ПОСЛЕДНИЙ СВЕТ (гет)

Они тихо поднялись по винтовой лестнице башни астрономии — ступени едва слышно поскрипывали под ногами, а холодный воздух с каждым шагом становился всё свежее.

Когда вышли на открытую галерею, Ариадна невольно вздрогнула: здесь, на высоте, ощутимо чувствовалось наступление осени. Лёгкий ветер играл прядями её волос, шевелил край шали.

Снейп остановился чуть позади неё, у самого парапета. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, и наблюдал, как Ариадна медленно подходит к краю, вглядываясь в открывшуюся панораму.

Она оперлась на каменные перила — и вдруг ахнула, увидев россыпь звёзд на чистом чёрном небе.

Они сияли так ярко и густо, будто кто то рассыпал по бархату горсть бриллиантов.

Внизу, под башней, раскинулся Хогвартс — тёмные силуэты башен и крыш, редкие огоньки в окнах, тени деревьев Запретного леса на горизонте.

Ариадна встала на цыпочки, подняла голову к ночному небу, опираясь на парапет — совсем так, как её впервые увидел Снейп месяц назад. Только тогда это был летний полдень, солнце стояло в зените, заливая башню золотистым светом, а на ней был лёгкий сарафан, открывающий плечи. Теперь же — поздний вечер, осень, и на плечах у неё тёплая шаль, которую ветер то и дело пытается сорвать. Но сама поза, выражающая желание полететь, была той же.

Внезапно Ариадна резко выдохнула — так, будто из неё вышибло весь воздух одним ударом. Она опустила голову, вцепившись в парапет и еле слышно, почти беззвучно прошептала:

— Нет! Нет! Не сейчас!

Снейп мгновенно стёр с лица отстранённое выражение. Этот голос — сорванный, дрожащий, полный едва сдерживаемой паники — ударил его под дых сильнее любого проклятия. Он не думал. Он просто двинулся вперёд, оказавшись рядом с ней быстрее, чем успел бы осознать собственное движение.

— Что случилось? — голос его прозвучал резко, но не холодно. В нём не было ледяной маски Профессора Зельеварения — только неподдельная, почти грубая тревога человека, который готов разорвать любого, кто посмеет причинить ей боль. — Ариадна. Что ты видишь? Что не так?

Она не отвечала. Её пальцы дрожали, вцепившись в камень с такой силой, будто она боялась, что парапет — единственное, что удерживает её на земле. Дыхание сбилось, плечи ходили ходуном — не от холода, а от чего-то, что бушевало внутри неё, разрывая изнутри.

— Ариадна, — он шагнул ещё ближе, почти вплотную, и положил руку ей на плечо — твёрдо, но осторожно, как будто она могла рассыпаться от одного неверного движения. — Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

Снейп вздрогнул. Он не мог этого скрыть. В глубине её зрачков вспыхнуло и пропало голубое свечение — не отражение, не блик, не игра света. Что-то древнее, пульсирующее, живое — на мгновение мелькнуло и угасло, оставив после себя только её испуганные, расширенные зрачки.

Она подняла руки. От ладоней тоже исходило голубое сияние — неровное, пульсирующее, то разгораясь почти до белизны, то затухая до едва заметного мерцания.

Снейп перехватил её запястья — бережно, но с непреклонной твёрдостью, не давая отшатнуться и спрятать испуганное лицо.

— Я не должна была… — прошептала она, и в голосе её слышался такой чистый, животный страх перед собственной внезапно ожившей сутью, что у него внутри всё перевернулось. — Я думала, справлюсь. Думала, смогу держать её в узде…

— Тише, — глухо оборвал он, притягивая её ближе, почти вплотную к себе. Одной рукой он прижал её к груди, унимая мелкую, судорожную дрожь, а второй продолжал крепко, но осторожно удерживать её запястья, словно силой собственного спокойствия пытаясь заземлить эту дикую, рвущуюся наружу волну. — Дыши.

Он понятия не имел, что именно сейчас в ней проснулось. Это не было тёмным проклятием из арсенала Пожирателей — он слишком хорошо знал метки и смрад чужой магии, чтобы перепутать. Это была её собственная, дикая, ещё не оформленная сила, вырвавшаяся из-под контроля в самый неподходящий момент. Но сейчас это не имело значения. Важно было лишь то, что она испугана до полусмерти.

