Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Леса Страны Огня полностью оправдывали свое название. В лучах полуденного солнца листва вековых деревьев казалась отлитой из чистого золота и багрянца, а густой, насыщенный запахами хвои и влажной земли воздух обволакивал, словно теплое одеяло.

Где-то там, в километре левее, по широкому, утрамбованному тракту неспешно двигалась главная процессия. Там, окруженный плотным кольцом из Двенадцати ниндзя-защитников и джонинов Листвы, ехал настоящий Даймё.

Но у Команды Хиро была иная, скрытая от посторонних глаз миссия. Прямо под ними, по узкой и куда более дикой лесной дороге, идущей параллельно главному тракту, катился точно такой же роскошный паланкин. Внутри него, изнывая от тряски и нервного напряжения, сидел загримированный казначей. Экипаж-обманка. Классическая уловка шиноби.

Официально командование оценивало вероятность нападения на этот фальшивый кортеж как «крайне низкую», потому и доверило его охрану команде генинов. Однако Хиро, как опытный чунин и бывший АНБУ, понимал истинный смысл приказа: они были идеальной, правдоподобной приманкой, чья главная задача в случае серьезной атаки — выжить и успеть подать сигнал основному конвою.

Четыре тени бесшумно скользили по толстым ветвям деревьев, сопровождая фальшивый экипаж. Хиро двигался в авангарде, синхронизируя свои прыжки с неспешным ходом тягловых лошадей внизу. За три года в АНБУ стремительные марш-броски стали для него второй натурой, и теперь эта вынужденная медлительность кортежа требовала даже большей концентрации, чем обычный бег. Впрочем, такой темп играл им на руку: он позволял юным подопечным экономить силы, сохранять ровное дыхание и внимательно следить за окружением.

— И всё-таки это нечестно, — нарушил тишину недовольный шепот Тенмы. Мальчишка перепрыгнул на соседнюю ветку, чуть не споткнувшись о выступающий корень, и нагнал куноичи. — Нам дали первую миссию ранга «С» по защите Даймё! А в итоге мы охраняем какую-то подставную утку и прыгаем по веткам в этой глуши, как белки. Мы даже настоящего паланкина в глаза не видели!

Шинко, не сбавляя скорости, закатила глаза.

— Тенма, ты можешь хоть час помолчать? Хиро-сенсей же ясно объяснил: экипаж-обманка — это важнейшая часть стратегии. Если убийцы не идиоты, они могут решить, что Даймё тайно едет именно по этому заброшенному пути, подальше от лишних глаз.

— Да кто вообще на нас нападет? — отмахнулся Тенма, уворачиваясь от хлесткой ветки. — Мы в самом сердце Страны Огня. Тут даже бандиты давно перевелись. К тому же, все знают, что настоящая охрана во главе с Двенадцатью защитниками идет по тракту. Наша «приманка» никому не нужна.

Хиро, двигавшийся в авангарде, плавно остановился на широкой ветви дуба и поднял руку, приказывая команде замереть. Генины мгновенно послушались, рассредоточившись по соседним стволам. Внизу, поскрипывая колесами, медленно проползал фальшивый паланкин.

— Тенма, твое легкомыслие — это твой главный враг, — голос Хиро звучал тихо, но в нем проскальзывали металлические нотки, заставившие мальчика виновато втянуть голову в плечи. — Запомни первую заповедь шиноби в дозоре: тишина убивает. Когда лес вокруг тебя шумит — птицы поют, ветер гудит, звери бегают — ты в безопасности. Но когда лес замолкает...

— ...значит, рядом хищник, — бесстрастно закончил фразу Итачи.

Учиха сидел на корточках на соседней ветке, идеально сливаясь с тенями листвы. Его темные глаза не отрывались от густых зарослей папоротника впереди по курсу их экипажа. В отличие от расслабленного Тенмы, Итачи был напряжен, как натянутая струна. Он дышал ровно, но его пальцы уже покоились на клапане подсумка с сюрикенами.

Хиро с одобрением посмотрел на гения.

— Верно. Наша задача — не просто охранять эту обманку, но и остаться в живых, чтобы поднять тревогу. Держите строй и не теряйте концентрацию.

Прошло еще пара часов тягучего, монотонного продвижения. Солнце начало клониться к западу, удлиняя тени вековых дубов и окрашивая лес в багровые тона. Мерный скрип колес фальшивого паланкина убаюкивал, но Команда номер два продолжала бдительно скользить по ветвям.

Внезапно Хиро замер, резко выбросив руку со сжатым кулаком. Генины остановились как вкопанные.

