Охотники на колдунов. Часть 3. Соломон (джен)

Соломон вынырнул из тьмы в реальность и обомлел: множество разноцветных нитей опутали собой мир, словно стая обезумевших пауков решила протянуть паутины во всех направлениях. Нити напоминали собой оптоволокно всех цветов и оттенков, имевших причудливые названия: персиковые, алые, васильковые, аквамариновые, бордовые, лимонные, бирюзовые, шафрановые, серебристые, малиновые, изумрудные, охряные, лазурные. Нити жили своей жизнью — светились, пульсировали, переливались причудливыми огоньками, как гирлянды. Этим можно было любоваться до бесконечности, чем Соломон пока и занимался, решив для начала надо привыкнуть и освоиться.

Он взял одну нить и заскользил по ней. Нить привела в дом девушки, которая переписывалась по Интернету. От неё самой, ноутбука и предметов в комнате шло множество нитей, и Соломон невольно удивлялся, как она не запутывается в них. Но снова схватился за нить и вышел на человека, с которым она случайно столкнулась в автобусе. Он словно бы попал на сайт с множеством гиперссылок, и этот сайт называлась жизнь. Соломон видел, как люди общаются, работают, учатся, спешат по делам, враждуют, дружат, ссорятся, мирятся, создают семьи, расстаются. Нити не просто вели к человеку или месту, они рассказывали, что при этом произошло. Вот и Соломон посреди кабинета врача-реаниматолога лысоватый мужчина обнимал врача за колени и умолял спасти брата. И тут же он наткнулся на чёрную нить, даже не чёрную — она напоминала собой липкую жижу, которая прямо-таки бросалась своей неуместностью. Она тянулась к тому брату, который и в самом деле был близок к смерти.

«Колдун» — понял Соломон, и в душе разгорелась знакомая ненависть. Он вспомнил, зачем он получил этот дар и решительно взялся за нить. Добраться до действительно полезного было непросто — при ближайшем рассмотрении каждый колдун оказывался лишь мелкой сошкой, послушно или не очень выполнявшего приказ старшего по иерархии. Наконец он добрался до главы секты, которому приказано беречь какую-то ценность, но вот какую...

Вдох. Прежде чем до него дошло, что он уже проснулся и уже в реальном мире, он успел произнести:

— Найти сверхценность.

— Первая мысль, с которой просыпаешься? — усмехнулся Габриэль. Он сидел рядом на стуле.

Соломон спустил ноги.

— Почему я должен доверять тебе?

— Потому что у тебя нет другого выхода.

Юноша лишь улыбнулся про себя — Габриэль был в своём репертуаре.

— Ты говорил, что младших охотников будут вербовать?

— Зачем убивать, если можно завербовать? Это всё равно, что перестрелять стадо овец, оставшихся без пастуха, хотя можно самому стать пастухом и получать от них шерсть, молоко, мясо.

— И они станут колдунами.

— Станут. Сначала образно говоря, приставят нож к горлу и спросят: «Будешь колдуном?». Если нет — убивают, если да — оставляют в покое и уходят.

— И всё?

— И всё. Человек, как правило, бежит только тогда, когда у него нет другого выхода. Потом его приглашают на собрание, опять же ненавязчиво, хочешь — приходи, хочешь — нет. И человек приходит просто из любопытства, а там уже качественно промывают мозги, и бывший охотник становится преданным членом секты.

Соломону в голову пришла мысль:

— Что ж... Если младшие охотники так дорожат жизнями, то их можно купить. Когда к ним придут вербовщики, то мы им свалимся на голову, но перед этим дадим возможность хорошенько запугать их.

— Хороший план, — согласился Габриэль, — за исключением одного — мы не знаем, когда и к кому явятся вербовщики.

— Я бы не стал это предлагать, если это не было бы возможным.

— Но каким образом?

— Я не могу это объяснить... Поэтому ты должен доверять мне, как я доверяю тебе.

— Я хочу сказать... Однажды я разбирал дело семьи, в которой из них сын попал в ДТП. Врачи признали его безнадёжным и хотели взять его органы на трансплантацию, как родственники подали в суд на больницу, говоря, что его просто не хотят лечить и желают пустить его на органы. Я решил посмотреть на этого больного. Да он был жив, но при этом в его мозгу была мёртвая тишина. Вот тогда я понял смысл фразы «смерть мозга» — сердце билось, лёгкие дышали, но при этом он был мёртв.

И то же самое я наблюдал у тебя, даже начал бояться, что ты тоже умер. Потом ты приходишь в себя и говоришь вещи, о которых даже я имею лишь приблизительное знание. Что с тобой происходит?