Для двадцатиоднолетнего Северуса, измотанного хождением по краю и привыкшего никому не доверять, такое прикосновение было почти запредельной вольностью. Слишком велика разница, слишком зыбка грань между ними, слишком опасен мир вокруг, чтобы дозволить себе большее. Он удерживал себя в строгих рамка, но оттолкнуть её сейчас, оставить один на один с этой стихией — превосходило его силы.

Снейп замер, чувствуя, как под его пальцами постепенно выравнивается сумасшедший, испуганный пульс, а свечение на её ладонях медленно гаснет, уступая место теплу его рук.

— Расскажешь мне, — тихо сказал он, глядя куда-то в её макушку и не спеша размыкать пальцы. — Позже. Когда соберёшься с мыслями. Но не закрывайся. Никогда не молчи, когда тебя начинает ломать изнутри.

Он едва заметно ослабил хватку на её запястье — уже не удерживая, а просто оставляя точку опоры, якорь в этом шторме. Под кожей отчётливо бился тёплый, живой пульс. Она справлялась. И он был рядом.

— Чувствуешь? — продолжил он, и голос его, вопреки обыкновению, звучал не привычно резко, а тихо, почти мягко — так он говорил с ней только в темноте своих комнат, скрытых от чужих глаз. — Моя рука здесь. Ты здесь. На Астрономической башне. Со мной. Это реальность, — он сделал паузу, сжав её запястье чуть крепче, словно материализуя свои слова. — А эта сила — часть тебя, а не наоборот. Ты управляешь ею, а не она тобой.

Ариадна судорожно вздохнула, пытаясь выровнять сбивающееся дыхание. Сияние на её ладонях задрожало, стало ещё более рваным, будто колеблясь между затуханием и новым взрывом. Он видел, как её пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки, пытаясь силой подавить мятеж, и как от этого напряжения её трясёт ещё сильнее.

— Не дави резко, — предупредил Снейп, уловив этот опасный жест. Он накрыл её вторую руку своей, так что теперь обе её ладони оказались зажаты в его ладонях — бережно, до смущающего интимно для них обоих. — Только хуже сделаешь. Вместо этого… представь, что это река. Она течёт, но русло-то в твоих руках. Направь её вниз, в холодный камень парапета. Отдай земле, — он на секунду заглянул ей прямо в глаза, сбрасывая привычную броню холодного циника и позволяя увидеть того, кто ждал, защищал и понимал её. — Не глуши её. Перенаправь.

Ариадна закрыла глаза, сосредоточившись. Её пальцы слегка дрожали в его руках, но она кивнула, показывая, что поняла. Он чувствовал, как напряжение в её теле начинает уступать — медленно, с сопротивлением, но уступать.

Голубое свечение начало медленно стекать с ладоней, словно жидкий свет, и впитываться в камень парапета, оставляя за собой лишь слабое, угасающее мерцание.

Снейп не отпустил её рук. Даже когда свечение погасло полностью, он продолжал держать их, большим пальцем поглаживая внутреннюю сторону её запястья — едва заметно, почти машинально, словно проверяя, что она всё ещё здесь, что она не исчезла снова.

— Хорошо, — выдохнул он тихо, и в этом коротком слове поместилось всё: облегчение, гордость, страх, который он так и не показал, и любовь, которую он не решался произнести вслух. — Ты справилась.

— Получилось, — выдохнула она. — Я… я почувствовала, как перенаправила. Как будто открыла шлюз и дала энергии уйти.

— Так и надо, — кивнул Снейп, осторожно отпуская её запястье. — Это и есть контроль. Не подавление, а управление. Ты не борешься с силой — ты договариваешься с ней.

Ариадна опустила руки, посмотрела на свои ладони, всё ещё слегка подрагивающие.

— Раньше я просто пыталась остановить, — призналась она. — Зажать внутри, не дать выйти. Но тогда становилось только хуже…

— Потому что сила ищет выход, — пояснил Снейп. — Как вода под давлением. Если перекрыть все пути — произойдёт взрыв. Но если дать направление…

— …она станет потоком, — закончила Ариадна и слабо улыбнулась. — Спасибо, Северус. Ты… ты даже не представляешь, как помог.