Прямо по курсу их экипажа, метрах в двадцати впереди, стояла одинокая человеческая фигура.

Хиро почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, а дыхание на секунду перехватило. Как?! — билась в голове единственная мысль. Как этот человек оказался здесь? Бывший АНБУ, привыкший сканировать окружение на сотни метров вокруг, не уловил ни хруста ветки, ни шороха листьев, ни малейшего всплеска чакры. Незнакомец словно соткался из самого воздуха, нарушив все законы физики и скрытности шиноби.

Тишина, окутавшая лес, давила на барабанные перепонки. Словно весь мир вокруг замер, предвещая катастрофу.

Хиро не стал медлить ни секунды. Толчок от ветки — и он стремительной тенью сорвался вниз, тяжело и уверенно приземлившись на землю прямо перед паланкином Даймё. Пыль и сухие листья взметнулись от удара его подошв.

— Тенма, Шинко, Итачи — назад! — голос Хиро прозвучал хлестко, как удар кнута, не оставляя места для споров или юношеского героизма. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на них, держа всё внимание на враге. — В бой не вступать! Ваша единственная задача — охранять Даймё!

Сзади послышался короткий шорох — генины послушно перегруппировались, закрывая собой повозку. Хиро спиной чувствовал их напряжение, но сильнее всего он ощущал присутствие Итачи. Восьмилетний гений замер, готовый в любой момент активировать свои навыки, но приказ командира для него был законом.

Человек в маске сделал ленивый, почти небрежный шаг вперёд. Его руки свободно висели вдоль тела, а фигура в тёмном плаще не выражала ни капли агрессии. Но именно это и пугало больше всего. Хиро, прошедший через суровую школу АНБУ, не чувствовал от незнакомца вообще ничего — ни колебаний чакры, ни жажды крови, ни даже шороха травы под его ногами. Словно перед ними стоял призрак.

Хиро слегка присел, смещая центр тяжести, и впился взглядом в единственную прорезь маски. Ему нужно было прочесть этого ублюдка. Понять траекторию его движений, заметить малейшее сокращение мышц, уловить направление взгляда скрытого глаза. Вглядываясь в эту непроглядную черноту прорези, Хиро на долю секунды показалось, что мир вокруг странно мигнул — как будто он просто на мгновение зажмурился от резкого порыва ветра или яркого солнечного блика, пробившегося сквозь кроны деревьев. Короткое, естественное мышечное сокращение. Хиро даже не обратил на это внимания, списав на запредельный выброс адреналина. Напряжение в его венах достигло пика.

— Кто ты такой? — холодно спросил Хиро. В том что перед ним стоит шиноби он не сомневался. Каждый мускул его тела был натянут, как тетива лука. — Нападение на официальный конвой Страны Огня — это смертный приговор. За тобой придёт вся Коноха.

Незнакомец слегка наклонил голову набок, словно искренне размышляя над его словами. Голос, раздавшийся из-под маски, оказался на удивление глухим, низким и пугающе спокойным:

— Коноха... Вы, люди из больших деревень, так гордитесь своими скрытыми силами. Но мир гораздо шире, чем вам кажется.

— Мне плевать на твою философию, — отрезал Хиро, понимая, что этот разговор — лишь пустая трата времени. Враг не собирался отступать, а значит, договариваться не о чем. — Убирайся с дороги. Живым ты отсюда не пройдёшь.

— Как самоуверенно, — тихо, почти с жалостью отозвался человек в маске. — Что ж... попробуй останови меня.

Пустые разговоры кончились. Диалог зашёл в тупик, и Хиро принял решение. Внутри него вспыхнул яростный, чистый огонь решимости. За его спиной стояли дети. Трое зелёных генинов, которые верили ему.

Хиро резко выдохнул. Чакра мощным потоком хлынула по его каналам, мгновенно взрывая мышцы ног дикой энергией. Земля под его ногами треснула, комья грязи взлетели в воздух.

Сорвавшись с места на максимальной скорости, Хиро превратился в размытую полосу. Он полностью контролировал ситуацию, он видел каждое мимолетное движение врага и был готов размазать этого ублюдка по лесной поляне.

Расстояние сократилось в мгновение ока. Хиро выбросил руку вперед, и его танто, выхваченный из-за спины, прочертил в воздухе смертоносную дугу. Человек в маске плавно качнулся назад, пропуская лезвие в миллиметре от ткани своего плаща.

«Быстрый. Но я быстрее», — мелькнуло в голове Хиро. Опыт АНБУ включился на полную мощность. Без секундной задержки он левой рукой метнул веер кунаев со смещенным центром тяжести, заставляя врага уклоняться вправо — именно туда, куда нужно.