— Мне очень трудно это объяснить. Между полями есть связи, и я вижу эти связи в виде нитей. Я могу путешествовать по нитям и узнать, когда и как взаимодействовали поля. Мы не знаем, откуда берутся колдуны, а без этого знания можно воевать с колдунами хоть до бесконечности и не победить их.

— Ты хочешь сказать, что нашёл колдуна, который знает это?

— Да, но он спрятал это знание в надёжном месте, и я не могу его добыть. Это называется «хранить сверхценность».

— Я, конечно, смог дослужиться до высокого ранга, но эти вещи для очень узкого круга посвящённых, в котором я не состоял. Впрочем, краем уха я слышал кое-что и если не ошибаюсь, то это значит спрятать особо секретные, но в тоже время нужные для работы сведения глубоко в подсознание, чтобы их не могли прочесть, даже если залезть в голову.

— То есть единственный способ получить эти сведения — это заставить колдуна выдать их?

— К сожалению, да.

* * *

Соломон, вцепившись в поручни, уставился в окно невидящими глазами. Отец приехал, Соломон теперь не один, но вот восстановить связь с ним было не просто. Они и до этого находились в состоянии холодной войны: Соломон ненавидел занятия каббалой и иудаизм вообще, а Габриэль как колдун видел за внешней покорностью готовность к бунту и старался подавить его малейшие проявления. Принятие ислама Соломоном просто усугубил имевшийся между ними конфликт.

Он снова путешествовал в мире нитей, смотря сцены из жизни старших охотников, как они любили, страдали, ненавидели. Ибрагим, несмотря на внешнюю сухость, любил двух самых дорогих ему людей — его жену Нурлыбике и фактически приёмную дочь Рахиму. И в последнем бою, когда старшие охотники стояли насмерть, Ибрагим, оставшись последним, засмеялся и этот смех внушал колдунам смертельный ужас. Они боялись его — последнего охотника, стоявшего среди легиона колдунов. Последним вспоминанием Ибрагима было, как Рахима за пару секунд до собственной смерти улыбнулась ему кровавыми губами.

Когда колдуны умирали, на их лицах был страх, протест или даже гневное «Я не должен умереть!!!». На лицах мусульман была улыбка.

Рахима улыбалась с мрачной торжественностью.

Алиса улыбалась с издёвкой, словно смеясь в лицо смерти.

Ибрагим — с просветлённым лицом, осознанием того, что он достиг своей цели.

Автобус пришёл, и Соломон с отцом пошёл в лесополосу. Петляя по известному ему направлению, он нашёл братскую могилу — колдуны не стали возиться и просто выкопали большую яму и свалили туда тела охотников.

Разум защищался, воспринимая картины из прошлого, как кино, и только увидев могилу, как вещественное доказательство жертвы, которую охотники принесли в войне, стало очень горько. Соломон упал на колено и читал мольбы за умерших. В раскрытые ладони как в чашу капали слёзы.

Габриэль не приглашал поделиться переживаниями, обнял его крепко, прижимая его голову к груди, как давно в детстве, когда Соломон был маленьким. Он с сожалением понял, что Соломон ещё ребёнок, который вынужден решать совсем не детские проблемы.

— Прости меня, Соломон. Я видел твои глаза после занятий у наставника — они были мёртвые, но я очень боялся, что тебя накажут за твоё отступничество. Но ты оказался храбрее меня и нашёл в себе силы вырваться из клетки.

Сын, воссоединившись со своим отцом, чувствовал, как его душа, наконец, встаёт на место, что всё становится таким, каким и должно быть. Когда готовы принять тебя таким, какой ты есть, понять твои чувства, показать перед ними свои истинные чувства и не бояться осуждения, позволить себе показать слабость и ощутить поддержку мудрого и сильного, понимать, что тебя не бросят и будут с тобой до конца. Старые как мир и, казалось бы, банальные вещи были важны как никогда.

* * *

Для осуществления цели был нужен другой лидер. Харизматичный, хитрый, и самое главное — жестокий. «Если ты годишься только на пушечное мясо — значит, будешь пушечным мясом», — говорил Габриэль. Соломон взламывал почтовые ящики колдунов-разведчиков и от их имени присылал данные младших охотников. Ибрагим отнёсся бы крайне неодобрительно, но Соломон какой-либо жалости он к ним не испытывал — если не убить бешеную собаку, это не значит, что после этого она тебя не укусит.

