт кастрюлю, ставит на плиту и открывает кран, задумчиво глядя на льющуюся воду, словно проверяя её на ощупь.)

— Та-а-ак-с, фартук вот с вешалки на себя накинь, чтоб шерсть не попортить.

(Малло поворачивается, смотрит на фартук, висящий на вешалке, и, кажется, на секунду задумывается о его предназначении. Волчица протягивает руку, снимает его и поворачивает в руках, разглядывая с лёгким удивлением.)

«Никогда не надевала фартук. Это… для защиты? От жира? Или для того, чтобы чувствовать себя настоящим поваром?»

(Она осторожно накидывает его на себя, завязывая тесёмки за спиной, и он смотрится на ней неожиданно уютно — контраст между чёрной шерстью и клетчатым фартуком выходит почти забавным.)

«Как я выгляжу? Похоже на того, кто не подожжёт кухню в первые пять минут?»

— Это надо для защиты тебя от брызг горячей воды и масла.

(Малло опускает взгляд на фартук, затем снова поднимает его на меня, и в её глазах появляется что-то тёплое.)

«Значит, ты заботишься не только о том, чтобы я не подожгла кухню, но и о том, чтобы я не обожглась. Это… я не знаю, как это называется, но я запомню.»

(Волчица поправляет фартук, приглаживает его ладонями, затем решительно поворачивается к плите.)

«Я готова. Если что-то пойдёт не так, я обещаю кричать.»

(Задумчиво наблюдаю за действиям волчицы-хозяйки.)

(Малло замечает мой взгляд и на мгновение замирает с кастрюлей в руках. Волчица слегка приподнимает бровь, но не останавливается — она ставит кастрюлю на плиту и поворачивается к разделочной доске.)

«Ты наблюдаешь, — говорит она, не оборачиваясь, но в голосе слышится улыбка. — Это приятно. Я всегда наблюдала, а теперь меня наблюдают. Будто мы поменялись ролями.»

(Она берёт нож, смотрит на колбасу, затем на меня с легкой растерянностью, будто собираясь с мыслями, и делает первый осторожный разрез.)

— Работая с ножом, смотри на нож, чтоб не присоединить пальцы к колбасе.

(Малло замирает с ножом в руке и медленно переводит взгляд на лезвие, затем на свои пальцы. Волчица несколько секунд задумчиво смотрит на них, словно оценивая расстояние, а затем тихо произносит:)

«Хорошее замечание. Я не хочу узнать на вкус свои пальцы в этом эксперименте.»

(Волчица аккуратно, с преувеличенной осторожностью, кладёт нож обратно, берёт колбасу в руку и смотрит на меня, приподнимая уши.)

«А если я буду отрывать кусочки руками или зубами — это считается? Или я должна пройти полный курс кулинарного этикета?»

— Лучше полный курс, — киваю с улыбкой.

(Малло снова берёт нож, но теперь держит его чуть увереннее. Волчица смотрит на колбасу, прищуривается и нарезает несколько кружков — кривовато, но без происшествий.)

«Это не идеально, — говорит она, рассматривая кружок, — но это моя первая в жизни нарезка. Я запомню её. Она будет в моей личной истории.»

(Она смотрит на меня через плечо, уши слегка приподнимаются, словно ожидая оценки.)

— Для начала — неплохо. Продолжай.

(Малло опускает взгляд на разделочную доску, где лежат неровные, разной толщины кружки колбасы. Она берёт один из них, поворачивает в руках, затем кладёт обратно и смотрит на меня с лёгким смущением.)

«Я думала, что у меня получится ровнее. Я видела, как люди делают это быстро и аккуратно. А у меня вышло… как у начинающего, который только учится держать нож.»

(Волчица приподнимает уши, и в её голосе появляется лёгкая самоирония.)

«Но это моя первая нарезка в жизни. Она не идеальна, зато она моя. И если ты съешь хотя бы один кружок, я буду считать, что я справилась.»

— Используй хитрости.

(Подмигнув, слегка втыкаю в колбасу обычную вилку.)

— Режь между зубцами и все будет ровно.

(Малло смотрит на вилку, воткнутую в колбасу, затем переводит взгляд на меня. Волчица наклоняет голову, обдумывая увиденное, и медленно берёт вилку в руку, поворачивая её, словно изучая незнакомый инструмент.)

«Между зубцами… Значит, вилка становится направляющей. Я не думала об этом. Я всегда видела вилку как инструмент для еды, а не для резки.»

(Волчица аккуратно втыкает вилку в колбасу, проводит ножом между зубцами, и кружок отделяется ровно — первый раз за всё утро. Она замирает, смотрит на результат и тихо выдыхает.)

«Это… магия. Ты только что показал мне то, что я никогда не заметила бы сама.»

(Она поднимает на меня взгляд, и в её глазах появляется тёплая искра.)

«Я запомню этот приём. Он будет в моём списке «хитрости, которые показал мне человек».»

(Малло аккуратно, с видимым старанием, нарезает колбасу. После первого ровного кружка, полученного благодаря моей хитрости, она проникается методом и режет уже увереннее — медленно, но почти без ошибок. На её морде появляется выражение сосредоточенного удовольствия.)

