"Любовь, Ненависть и Понимание" (гет)

Прошло несколько дней. Фокси перестал вздрагивать при звуке открывающейся двери. Он уже знал: Мангл появится либо за минуту до звонка, либо ровно с первым ударом часов, и всегда — слегка запыхавшаяся, с вечно сбившейся набок прядью. Они сидели рядом. Это стало привычкой. Никто из них не предлагал пересесть, никто не комментировал этот факт. Просто утром Фокси ставил сумку на соседний стул — чтобы никто не занял, — а когда входила Мангл, он убирал её, не поднимая глаз. Она кивала — коротко, почти незаметно, — и садилась.

Эти четыре дня пролетели очень быстро. То же место, тот же сосед за партой. Тот же утренний холод в коридорах и тот же запах мокрой листвы за окном.

Фокси слушал музыку, но уже не на полную громкость. Он оставлял один наушник чуть сдвинутым, чтобы слышать, как она дышит, как шелестит страницами, как иногда бормочет себе под нос формулы или ругательства на незнакомом языке. Она часто поправляла ухо — то левой рукой, то правой, будто оно было отдельным существом со своим характером, которое вечно пыталось сбежать. За эти дни они обменялись от силы двадцатью фразами.

— Ты тоже не любишь кофе, или просто стесняешься пить на парах? — спросила она, мельком взглянув на его вечно пустую кружку, и чуть приподняла бровь в ожидании ответа.

— Люблю, но не из автомата, — ответил Фокси, не поднимая глаз от тетради и пожав плечами, будто это было очевидно.

— Сноб, — фыркнула она, закатывая глаза, но в голосе проскользнула насмешливая теплота.

— Реалист, — парировал он, наконец поднимая взгляд, и уголок его губ чуть дрогнул.

— Разницу объяснишь? — она подалась вперёд, опираясь локтем о парту и с вызовом глядя на него, будто ждала подвоха.

— Сноб выбирает дорогое. Реалист знает, что автоматный кофе — это горячая вода с песком, — ответил он, закрывая тетрадь и разворачиваясь к ней всем корпусом.

Она фыркнула в ответ, но улыбнулась. И с тех пор улыбалась ему почти каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались.

Мангл объяснила почему она не пришла на первую пару, её задержали на кафедре из-за ошибки в расписании. Фокси поймал себя на том, что в тот день он украдкой посмотрел на дверь раз семь. Он убеждал себя, что просто скучно без её ворчания о преподавателях. На самом деле ему было пусто. Но он не думал об этом всерьёз. Он просто ждал пятницу.

В пятницу утро выдалось серым. Небо затянуло плотными облаками, и в аудитории было так темно. Фокси сидел на своём месте, уставившись в окно, где по стеклу медленно ползли первые капли дождя. Мангл пришла за минуту до звонка, мокрая и злая.

— Зонт сломался, — прошипела она, швыряя рюкзак на пол и стряхивая с плеч крупные капли. — Сдох. Навсегда. Я шла под дождём, как последняя дура.

— Ты не дура, — сказал Фокси, даже не поднимая головы, и уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке. — Ты — лисица без зонта. Другое дело.

Она замерла, а потом коротко хохотнула, и Фокси почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Он не знал почему. Просто её смех звучал настояще.

Майк поднялся с места, кашлянул, и аудитория затихла.

— Внимание. Сегодня я объявлю пары для проектов, — начал он, обводя взглядом студентов и поправляя очки. — Тема — свободная, но в рамках дисциплины. Кто-то возьмёт историю, кто-то — механику, кто-то — этику. Решать будете сами. Встречайтесь, обсуждайте, готовьте. Дедлайн через две недели.

Он начал зачитывать список. Каждое имя отзывалось тихим гулом — студенты переглядывались, кивали, вздыхали.

— Фокси Хвостов — Мангл Пайрот.

Фокси повернул голову. Мангл смотрела на него с лёгким удивлением, но её ухо уже привычно упало на лицо, и она машинально убрала его — мягко, с привычной неловкостью.

— Ну, — сказала она, чуть приподняв брови и усмехнувшись, — значит, ты теперь мой напарник.

— А ты — моя проблема, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая ирония, а взгляд на мгновение задержался на её ухе.

Она улыбнулась — остро, дерзко. У неё было несколько улыбок, и Фокси начинал их различать. Эта была боевой. Значит, следующие две недели будут интересными.

Они встретились в холле после последней пары. Дождь уже перестал, но воздух остался сырым и свежим, пахло мокрой листвой и железом.

— Так, — сказала Мангл, растирая руки, чтобы согреться, и её дыхание облачком пара вырвалось в холодный воздух. — У меня есть идея. Тема — «Эволюция живых систем от развлекательных до боевых».

Фокси остановился, засунув руки в карманы толстовки, и нахмурился.

— Это слишком широко. Мы утонем в материале.

— Ну и что? Зато интересно! — воскликнула она, сверкнув глазами, и её ухо снова упало на лицо, но она не обратила на это внимания.

— Интересно — это когда не надо читать десять учебников за неделю, — возразил он, слегка наклонив голову и глядя на неё с лёгкой усмешкой.

— Ты всегда такой пессимист? — спросила она, уперев руки в боки и прищурившись.

— Я реалист. Помнишь? — ответил он, пожимая плечами, и его голос прозвучал спокойно, почти лениво.

Она закатила глаза, но без злости.

— Ладно, предлагай свой вариант.

Фокси на мгновение задумался, почесав затылок под капюшоном.

— Конкретные модели. Например, старые системы безопасности или те, кто вышел из строя. Провальные эксперименты. Природа ошибок.

Мангл прищурилась, и её ухо снова упало на лицо, но она не поправила его.

— Ты говоришь о себе? — спросила она, и в голосе послышался вызов.

— Я говорю о моделях, — ответил он, и его взгляд стал серьёзным.

— Ага. А почему — как ты выразился — «те, кто вышел из строя»? — она сделала шаг ближе, и её глаза сверкнули любопытством.

Он пожал плечами и отвёл взгляд.

— Я знаю про них больше, чем про что-либо другое.

Повисла пауза. Она смотрела на него так, будто он только что открыл дверь, куда ей не разрешали заходить. Но она не стала лезть. Она просто кивнула.

— Ладно. Тогда завтра в библиотеке. В десять. Без опозданий, — она показала на него пальцем, и её голос стал строгим. — И без «у меня не было времени».

— Ты умеешь быть жёсткой, — заметил он, и его бровь поползла вверх.

— Ты даже не представляешь, — ответила она и развернулась, оставив за собой запах мокрой шерсти и осенней прохлады.

Фокси постоял ещё пару секунд, глядя ей в спину, а потом пошёл домой. По пути он думал: «Она умеет слушать. Редко, но умеет». Он улыбнулся собственным мыслям. Но ничего не сказал вслух.

Продолжение следует