Быстрая серия печатей и Хиро коротко хлопнул ладонью по земле.

Поляна под ногами незнакомца пошла трещинами, вздыбливаясь остроконечными каменными шипами и отрезая ему пути к отступлению. Врагу пришлось подпрыгнуть, зависая в воздухе — идеальная мишень. Хиро уже на лету складывал новые ручные печати.

Из ближайшего ручья вырвался плотный, жгучий поток, устремляясь к ногам человека в маске, чтобы скрутить его и швырнуть на камни. Но незнакомец извернулся под неестественным углом, каким-то чудом проскользнув сквозь водяные путы.

В этот момент Хиро ощутил что-то странное. Когда водяной поток с грохотом обрушился на землю, звук удара показался странно глухим, будто донесся сквозь толстый слой ваты или из-под толщи воды. Хиро на мгновения нахмурился, но тут же отбросил эту мысль. Времени отвлекаться не было.

Враг приземлился на колено, и Хиро ринулся в ближний бой.

Танто мелькал с бешеной скоростью. Удары сыпались один за другим. Враг только блокировал и уклонялся, но Хиро буквально кожей чувствовал, что зажимает его в угол. Каждый шаг, каждый замах чунина были выверены годами тренировок. Он читал траектории противника, как открытую книгу.

Вдруг в самой глубине груди, прямо за ребрами, вспыхнула резкая, жгучая, тупая боль. Она разлилась горячим свинцом, на мгновение полностью перекрыв кислород.

«Черт... Выложился на сто двадцать процентов, просто сбил дыхание от перенапряжения. Надо заканчивать», — мысленно прикрикнул на себя Хиро, сквозь силу гоня чакру по каналам еще быстрее.

Он пошел на финальный штурм. Обманный финт кунаем, резкий разворот, и Хиро, проскочив под рукой незнакомца, нанес чистый, идеальный удар танто снизу вверх.

Сталь с хрустом рассекла плотную ткань плаща на плече врага. Наружу брызнула темная кровь.

Человек в маске резко отпрянул, прижав ладонь к раненому плечу. Его скрытый взгляд, казалось, изменился — в нем больше не было прежней скуки.

— Надо же... Достойный напор для обычного чунина. Я недооценил тебя, — глухо произнес он.

Незнакомец сделал стремительный прыжок назад, растворяясь в густых кронах деревьев. Его чакра, и без того едва уловимая, исчезла окончательно. Он отступил. Побежал.

Хиро медленно опустил танто. Клинок слегка подрагивал от колоссального перенапряжения. Сердце бешено колотилось в ребра, готовое выпрыгнуть наружу. Но на смену ярости боя пришло невероятное, пьянящее чувство облегчения и гордости.

Он смог. Он защитил своих ребят. Генины позади него были в безопасности, фальшивый Даймё цел, а враг позорно сбежал, получив отпор. Хиро глубоко, прерывисто вздохнул, пытаясь унять непроходящую жгучую боль в груди.

Он расслабил плечи, на лице появилась усталая, но облегченная улыбка. Он повернулся назад, собираясь сказать генинам, что опасность миновала, что они справились...

— Всё кончено, ребя... — слова застряли в горле.

Хиро попытался сделать глубокий вдох, но легкие наотрез отказались слушаться. Вместо живительного воздуха грудную клетку изнутри прошила такая дикая, разрывающая боль, что в глазах на мгновение потемнело. Горло моментально заполнил соленый, горячий вкус крови.

И в ту же секунду мир вокруг сошел с ума.

Шум ветра в кронах деревьев, журчание ручья, шорох листьев — все звуки леса резко, в один щелчок, выключились, погружая пространство в абсолютный, мертвый вакуум. Но тишина длилась всего мгновение. Сквозь глухой, неестественный гул, будто из-под толщи воды, в его барабанные перепонки ворвались истошные, полные первобытного ужаса крики.

— Сенсей! СЕНСЕЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ОЧНИТЕСЬ! — это был сорванный, панический голос Тенмы.

— Хиро-сенсей! Кровь... её слишком много! Итачи, сделай что-нибудь! — навзрыд хрипела Шинко.

Хиро замер, дезориентированный и ошарашенный. Перед его глазами лесная поляна, на которой он только что вел бой, вдруг пошла зигзагообразными трещинами. Пространство пошагово, с сухим хрустом осыпалось вниз, точно разбитое зеркало. Осколки иллюзии падали, обнажая под собой страшную, невозможную реальность.