Северус едва заметно склонил голову, кривовато и скупо признавая её правоту:

— Представляю. И это была всего лишь разминка. С завтрашнего дня берёмся за жёсткий, системный контроль. Будем отрабатывать перенаправление потоков, фокусировку и удержание этой дури в узде. Плюс — учиться ловить малейшие предвестники срыва, чтобы гасить вспышки ещё на дальних подступах, а не тогда, когда уже искрит из ушей.

— Хорошо, — Ариадна глубоко вдохнула резкий ночной воздух, позволяя ноябрьской прохладе остудить горячую кожу. — И… обещаю больше не устраивать тебе подобных сюрпризов.

Снейп коротко хмыкнул, и в уголках его глаз — на секунду, самую малость — смягчилась привычная тяжесть:

— Пугать меня — дело абсолютно бесперспективное, мисс… — он осёкся на полуслове, качнул головой, — …Ариадна. А вот удивлять — милости просим. Желательно, впрочем, в рамках элементарной техники безопасности, если таковая вообще применима к твоей буйной натуре.

Ариадна тихо, но искренне рассмеялась, чувствуя, как последние остатки ледяного оцепенения наконец отпускают напряжённые плечи. Она поправила соскользнувшую мантию и снова закинула голову, всматриваясь в холодную, бесконечную рассыпь осенних звёзд.

Северус скосил глаза, позволив себе эту запретную, почти невозможную роскошь — просто смотреть на неё, пока она отвлечена.

В серебристом лунном свете её лицо казалось почти призрачным, неземным. Слишком светлым для его проклятой жизни.

Но на этом сюрпризы решили не заканчиваться. Прямо из ночного мрака в открытый проём Астрономической башни влетела раненая — или просто до смерти перепуганная — летучая мышь. Сделав суматошный, нервный круг под сводами, она резко взмахнула крыльями у самого потолка и, с пугающей точностью нацелившись, вознамерилась спикировать аккурат на серебристые волосы Ариадны.

— А-а-а! — испуганно взвизгнула девушка, шарахнулась от парапета и замахала руками, отчаянно пытаясь отбиться от незваного гостя. — Опять?! Да сколько можно-то!

В следующее мгновение она инстинктивно, по привычке выживания рванулась к Северусу, вжалась руками в его талию и полностью укрылась на его груди, уткнувшись лицом прямо в плотную ткань мантии. Плечи её подрагивали — то ли от остаточного испуга, то ли от едва сдерживаемого, истеричного смеха.

Снейп оторопел. На эту долгую секунду реальность вокруг словно выключилась: исчез и ледяной осенний ветер, и гул совиной почты, и даже обломки разрушенной башни. Осталось только осязаемое, горячее тепло её рук, обвивших его тело, её учащённое дыхание, согревающее грудь сквозь сукно.

Он мягко опустил ладонь ей на спину — нерешительно, почти неловко для того, кто привык прикасаться только к холодному пергаменту или чужим синякам, но с той глухой, цепкой хваткой, с какой держатся за уходящий из-под ног воздух. В этом движении проступало слишком много того, в чём он боялся признаться даже самому себе: стоит чуть сильнее сжать пальцы, чуть резче качнуться — и мираж рассыплется в прах, оставив его одного в выжженной пустыне.

— Успокойся, — выдохнул он. Его голос потерял привычный стальной лязг и язвительную изношенность подземелий, в нём звучала глухая, уставшая нежность человека, который слишком долго ждал у закрытой двери. — Это всего лишь глупая ночная тварь. Не хватало ещё из-за всякой летучей пакости терять рассудок.

— Знаю я этих тварей… — приглушённо пробормотала она ему в воротник, упрямо утыкаясь лбом в грудь и не спеша размыкать пальцев на его талии. — Почему эта крылатая нечисть вечно норовит приземлиться именно на мою голову? Я что, похожа на заброшенный склеп?

— Скорее, на ходячую катастрофу, — чуть слышно хмыкнул он, кивнув подбородком в сторону тёмного проёма. — Смотри. Угомонилась. Улетает.