Соломон старался давать информацию по маленьким частям, но всё равно вербовщики нередко шли в несколько мест сразу, и Соломону приходилось решать — кого спасать. Потом они искали укромное место и ждали, когда придёт вербовщик и начнёт запугивать охотника. Затем выходил Габриэль, расправлялся с вербовщиком и предлагал охотнику присоединиться к нему.

Среди младших охотников началась паника. После нападений вербовщиков они стали ощущать потребность держаться вместе, понимая, что от колдунов поодиночке не отобьёшься. И так, кстати, появившийся Габриэль казался им супергероем, слетевшим с экрана телевизора, и как ни странно, он с этой ролью неплохо обжился. Соломону только хотелось плеваться — ну не устраивал их образ воина на пути Аллаха, обязательно им киношно-комиксное подавай. А ведь этот самый герой легко пожертвует их жизнями, если понадобится — не Ибрагим, жалеть не будет. Любой отряд получает того лидера, которого он заслужил.

Когда набрался достаточный отряд, они двинулись в наступление на секту. Колдуны явно не ожидали, что младшие охотники организуются и перейдут в атаку. Более того — они впали в панику, что подбодрило юношей и сделало их действия более уверенными, кое-где даже выкрикивали «Аллаху Акбар».

Соломон немедленно перестроил зрение и пошёл вперёд, ловко подныривая под нити намерений. Ему доверили трудное задание как самому сильному и опытному из учеников. Поэтому он не вступал в сражение, а пробирался через самую гущу.

«— Запомни, Соломон, являться в гости без подарка — признак дурного тона! — сказала Алиса

— Если идёшь к колдунам?

— К колдунам — тем более. Им следует дарить взрывчатку или хотя бы гранату Ф-1».

Вот и теперь он погасил поле и приклеил к двери взрывпакет. «Кто они такие, чтобы воевать с ними честно?», — говорит Габриэль, и Соломон считал, если есть возможность не вступать в открытый бой — зачем лишний раз лезть на рожон? Отбежав на безопасное расстояние, он нажал на кнопку. От оглушительного взрыва тряхнуло стены, и Соломон забеспокоился — вдруг колдуна убило, ведь он нужен им живым.

Оказалось — нет. Не зря таких колдунов называют силачами — тот даже сознания не потерял, хотя его неслабо приложило об стенку. Оглушив, он связал его, позвонил по рации и сообщил, что задание выполнено. Через несколько минут явился Габриэль с несколькими охотниками. Главный колдун был привязан к стулу, а к виску приставили пистолет. Габриэль встал перед ним:

— Советую тебе не дёргаться или тебе вышибут мозги.

Колдун, несмотря на своё незавидное положение, держал себя нагло и бесстрашно. Соломон понял, что выбить сведения, будет ой как не просто.

— Итак, мы хотим, чтобы ты нам сообщил секретные сведения, и не пытайся слить нам какую-нибудь муру, я распознаю ложь сразу.

— А жареных гвоздей не хочешь, отступник? — младшие охотники подозрительно переглянулись. Габриэль бросил на них раздражённые взгляды, но продолжил дальше допрашивать

— Давайте не будем создавать друг другу затруднения…

— Я как вижу, твои ребятки кое-что не знают про тебя…, — он не успел договорить, как Габриэль ударил его по лицу:

— Говори по делу!

— Если скажу, что мне это будет? Хотя я и так знаю, что. Меня просто убьют, чтобы я не представлял вам угрозы. Скажу — убьют, не скажу — тоже убьют, так какой смысл мне что-то говорить?

— Смысл в том, что, если вы откажетесь говорить, мы вырвем эти сведения силой.

— Ты не похож на палача, отступник.

— Я раньше и не убивал никогда, но как видишь, научился. Что мне мешает научиться пытать прямо сейчас? Дайте мне нож.

Кто-то из ребят подал ему нож-бабочку. Габриэль провёл пальцем по лезвию и уважительно цокнул.

— Как вы думаете, это больно, когда с тебя кожу заживо снимают?

Соломону было не по себе от мысли, что отец может быть палачом.

— Может быть, я? — сказал он.

— Нет, Соломон, не делай этого. Поверь на слово, сунуть руку в мешок с ядовитыми змеями намного безопаснее.

Колдун вдруг кровожадно оскалился и, вытянув своё поле, соприкоснулся им с полем Соломона.

* * *

Соломон понял, что стоит посреди открытого поля, а его окружала стая волков, которая видимо, собралась им пообедать.

Прежде всего — говорил отец — сначала подумай. Какой бы ситуация не была экстремальной, никогда не действуй бездумно. Всегда будет хоть пара мгновений хотя бы проанализировать.

