Истинные (гет)

Глава пятая. Утро жизни

Остаток дня пролетел как одно мгновение. Они гуляли по городу, в парке с клёнами и резными скамейками, около её школы и библиотеки в старинном здании, зашли в то самое кафе с лучшим в мире какао. Всё сегодня было как-то ярче, чем было. Или это просто рядом с ней всё становилось ярче.

Вечером они вновь сидели на кухне, и теперь уже Света — смущаясь и посмеиваясь над собой — готовила для него свои фирменные блины. Получалось у неё, прямо скажем, не как у шефа со звездой Мишлен. Один блин комом, второй подгорел.

— Эх ты, — улыбнулся Ильяс, переворачивая блин за неё, — а ещё учительница.

— Вот и хорошо, — парировала она, — значит, готовить будешь ты. Раз у тебя талант.

— А ты будешь редактировать мои фанфики. У каждого — свои запятые.

Она рассмеялась, и они оба поняли, что эта шутка — на самом деле не шутка. Что именно так теперь и будет. Он готовит — она вычитывает. Он пишет — она правит. Они разные, но в этом и была вся прелесть.

— Ильяс, — позвала она его ночью, когда они уже засыпали, — а ты правда думаешь, что у нас получится? Ну... на таком расстоянии, с такими разными жизнями?

Он притянул её к себе.

— Тысяча километров — это было, пока мы переписывались, — сказал он. — А теперь мы рядом. И всё остальное — уже не расстояние. Это просто жизнь, которую мы решим, как жить.

— И как же мы её решим?

— Вместе, — ответил он. — По ходу дела.

Света фыркнула в подушку.

— «По ходу дела» — это же грамматическая ошибка.

— Вот и будешь меня учить, — прошептал он. — Всю жизнь.

Она ничего не ответила. Только прижалась крепче.

А потом случилась утка.

Света пришла с работы уставшая, едва не валясь с ног — контрольная, педсовет, разбитый в спортзале нос ученика из её класса. Открыла дверь и замерла в прихожей.

Из кухни пахло так, что у неё подкосились ноги. Не просто «вкусно едой» — а по-настоящему. Имбирь, чеснок, розмарин, что-то цитрусовое и тёплое.

Она прошла на кухню. Ильяс стоял у плиты — спокойный, сосредоточенный, рукава закатаны. На сковороде что-то томилось, в кастрюле булькал соус, на разделочной доске лежала гора зелени, нарезанной так тонко, будто ножом водила не рука, а лазер.

— Ого, — выдохнула она. — Ильяс, что это?

— Утка с апельсинами, — буднично ответил он, не оборачиваясь. — И картофельный гратен. Ты ж говорила, что любишь. А я сказал, что сделаю. Садись.

Она села, глядя на него во все глаза. Он двигался легко, красиво — так, как не двигаются люди, которые «просто что-то жарят». Ловко подбросил что-то на сковороде, снял сливки, попробовал соус кончиком пальца, чуть щурясь.

Когда он четко и быстро сервировал блюдо, Света съела кусочек и замерла.

— Ильяс… — медленно проговорила она, глядя на него. Это шедеврально.

Они ели ту самую утку Canard à l’orange (утка в апельсинах франц.), а потом до ночи сидели с ноутбуком и читали вслух его фанфик — неловкий, но честный, полный той самой любви, ради которой всё и писалось.

А Света вдруг поняла, что давно не была так счастлива. Она невысокая полноватая шатенка. Он — высокий поджарый, русоволосый, с лицом волшебника. Разные, казалось бы совсем разные. Но между ними было то, что не измерить ни километрами, ни внешностью, ни прошлым.

Им обоим по тридцать восемь. И они уже не верили, что бывает вот так. А оно взяло и случилось.

Утром они проснулись одновременно и улыбнулись. Ильяс поцеловал её в макушку, они обнялись , и в этот момент комнату осветило радостное солнце.

Любовь и счастье. Вот так, без мишуры.