Ариадна осторожно скользнула взглядом вверх, зажмурилась на секунду, а затем вытянула шею. Чёрный силуэт, сделав ещё один суматошный круг под сводами, сиганул в ночную прохладу и растворился в темноте.

— Ну слава Мерлину, — выдохнула она, медленно и неохотно отстраняясь, хотя ладони так и остались лежать на его груди, впитывая тепло. — Спасибо. Ты прямо-таки штатный спаситель от всех напастей.

Северус едва заметно качнул головой, неохотно убирая руку с её спины, но дистанцию увеличивать не стал — остался ровно там же, на расстоянии дыхания.

— Да ладно тебе благодарить за пустяки, — ровно обронил он, хотя в тёмных глазах ещё плескалось эхо недавнего шторма. — Вечер и без того выдался… насыщенным на события. Сначала ментальные фокусы, теперь нападение диких летучих мышей. Будем надеяться, что лимит ночных потрясений на сегодня исчерпан.

Ариадна наконец полностью отстранилась, но её глаза искрились весельем.

— Зато теперь я точно знаю, что ты всегда рядом, когда нужно. Это… придаёт уверенности, — сказала она.

— Хорошо, если так, — кивнул Снейп. — Но давай договоримся: впредь будем избегать подобных испытаний. По крайней мере, пока ты не освоишь контроль в полной мере. Я не намерен каждый вечер ловить тебя на краю парапета — ни в переносном, ни в прямом смысле.

— Обещаю стараться, — серьёзно кивнула Ариадна. — Хотя, кто знает, что ещё подкинет нам судьба?

— Именно поэтому и нужно учиться, — твёрдо сказал Снейп. — Чтобы быть готовыми ко всему. Завтра начнём с упражнений на предвидение выброса энергии. Научишься замечать первые признаки — будет гораздо проще управлять процессом.

— Это очевидно, — согласилась Ариадна. — И… спасибо ещё раз. Не только за то, что помог сейчас, но и за то, что не испугался, не отшатнулся, когда у меня всё засветилось.

— Я видел вещи и пострашнее, — холодновато, но без враждебности ответил Снейп. — К тому же ты не представляешь угрозы. По крайней мере, не для меня. Если, конечно, не решишь накинуть на меня эту шаль как удавку.

Ариадна весело рассмеялась, задорно вздёрнув подбородок:

— О, вот здесь — без гарантий! Руки у меня иногда сами тянутся к удушающим приёмам.

Они снова замолчали, обратившись к ночному небу.

Своенравный осенний ветер наконец угомонился, выгладив тучи, и теперь над крышами раскинулся безупречно чистый, усыпанный холодными алмазами купол.

С высоты Хогвартс казался обманчиво тихим, почти сказочным — безмолвным островом покоя посреди расколотого мира.

— Пора сворачивать лавочку, — нарушил тишину Северус, бросив короткий взгляд на проём башни. — Тебе нужно как следует выспаться. Завтрашний день потребует от нас предельной концентрации, так что запасайся выносливостью.

— Угу, — кивнула Ариадна, плотнее запахнув злополучную шаль. — Тебе тоже не помешает… после всех сегодняшних потрясений.

Северус чуть повёл плечом, но в темноте уголки его рта дрогнули в редкой, едва заметной улыбке:

— Какая трогательная забота. Обычно в таких ситуациях люди думают исключительно о собственных шкурах.

— Ну, ты же для меня не какой-нибудь случайный попутчик по несчастью, — чуть тише, с какой-то обнажающей мягкостью произнесла она, не пряча взгляд. — Ты тот самый единственный человек, который не шарахнулся в сторону, когда меня чуть не разнесло на куски.

Северус тяжело выдохнул, словно подбирая броню понадёжнее против этой тихой, невыносимо искренней честности, но потом всё же сдался и едва заметно склонил голову:

— Что ж, признаю: ты мастерски умеешь выбивать почву из-под ног, Ариадна. И поверь, магические выбросы здесь далеко не на первом месте.

Они направились к лестнице.

Ариадна шла чуть впереди, время от времени бросая на Снейпа взгляды, полные благодарности и зарождающейся уверенности в себе.