Итак, как он оказался в поле. Какими колдуны не были бы могущественными, они не способны телепортировать. Следовательно, это происходит не на самом деле.

Реальны ли волки или нет, но их не стоит подпускать к себе.

Раз это происходит не на самом деле, что ему стоит самому изменить реальность? Например, вообразить себе невидимую стену? Надёжную стену, через которую никто не сможет проникнуть?

Волки прыгнули и упали, натолкнувшись на что-то невидимое. Осатананев от неудачи они бессильно бросались на Соломона.

Обстановка сменилась. Он плыл посреди открытого океана, но вода перестала его выталкивать. Соломон, несмотря на все усилия держаться на плаву, стал тонуть. Поняв, что это бесполезно, он снова вообразил, на этот раз подводный корабль. Пока он погружался вниз, Соломон додумал одну мысль, что неизвестно, чем порождена эта реальность, но так или иначе, его стремятся убить. Чем порождена эта реальность? Ну конечно! Он вспомнил, как перед этим колдун заставил их поля соприкоснуться.

По-хорошему надо было выбираться отсюда, но это был отличный шанс добраться до секретов! И Соломон стал погружаться всё глубже и глубже. Дар пути подсказывал ему, на какую тропку свернуть, чтобы достигнуть искомой цели.

Колдун уже понял, что ситуация вышла из-под контроля, но было уже поздно. Юноша погрузился в чужие воспоминания и стал переживать их как свои, и они были настолько темны и страшны, что ему хотелось убраться отсюда. «Нет, я должен найти ценность, которую он охраняет!», — и нашёл. Вспоминание об одной мессе, в которой читали секретный документ. Холодный, совершенно нечеловеческий голос, будто он принадлежал мертвецу, восставшему из могилы, произносил слова туманные по смыслу, но даже от того, что удалось ему понять, волосы поднимались дыбом. Страх достиг своего пика — Соломон больше не смог сдерживаться и закричал, надсаживая горло, до боли в голосовых связках.

* * *

Соломон оказался посреди горящего поля. Он, было, бросился бежать, но понял, что огонь не обжигает. Перед ним чёткой границей был отделён снег и со стороны снежного поля к нему шла девушка в чёрном хиджабе.

— Ты должен понять, что означают эти слова.

— Нет! Мне легче разбить голову, чем ещё раз услышать это!

— Не время проявлять слабость. Не сейчас не здесь. Ты близок к своей цели как никогда.

Соломона трясло. Меньше всего на свете ему хотелось читать эти слова, которые огненным клеймом были выжжены на его извилинах и вызывали безумный ужас. Девушка просто стояла рядом и ждала.

Он встал. Думая, что сейчас его сердце точно разорвётся от ужаса, он заставил эти слова явиться на небе огненными буквами. Затем согласно правилам кабалистики, которую в него так жёстко вбивал ребе Рамбам, да будь он неладен, он переставлял слова, буквы, вычислял значения. И чуть не подпрыгнул от удивления:

— Ты правильно отметил, что у меня нет поля. Более того, я не джинн и не человек и даже не живое существо.

— Так кто ты?

— Я — Тень.

— Кто такие тени?

— Это программы, созданные джиннами. Есть критерий Тьюринга, который утверждает, если машина может обмануть тридцать процентов людей во время серии чатов, то она демонстрирует разумное поведение, которое не отличается от человеческого. Думаю, я вполне прошла его, раз немногие люди, с которыми я имела дело, даже не заподозрили во мне нечеловеческое.

— Но как же так?

— У джиннов технологии намного опережают технологии людей. Имам ибн Теймийа утверждал, что один из шейхов поведал ему, что джинны демонстрировали ему нечто сверкающее как вода или стекло — что-то вроде предмета, имеющего экран. «Они могли мне передать речь того, кто искал моей помощи, и я мог ответить, и они передавали мою речь этому человеку». То есть иными словами во времена ибн Теймийи джинны уже имели мобильную связь.

До дочери правителя джиннов дошли вести, что люди и джинны затеяли что-то дурное, но она не могла ничего поделать. Поистине, она была гением и решила делать ставку на людей, что когда-нибудь тоже освоят электричество и, скорее всего, они в качестве проводника используют медь. Она написала программу и запечатала её в железе. И когда по медной проволоке пустили электричество, она активировалась.