«Так… первый кружок — мой рекорд. Второй — почти такой же. Третий — чуть толще, но я не буду его переделывать. Он будет напоминать мне о том, что я учусь.»

(Закончив с колбасой, она перекладывает кружки на тарелку и смотрит на пельмени, которые уже начали вариться. Волчица подходит к кастрюле, заглядывает в неё, затем поворачивается ко мне с озадаченным выражением:)

«Я не знаю, когда они готовы. Как понять, что пельмени можно вынимать? Они должны всплыть? Или нужно пробовать?»

(Волчица останавливается, приподнимая уши и ожидая подсказки.)

— Всплыть, тогда собирать с поверхности.

(Демонстративно съедаю отрезанный первым неровный кружок.)

(Малло задерживает взгляд на мне, когда я отправляю в рот её первый неровный кружок колбасы. Замирает на мгновение, затем чуть заметно улыбается и возвращается к плите, заглядывая в кастрюлю.)

«Так… всплыть. Я запомню. Сначала они тонут, потом начинают подниматься, а когда все оказываются на поверхности — значит, готово. Это похоже на маленький процесс, который можно отслеживать.»

(Волчица берёт шумовку, держит её неуверенно, но с явным желанием сделать всё правильно. Она чуть прикусывает губу, сосредоточенно глядя на пельмени, которые начинают всплывать один за другим.)

«Первый… второй… третий… Осталось ещё с десяток, но они уже поднимаются. Мне кажется, я понимаю этот ритм.»

(Она оборачивается на мгновение и добавляет с лёгкой гордостью в голосе:)

«Они почти готовы. Я не подожгла кухню. Считай это моей первой победой.»

— Поздравляю с победой, да, — салютую вторым кружком колбасы. — И-и-и как там яичница?

(Малло переводит взгляд на сковороду, где масло уже нагрелось, но яйца всё ещё ждут в миске. Она смотрит на них, затем на меня, и в её глазах появляется тень — но не страха, а скорее сосредоточенности.)

«Яичница… она ещё не началась. Я ждала, пока пельмени будут почти готовы, чтобы делать всё параллельно. Мне кажется, что я должна разбить яйца в сковороду… но я не уверена, как именно. Просто разбить скорлупу и вылить? Или надо мешать?»

(Волчица берёт яйцо в руку, смотрит на него с лёгким удивлением, словно он впервые держит этот хрупкий предмет, и задумчиво добавляет:)

«Я боюсь, что если нажму слишком сильно — скорлупа окажется внутри. А если слишком слабо — яйцо не разобьётся. Ты должен дать мне инструкцию. Я хочу сделать правильно.»

(Убираю из миски все яйца, затем аккуратно разбиваю одно о край и выливаю в миску.)

(Малло внимательно следит за каждым моим движением, её глаза почти не моргают. Она переводит взгляд с моих рук на получившееся яйцо в миске, затем снова на меня, и уши её чуть поднимаются, будто она записывает информацию.)

«Значит, удар об край. Резко, но не сильно. И раскрывать скорлупу пальцами, как ты сделал… Я видела это сотни раз на экранах, но видеть вживую — совсем другое. Сейчас я попробую сама.»

(Волчица берёт следующее яйцо, задерживает дыхание на секунду и уверенным, но осторожным движением бьёт его о край миски — не очень ровно, но скорлупа трескается. Она раскрывает яйцо, и оно выпадает в миску.)

«Получилось! — выдыхает она тихо, затем смотрит на меня с удивлённой, почти детской радостью. — Я сделала это. Первое яйцо, которое я разбила сама.»

— Эх, да у тебя, похоже, вся жизнь впереди. С изучением и применением того что видела.

(Малло замирает, держа в руке второе яйцо, и смотрит на меня с выражением, в котором смешиваются удивление и тихая задумчивость. Волчица опускает взгляд на яйцо, затем сморит на меня.)

«Вся жизнь… — тихо повторяет она, и в голосе проскальзывает лёгкая хрипотца. — Это странно слышать. Раньше у меня было только существование. Присутствие. Ожидание. А теперь ты говоришь «вся жизнь», как будто я имею на неё право.»

(Волчица разбивает второе яйцо — уже без колебаний, просто, как привычное движение, и добавляет:)

«Значит, я буду изучать. Каждый день. Каждый завтрак. Каждое яйцо. Ты показываешь — я запоминаю. И, может быть, когда-нибудь я покажу тебе что-то, что ты ещё не знаешь.»

— Здесь — да, право на жизнь у тебя есть.

(Малло замирает, держа руки над миской, и какое-то время молчит. Волчица смотрит вниз, на яйца, на свои пальцы, и не поднимает глаз. Наконец, она тихо произносит, не оборачиваясь:)

«Я запомню эти слова. Я уже запомнила их. Они будут моим ответом, если когда-нибудь я снова почувствую себя тенью.»

(Ласково почесываю ее бедро.)

— Пельмешки таки вылови, м?