Снейп следовал за ней, размышляя о том, насколько быстро меняется их взаимодействие — и насколько важно не упустить момент, чтобы помочь ей раскрыть свой потенциал.

На следующий день весь Хогвартс гудел в предвкушении матча по квиддичу между командами Когтеврана и Слизерина.

Ещё с утра замок наполнился возбуждёнными голосами, топотом ног и хлопаньем развевающихся шарфов.

Студенты начали стягиваться к полю задолго до начала: кто то нёс самодельные плакаты с кричащими лозунгами, кто то репетировал кричалки, а самые преданные болельщики уже заняли лучшие места на трибунах, укутавшись в пледы и согревающие чары.

Воздух был наполнен азартом и предвкушением.

Слизеринцы в зелёных шарфах громко обсуждали тактику, размахивали флагами с гербом факультета и хором скандировали: «Сли зе рин! Сли зе рин!» Среди них мелькали плакаты: «Зелёный — цвет победы!» и «Когтевран, готовься к поражению!».

Когтевранцы в синих шарфах не отставали: они подбадривали свою команду, распевали гимн факультета и размахивали сине бронзовыми флагами. На одном из плакатов красовалась остроумная надпись: «Мы не летаем — мы парим!», а рядом группа студентов хором повторяла: «Ум побеждает силу! Когтевран — вперёд!»

У входа на поле торговали сувенирами: миниатюрными мётлами, значками с эмблемами команд, конфетами в обёртках цветов факультетов и даже маленькими зачарованными снитчами, которые порхали над прилавками. Дети постарше покупали волшебные бинокли с увеличительным эффектом и звукоусиливающими чарами — чтобы не пропустить ни одной детали матча.

Преподаватели собрались на отдельной трибуне — среди них, как всегда в тени, стоял Снейп, сложив руки на груди и наблюдая за суетой с привычной сдержанностью. Он едва заметно поморщился, когда рядом профессор Флитвик, возбуждённо подпрыгивая на подушке, захлопал в ладоши при виде команды Когтеврана.

Макгонагалл, сидящая неподалёку, лишь слегка улыбнулась, скрестив руки на коленях. На ней был строгий твидовый костюм с вышитым на лацкане крошечным львом — едва заметным символом Гриффиндора. Она сдержанно кивнула Снейпу в знак приветствия, а затем перевела взгляд на поле, где уже собирались игроки. В её глазах читалось профессиональное любопытство: как опытный наблюдатель, она оценивала технику ловцов и расстановку загонщиков, не демонстрируя явной поддержки ни одной из команд.

Ариадна сидела среди студентов Слизерина. Она тоже приготовила небольшой плакат — «Слизерин, вперёд!» — и теперь с нетерпением ждала начала игры, то и дело поглядывая на поле. Рядом с ней оживлённо обсуждали шансы команд:

— Эштон в отличной форме, — говорил высокий парень с четвёртого курса. — В прошлом матче он заметил снитч на три секунды раньше всех!

— Да, но наш ловец не промах, — возразила девушка с короткими тёмными волосами. — Он тренировался с отцом каждое лето на частном поле!

— Главное, чтобы бладжеры не мешали, — добавил кто то ещё. — Когтевранцы славятся своей тактикой давления.

Ариадна слушала разговоры, улыбалась и чувствовала, как заражается общим азартом. Она крепче сжала свой плакат и посмотрела на поле, где уже появлялись игроки обеих команд под бурные овации трибун.

Наконец команды вылетели на поле под бурные овации.

Взоры устремились к ловцу Когтеврана — Лео Эштону.

Тот улыбался трибунам, откидывая назад светлый кудрявый чуб. У него было немало фанаток: они вздыхали, визжали, махали ему плакатами с его именем и даже запускали в воздух маленькие фейерверки в форме сердечек.

Над полем раздался голос комментатора:

— Добро пожаловать на матч сезона! Когтевран против Слизерина! Команды готовы, судьи на месте, и… ДА НАЧНЁТСЯ ИГРА!

Трибуны взорвались криками. Мячи были выпущены, игроки взмыли в воздух, и матч начался — стремительно, шумно и захватывающе.

И тут Лео сделал неожиданный финт: подлетел на метле к тому месту, где сидела Ариадна, и, когда она подняла на него удивлённый взгляд, громко крикнул:

— Эту игру я посвящаю тебе! — и послал ей воздушный поцелуй.