Когда последний кусок ложной картинки рухнул, Хиро с леденящим ужасом осознал: он вовсе не стоит на ногах.

Он лежал на спине на холодной, сырой земле, глядя снизу вверх на раскачивающиеся кроны деревьев.

Хиро окружали его ученики. Они стояли перед ним на коленях. Размытое зрение с трудом сфокусировалось на их лицах. Шинко, вся в слезах, судорожно прижимала ладони к его груди, но багровая, густая кровь всё равно толчками просачивалась сквозь её пальцы, заливая жилет шиноби. Рядом бледный как смерть Тенма тряс его за плечо.

Физический шок наконец полностью догнал сознание Хиро. Боль в груди стала абсолютной, выжигая остатки сил, и он понял, что эта рана смертельна.

Каждый вдох давался с нечеловеческим трудом, отзываясь в горле хрипом и клокотанием крови. Зрение Хиро стремительно размывалось, превращая лица учеников в дрожащие бледные пятна. Холод расползался от груди по всему телу, и сознание удерживалось лишь на остатках чудовищного волевого усилия.

Он приоткрыл окровавленные губы и сквозь силу вытолкнул хриплый, едва слышный шепот:

— Что... произошло?..

Шинко судорожно всхлипнула, её плечи тряслись, а ладони уже полностью окрасились в багровый цвет. Тенма, размазывая слезы и грязь по лицу, заговорил — его голос срывался на истерический фальцет, душимый рыданиями:

— Вы просто застыли, сенсей!.. Как только вы посмотрели на него, вы... вы замерли с остекленевшим взглядом! Вы вообще не двигались! — мальчик задохнулся от слез, но продолжил, указывая дрожащей рукой в сторону обломков. — Он просто подошел к вам... ударил вас кунаем в грудь, сломал паланкин одним ударом, а потом... посмотрел внутрь, сказал: «Пустышка. Какая скука», — и просто исчез! Он даже не стал драться с нами!

Хиро слушал этот сбивчивый плач, и в его угасающем разуме наконец сложилась страшная мозаика.

Гендзюцу. Мгновенное, абсолютное, неодолимое.

Один-единственный взгляд сквозь прорезь маски — и опытный АНБУ оказался заперт в собственной голове, пока его тело беззащитно стояло перед палачом. Хиро перевел слабеющий взор на Итачи. Учиха сидел неподвижно, его глаза были широко раскрыты от шока, а в зрачках застыл немой, парализующий ужас. Даже гений клана Учиха, знающий толк в иллюзиях, сейчас выглядел как напуганный до смерти ребенок.

Паники не было. Пришло горькое, леденящее осознание — против такого монстра у них не было ни единого шанса. Но Хиро не мог позволить себе уйти, оставив детей в этом кошмаре. Он должен был дать им опору. Последнюю.

С трудом повернув голову, Хиро поочередно посмотрел на каждого из них.

— Послушайте меня... — его голос стал еще тише, изо рта толчком вытекла струйка крови, но взгляд оставался теплым. — Вы... молодцы. Всё сделали правильно. Не вмешались... остались живы. Это единственное... что имеет значение.

Тенма прижал ладонь к губам, пытаясь сдержать крик, Шинко уткнулась лбом в его окровавленный жилет, тихо воя от бессилия. Хиро нашел в себе силы протянуть дрожащую, слабеющую руку и коснуться плеча Итачи. Юный Учиха вздрогнул, переводя на него свой безумный от потрясения взгляд.

— Итачи... — прохрипел Хиро, чувствуя, как сердце делает свой последний, ленивый толчок. — Ты сильный. Ты сможешь... Присмотри за ними. Береги команду... Живите.

Рука Хиро бессильно соскользнула с плеча мальчика и тяжело упала на примятую траву.

Звуки рыданий Шинко и Тенмы начали отдаляться, превращаясь в неразличимый белый шум. Лес вокруг начал стремительно поглощаться наступающей со всех сторон чернотой. Последнее, что зафиксировал гаснущий разум Хиро — это три силуэта его учеников, склонившихся над ним в абсолютном отчаянии.

Глаза закрылись. Мир окончательно растворился в кромешной, ледяной темноте. Сердце шиноби остановилось.

* * *

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Это было редкое, почти забытое чувство: сознание вынырнуло из глубин сна само, словно тело и разум заранее настроились на особый ритм. Сквозь тонкую ткань штор в комнату просачивался ровный утренний свет. Потолок над головой был смутно знаком — тонкая паутинка трещины в углу, след от старой полки, строгая геометрия балок. Дом окутывала привычная тишина, в которой не было ни тревоги, ни суеты.