Мне приказано выяснить, что произошло с моим создателем и помешать планам тех, кому она понадобилась. Я узнала, что дочь правителя пропала при неизвестных обстоятельствах и что после этого появились люди со способностями видеть поля. Я точно знала, что эти события каким-то образом связаны между собой, но единственное, что мне оставалось — это наблюдать и ждать. Теперь нашёлся последний кусок мозаики — в толковании аята «И создал джиннов из чистого пламени огня» ибн Аббас, да будет доволен им Аллах, сказал: «Поистине, это огонь, у которого не бывает дыма. Из него образуются молнии, и этот огонь находится между небом и Преградой. И если Аллах даёт распоряжение, он пробивает Преграду и поражает ту или иную вещь в соответствии с повелением, То, что вы слышите — это прорыв той Преграды». Это указывает на то, что джинны созданы из огня, и что этот огонь — особенный чистый огонь без дыма; из него образуются молнии. Известно, что молнии представляют собой электрическую энергию. И мы видели, что эти молнии создаются из огня самума, из которого также были сотворены джинны. Следовательно, у джиннов и электроэнергии одна материя, субстанция, и она — огонь самума, огонь из чистого пламени, у которого не бывает дыма.

Джинны и люди создали механизм, который внедряется в поле, и, переделывая его, даёт возможность видеть поля. Но как для любого механизма, ему нужен источник энергии. Чем не подходит в качестве него дочь правителя, которая на тот момент являлась самым сильным джинном? К тому же джинны живут очень долго. «Они сказали: «О народ наш! Воистину, мы услышали Писание, ниспосланное после Мусы, подтверждающее то, что было до него. Оно направляет к истине и прямому пути» . Ведь от пророка Мусы до пророка Мухаммада прошло три тысячи лет!

— Ужасный план!

— Да, ужасный план во всех смыслах этого слова. Но этот механизм вышел из-под контроля, и он выбирал не тех, кого надо было превратить в колдуна, а у кого поле было способно выдержать воздействие. Так появился противовес колдунам — охотники на колдунов.

— Мне не совсем понятен принцип вашей работы. Почему вы обратили своё внимание на меня?

— Всё верно, у меня другой принцип работы и мышления. Что есть поле? Поле — это электромагнитное излучение, исходящее от тел. Охотник видит лишь лампу и её свет, но не видит провода, проходящие в стене, текущий в них электрический ток, резисторы, трансформаторы. Ибрагим-хазрат тоже был мощным аналитиком и мог предугадать дальнейший ход событий. И нельзя не восхититься его мужеством, когда он понял, что ему надо уйти.

— Вы восхищены им?

— Я сказала — нельзя не восхититься. Не желай от меня слишком многого, я не испытываю эмоций. Но я не могу разительно менять потоки. Я могу зачерпнуть из реки или даже построить плотину, но при всём желании я не могу заставить повернуть реку вспять. Что же может это сделать?

— Какой-нибудь катаклизм… наводнение… ураган?

— Да какая-нибудь аномалия. Эти аномалии не покорные потоки, которые текут, куда им сказано. Они сами двигаются куда хотят и определяют направление движения других. Этим они имеют великую силу и этим они и опасны.

— Одному из колдунов приснился вещий сон: «Я видел, что мы никогда как близки к победе, но нам настанет смерть от двух мечей. Первый — прозрачный как хрусталь, ледяной клинок с пылающей сердцевиной, такой же холодный и такой же безжалостный. На смену ему придёт пламенный клинок с чёрными птицами, состоящий из языка огня, беспощадно разящий врагов». Я поняла, что будут выкованы два несокрушимых меча, которые поразят колдунов в самое сердце, два человека, которые изменят ход истории, две аномалии, которые заставят повернуть реки, куда им положено. Первый из мечей разобьётся — но лишь для того, чтобы второй меч нанёс последний удар. Ледяной меч — это Рахима, а огненный меч — это ты.

— Но почему вы решили, что это мы?

— Вы родились слабыми, но выросли и стали сильными, вы прошли через огонь и воду, но стали от этого лишь крепче духом, вы пережили страшное горе, но не сломались. Рахима внешне холодна, но у неё горячее сердце, в тебе постоянно горит огонь. У неё дар главы охотников, у тебя дар пути.

— Что ты дальше намерена делать?

— Моя миссия закончена. Но я вижу в тебе сомнение — трудно решать за всех, Соломон?

— Нет, я не сомневаюсь в том, что Механизм должен быть уничтожен. Я боюсь, что охотники откажутся пойти на это.

— Главное — ты знаешь, что делать. Ты должен сделать причину для победы и да поможет тебе Аллах!

Вихрь снежинок закружился вокруг них. Тень растаяла и последнее, что увидел Соломон — это глаза, холодные как пространство в космосе, где даже молекулы прекращают движение.