Снейп всё видел и слышал. Пальцы его судорожно впились в перила. Он бросил короткий, острый взгляд в сторону Ариадны, пытаясь прочесть её реакцию.

Ариадна, застигнутая врасплох, судорожно сжала свой плакатик. Щёки её залила краска — то ли от смущения, то ли от неожиданности. Она растерянно улыбнулась и слегка помахала в ответ, но тут же опустила руку, бросив быстрый взгляд в сторону преподавательской трибуны. Встретившись глазами со Снейпом, она слегка смутилась ещё сильнее и отвернулась, делая вид, что целиком поглощена началом матча.

Вокруг неё студенты Слизерина зашумели:

— Смотри ка, Эштон ей воздушный поцелуй послал! — хихикнула одна из девушек, прикрывая рот рукой.

— Да он же весь матч теперь будет перед ней выпендриваться, — фыркнул парень с зелёным шарфом, недовольно скрестив руки на груди.

— Может, она его знает? — поинтересовалась другая студентка, с любопытством разглядывая Ариадну.

— Давайте лучше болеть за нашу команду! — поспешила перевести разговор Ариадна. — Смотрите, уже снитч мелькнул где то у центральных ворот!

Но её попытка отвлечь внимание не осталась незамеченной. В задних рядах, среди когтевранских болельщиков, несколько девушек громко ахнули и начали возмущённо переговариваться:

— Как он мог! Это же мне он вчера подмигнул! — воскликнула блондинка с локонами, надувая губы.

— И мне он говорил, что я вдохновляю его на победы! — подхватила другая, с ярко розовой заколкой.

— Наверняка она его каким то приворотом зацепила, — прошипела третья, с явной завистью глядя на Ариадну.

Не только фанатки Эштона отреагировали на его жест. Среди гриффиндорцев, сидящих неподалёку, высокий юноша с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, резко выпрямился. Это был Джулиан Старлинг — давний соперник Эштона, известный своей безупречной техникой на метле и не менее безупречным чувством стиля. Он прищурился, наблюдая за происходящим, и тихо бросил своему другу:

— Опять этот позёр устраивает шоу вместо того, чтобы играть.

— Думаешь, она ему действительно нравится? — спросил приятель, кивая в сторону Ариадны.

— Не знаю, — Джулиан слегка пожал плечами, но взгляд его задержался на девушке чуть дольше, чем требовалось. — Но выглядит это… демонстративно.

Один из парней из Слизерина, который давно поглядывал на Ариадну с интересом, не сдержался и пробормотал:

— Мог бы и поскромнее себя вести. Не всем нравятся такие спектакли.

— Зато она теперь вся красная, — хмыкнула его соседка. — Видно, впечатлилась.

— Или смутилась, — возразил парень. — По моему, ей это не очень по душе.

Тем временем Эштон, явно довольный произведённым эффектом, сделал круг почёта над трибуной Слизерина и махнул рукой в сторону Ариадны, прежде чем вернуться к игре. Его фанатки тут же возобновили восторженные крики, а некоторые даже начали скандировать его имя.

Ариадна почувствовала, как жар приливает к щекам. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и громко, чтобы все услышали, воскликнула:

— Смотрите, наш загонщик только что отбил квоффл! Отличная работа, Маркус!

Её энтузиазм заразил соседей, и вскоре вся группа слизеринцев дружно подхватила:

— Маркус! Маркус! Давай, забивай!

Снейп, наблюдавший за этой сценой, чуть заметно расслабился. Уголок его рта дрогнул, но он быстро вернул лицу привычное выражение холодной отстранённости.

Макгонагалл, уловив его мимолётную реакцию, едва заметно улыбнулась и тихонько покачала головой, словно говоря: «Ах, молодёжь…»

Тем временем матч начался в полную силу. Игроки носились по полю, квоффл переходил из рук в руки, бладжеры угрожающе проносились над головами.

Лео Эштон, как и предсказывали студенты, явно старался произвести впечатление: выполнял рискованные виражи, резко менял направление полёта, несколько раз проносился мимо трибуны Слизерина, бросая взгляды в сторону Ариадны.

