Высокий как честь (джен)

Гарри сидел в яме, которую горцы ехидно называли «гостевая комната для важного гостя». Стены — камень, пол — земля, потолок — небо. Кормили раз в день, зато били трижды, иногда больше, если у стражи было хорошее настроение. Гарри давно перестал считать синяки — постоянно сбивался.

А потом пришла она...

Сначала Гарри услышал тяжёлые шаги. Потом тень накрыла яму. Он поднял голову — и сердце упало куда-то в район пяток. Над ним стояла огромная женщина. Плечи — как у кузнеца, руки — как окорока, лицо... Лицо было неприятно похожим на леди Лизу. Только у той оно было менее суровое и обветренное.

Она спустилась в яму. Верёвочная лестница жалобно скрипнула.

— Ты, — прогудела она. — Ты убил моего мужа.

Гарри моргнул. Мозг заработал медленно, но всё же заработал. Муж? Наверняка, такой же здоровяк… Тот самый вождь с бородой, который возглавил нападение на их отряд по дороге в Долину! Гарри смутно припомнил, как вонзил ему меч под рёбра. Да, точно. Он убил её мужа.

— Это было самозащитой, — сказал Гарри. — Он первый начал — махал палицей во все стороны. Я всего лишь...

— Молчать! — она ударила кулаком по стене, и камень треснул. Гарри решил молчать.

— Мой муж мёртв, — продолжила она, и в её голосе появились странные нотки. — А значит, ты должен заменить его. Теперь ты будешь мне мужем. И сделаешь мне детей.

Гарри открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Ничего умного не придумал.

— Я... я не совсем понимаю...

— Чего тут понимать? — она начала снимать с себя кожаную безрукавку. — Ты убил — ты и женись.

Гарри смотрел на это безумное действо. Он не хотел смотреть, но глаза не слушались. Слой одежды упал. Потом второй. Потом третий. То, что открылось, Гарри не смог бы описать даже под угрозой смерти…

— НЕТ! — заорал Гарри. — НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Он зажмурился и закричал — громко и отчаянно. Так, как не кричал даже во время боя.

И тут мир дёрнулся.

— Милорд! Милорд, очнитесь!

Гарри открыл глаза. Над ним стояли знакомые лица — воины Долины. Свои. Он лежал в палатке, голова гудела, как колокол, а во рту был вкус грязи и крови.

— Мы вас отбили, — сказал один. — Горцы убежали. Держитесь, милорд, худшее уже позади!

Гарри медленно сел. Голова кружилась, но он почувствовал огромное облегчение. Это был всего лишь кошмар. Просто бред после удара по шлему. Он тихо рассмеялся, потом застонал от боли в затылке.

— Вот леди Лиза-то обрадуется, — пробормотал он и снова поморщился от боли.

В Гнездо они вернулись через неделю. Гарри уже чувствовал себя гораздо лучше, хотя голова всё ещё временами кружилась и гудела.

А в замке как раз шли похороны — его собственные. Торжественные, с септонами и траурными знамёнами. Лиза стояла на возвышении и произносила речь:

— Гаррольд Хардинг был тем ещё гов... — она сделала паузу, — ...человеком чести. Он был верен долгу. Он был...

Она явно мучилась. Искренности не было ни на медяк. Но она старалась. Гарри видел, как она напрягается, как пытается выдавить хотя бы одну слезу. Щёки краснели, губы дрожали. Почти получилось. Почти…

А потом она подняла глаза, и увидела его.

Гарри стоял в дверях. Грязный, помятый, с повязкой на голове. И улыбался. Он даже забыл про головную боль и весело помахал ей рукой.

Лиза замерла. Глаза её расширились, и она вскрикнула:

— Да что ж такое!

Гарри помахал ей ещё раз.