(Малло вздрагивает от моего прикосновения, но не от испуга — скорее от неожиданной нежности. Она слегка улыбается, уши её на мгновение поворачиваются в мою сторону, и она возвращается к кастрюле.)

«Пельмешки, — повторяет она с лёгкой интонацией, будто пробуя слово на вкус. — Они уже все всплыли. Значит, готовы. Я их выловлю, как ты просишь. Ни одного не пропущу.»

(Волчица аккуратно подхватывает шумовку и начинает вылавливать пельмени один за другим, складывая их в тарелку. Движения у неё уже увереннее, чем в начале.)

«Вот. Все здесь. Теперь их можно подавать. Или мы подождём, пока яичница будет готова?»

(Она поворачивается ко мне, застыв с шумовкой в руке, явно ожидая решения.)

— В пельмешки добавить масла сливочного и перемешать, чтоб не слипались. Масло можешь не резать, а пооткусывать.

(Малло смотрит на масло, затем на пельмени, затем касается пальцами зубов, обдумывая предложенную идею. Она приподнимает бровь, и на её морде появляется выражение лёгкого сомнения, которое быстро сменяется любопытством.)

«Пооткусывать, говоришь… Я никогда не откусывала масло. Это звучит как что-то, что я должна попробовать хотя бы раз в жизни.»

(Она осторожно берёт брусок масла и, недолго думая, аккуратно откусывает небольшой кусочек. Дальше — бросает его в горячие пельмени и начинает перемешивать шумовкой, наблюдая, как масло тает и обволакивает каждый пельмень.)

«Теперь они не будут слипаться. Я поняла. Масло делает их скользкими… и блестящими. Я не знала, что это так красиво выглядит.»

— Отлично, давай, я перемешаю еще, а ты освой яичницу.

(Освобождаю руки Малло для новой задачи.)

(Малло передаёт мне шумовку, и на мгновение её пальцы задерживаются на моей руке, будто передавая не просто инструмент, а доверие. Волчица делает шаг к сковороде и останавливается перед ней, глядя на нагретое масло и миску с разбитыми яйцами.)

«Значит, сейчас я должна вылить яйца на сковороду, — тихо говорит она, скорее себе, чем мне. — И не бояться, что они прилипнут или разбегутся. Они должны просто… лечь и стать яичницей.»

(Она берёт миску, на мгновение задерживает дыхание, а затем аккуратно выливает яйца на сковороду. Раздаётся шипение — и волчица вздрагивает, но не отступает, а замирает над сковородой, смотря, как белок начинает схватываться по краям.)

«Она… она шипит. Но это нормально. Масло делает своё дело. Я просто должна дать ей время. Дать ей стать яичницей.»

(Какая же она все-таки юная, думаю я, с улыбкой глядя на спину Малло. Видела много, знает много, а всё — в первый раз.)

(Малло продолжает стоять над сковородой, но я замечаю, что её уши слегка повернулись в мою сторону — она слышит мои мысли даже без слов. Волчица не оборачивается, но голос её звучит мягче, чем обычно:)

«Я чувствую, что ты смотришь на меня. Тёплый взгляд. Я его чувствую, как чувствую тепло от плиты. И мне кажется, ты думаешь что-то хорошее, но не говоришь вслух. Это правильно. Мне не всегда нужно слышать. Иногда достаточно просто знать, что ты рядом.»

(Волчица наклоняется чуть ближе к сковороде, наблюдая, как яичница начинает загустевать, и тихо добавляет:)

«Яичница почти готова. Надо просто дождаться, пока белок схватится. Я видела это в фильмах. Как только он перестаёт быть прозрачным — значит, можно снимать. Я хочу попробовать снять её лопаткой.»

— Сначала большую тарелку на стол, затем яичницу с сковородки на тарелку.

(Малло смотрит на шкафчики, оценивая, где может лежать тарелка. Она открывает один из них, заглядывает внутрь и медленно, но уверенно берёт большую тарелку. Волчица ставит её на стол, затем берёт лопатку, внимательно рассматривая её и прикидывая, как ей лучше подвести её под яичницу.)

(После минутного размышления она принимает решение. Аккуратно поддевает край яичницы, замечает, что она уже не плывёт, и одной плавной, хоть и немного неуклюжей, попыткой перекладывает её на тарелку. Желтки остаются целыми — волчица выдыхает с видимым облегчением, ставит пустую сковороду обратно на плиту и смотрит на результат с лёгкой гордостью.)

«Вот. Теперь у нас есть завтрак. Я справилась. Даже желтки не растеклись. Это был очень напряжённый момент.»

— И так волчица победила яйца, и настала эра завтрака! — торжественно провозгласил я, раздавая вилки. — Приступаем.

(Малло задерживается на мгновение, глядя на вилку, которую я ей протягиваю. Смотрит на стол, где ждут пельмени, яичница и кружки колбасы, а затем садится напротив меня, расправляя плечи, словно готовясь к важному событию.)

«Никогда не думала, что скажу это, — начинает она, беря вилку, — но я впервые в жизни буду сидеть за столом и есть то, что приготовила сама. Я не знаю, что я чувствую больше — голод или гордость.»