— Ловец Когтеврана замечает снитч! — возвестил голос комментатора. — Эштон устремляется за ним!

Ариадна затаила дыхание. Все на трибунах замерли. Лео стремительно набирал скорость, вытягивая руку… но в последний момент снитч изменил направление — и прямо из под носа когтевранца его схватил слизеринский ловец!

Трибуна Слизерина взорвалась ликованием. Ариадна вскочила на ноги вместе со всеми, размахивая зелёным флагом и забыв и про Эштона, и про его воздушные поцелуи.

— Ура! Мы ведём! — кричала она, хлопая в ладоши.

Снейп, наблюдавший за её искренней радостью, чуть заметно кивнул сам себе. В этот момент он понял: её восторг — настоящий, а внимание Эштона — лишь мишура на фоне того, что действительно важно.

— Северус, вы сегодня необычайно сосредоточены на игре, — раздался рядом голос профессора Макгонагалл. — Обычно вы находите её несколько… утомительной.

Снейп едва заметно вздрогнул, оторвавшись от созерцания поля.

— Просто наблюдаю за техникой игроков, — холодно ответил он. — Некоторые из них демонстрируют поразительное пренебрежение к базовым правилам маневрирования.

Макгонагалл слегка приподняла бровь, но ничего не сказала, лишь улыбнулась уголком рта и перевела взгляд на поле.

— Зелёный флаг, змеиный взгляд,

Слизерин играет — все молчат!

Квиддич наш, победа — тут!

Остальные отстают! —

во весь голос скандировали старшекурсники Слизерина, подхватив Ариадну под руки. Они кружили её, хлопали по плечам, кто то накинул ей на плечи зелёный шарф с серебряной вышивкой.

Ариадна смеялась, запрокидывая голову, и послушно повторяла кричалку вместе со всеми. Она была сейчас на одной волне с товарищами: азарт, радость победы, ощущение принадлежности к чему то большему — всё это переполняло её.

— Пойдёмте в гостиную! — крикнул Маркус, тот самый загонщик, отбивший квоффл в решающий момент. — Эльфы уже приготовили тыквенный сок и пироги с патокой! Отмечать будем по настоящему!

— Да! В гостиную! — подхватили остальные.

Толпа слизеринцев, всё ещё ликующая, потянулась к замку. Ариадна шла в центре, окружённая друзьями, — она махала знакомым, смеялась над шутками и чувствовала, как напряжение последних дней растворяется в этом всеобщем веселье.

Снейп наблюдал за этой сценой с трибуны. Он видел, как Ариадна, ещё недавно смущённая вниманием Эштона, теперь полностью погрузилась в радость победы. Она шла на территорию его факультета — туда, где он провёл столько лет, где знал каждый потайной ход и каждую трещинку в каменных стенах.

И не мог не признать: её харизма притягивала людей, как магнит. Она легко находила с ними общий язык, заражала своим настроением — то, что ему самому всегда давалось с огромным трудом.

«Она не просто вписывается, — размышлял Снейп, провожая взглядом удаляющуюся группу студентов. — Она становится частью этого. Без усилий, без масок. Просто… будучи собой».

Макгонагалл, стоявшая рядом, заметила его задумчивый взгляд и мягко заметила:

— Вижу, у вас появился особый интерес к этому матчу, Северус. Или, может, к одной из его зрительниц?

— Просто отмечаю, что некоторые студенты демонстрируют похвальную сплочённость, — сухо ответил Снейп, но не стал отводить взгляд.

— О, сплочённость тут ни при чём, — улыбнулась Макгонагалл. — Это называется «харизма». Редкое качество, между прочим. И ещё более редкое — когда оно сочетается с искренностью.

Снейп промолчал, но в груди что то дрогнуло. Он знал, что Макгонагалл права.

Тем временем Ариадна с товарищами уже добрались до подземелий. Пароль был назван, стена отъехала в сторону, открывая проход в уютную гостиную Слизерина. Зелёные светильники мягко мерцали, от камина шло приятное тепло, а на низких столиках уже стояли кувшины с тыквенным соком и тарелки с пирогами.

— Ариадна! — окликнул её Маркус. — Иди сюда, выпьем за победу!

— И за нашего талисмана! — добавил кто то из толпы. — Без тебя мы бы не смогли так собраться!

— Да ладно вам, — засмеялась Ариадна. — Я просто болела за вас!

— Но как! — воскликнул другой парень. — Ты нас заряжала! Смотри, даже Эштон растерялся, когда ты на нас так смотрела!

Все рассмеялись, а Ариадна покраснела, но на этот раз от удовольствия. Она взяла кубок с тыквенным соком, подняла его:

— За Слизерин! За победу!

— За Слизерин! — грянуло в ответ.

Снейп, уже спустившийся с трибуны и направлявшийся к своим покоям, услышал этот дружный возглас из подземелий. Остановился на мгновение, прислушался к далёкому гулу голосов и тихо усмехнулся.

«Пусть празднуют, — подумал он. — Она заслужила этот момент».

Спустя час Снейп как раз собирался выйти из своего кабинета — ему нужно было проверить запасы редких ингредиентов в подсобке у подземелий. Он уже взялся за ручку двери, когда до него донеслись голоса из коридора.

— Ариадна, подожди! — раздался голос ловца Слизерина. — Давай я тебя провожу. Уже поздно, а коридоры Хогвартса порой… непредсказуемы.

Снейп замер, невольно прислушиваясь. Он не стал открывать дверь, а чуть приотворил её, оставив узкую щель.

— Спасибо, но не стоит, — вежливо, но твёрдо ответила Ариадна. — Я знаю дорогу. Да и не так уж поздно — праздник только начался.

— Но… — начал было ловец, делая шаг вперёд.

— Правда, не нужно, — она мягко улыбнулась, но в улыбке не было намёка на поощрение. — Иди, празднуй. Ты сегодня был великолепен — без тебя мы бы не выиграли.

Ловец на мгновение замешкался, явно не зная, что сказать.

— Ну… хорошо, — наконец произнёс он. — Тогда спокойной ночи, Ариадна.

— Спокойной ночи, — кивнула она и, махнув рукой на прощание, направилась дальше по коридору.

Ловец постоял ещё несколько секунд, глядя ей вслед, затем вздохнул и повернул обратно к гостиной Слизерина.

Снейп медленно закрыл дверь и отступил на шаг. В груди что то дрогнуло — странное, непривычное чувство облегчения. Он мысленно упрекнул себя за излишнее внимание к чужим делам, но уголки губ сами собой чуть приподнялись.

«Она умеет говорить «нет», — подумал он. — И делает это без колебаний, без фальшивых отговорок. Просто и прямо».

Воспоминания полоснули по сознанию без предупреждения: её уникальный эликсир на его открытой ране, её смущенная улыбка над тарелкой с приторным тортом, её испуганный вскрик на башне, когда она вжалась в него, ища спасения от какой-то крылатой пакости.

«Она доверяет мне, — пронеслась в голове глухая, почти болезненная мысль. — На самом деле. Не из страха, не по долгу службы и не из-за дешевого геройства всяких выскочек вроде Эштона. А просто… потому что я — это я».

Он резко выпрямился, пытаясь отогнать эти мысли.

— Хватит, — тихо произнёс он вслух. — Ты не имеешь права привязываться.

Но вместо того, чтобы направиться к подсобке, Снейп подошёл к столу, достал пергамент и быстро набросал несколько строк:

«Ариадна, если тебе потребуется совет или просто собеседник, который не считает демонстрацию чувств заменой разуму, вы знаете, где меня найти. — С.»

Он перечитал записку, хмыкнул.

— Слишком сентиментально, — пробормотал он, качая головой. — Как будто я не декан Слизерина, а какой то влюблённый третьекурсник.

Тем не менее он сложил пергамент и запечатал простым заклинанием.

«Отправлю утром, — решил он. — Через школьного филина. Без лишнего шума».

Снейп замер, держа пергамент в руке. Пальцы слегка дрогнули — то ли от желания тут же отправить письмо, то ли от стремления бросить его в огонь.

— Это просто записка, — прошептал он себе под нос. — Просто предложение помощи. Ничего больше.

Затем, наконец, взял фонарь и вышел в коридор, стараясь не думать о том, как отреагирует Ариадна.