Лунный Беглец (джен)

Третий день каникул начался в тиши и умиротворении. Никаких кошмаров, никаких срочных новостей — только ласковая заря восходящего Солнца. Город пробуждался, быстрее всех просыпались фермеры, спеша с первыми лучами Солнца наскоро позавтракать и собрать как можно больше даров природы со своих полей до того как начнет печь полуденный зной.

А вот погодные пегасы, наоборот, не торопились — их работа начнется позже. Так что те, наоборот, неспешно просыпались, неспешно завтракали, неспешно делали зарядку, постепенно собираясь на утренний брифинг — сегодня по указанию мэра им было приказано устроить сильный ветер, дабы обдувать работающих под открытым небом пони, даруя им хоть какую-то прохладу и свежесть.

Флаттершай же не была ни той, ни другой пони. Так что, когда первые рассветные лучи стали щекотать ее мордашку, она лишь потянулась и, сладко зевнув, открыла голубые глаза. Харрикейн. Мун обещал, что поможет Нои. Да и ей самой надо сегодня на работу. Так что не торопясь, но все же и не медля, желтая пегаска стала подниматься с кровати. Пора было будить Рунавея и готовить завтрак.

Малыш в этот раз спал, к счастью, хорошо, без кошмаров, сжимая Нирэ мягко и нежно, без внутренней борьбы. И, при появлении матери, жеребчик поднялся легко и быстро. Оставив игрушку на пока не заправленной кровати, Флаттершай поспешила отвести его умыться. Но, спешили напрасно — ванная комната уже была занята Твайлайт Спаркл. Лавандовая единорожка уже проснулась и сейчас вовсю прихорашивалась перед зеркалом, старательно расчесывая себе хвост, удерживая в телекинетическом захвате расческу.

— О, доброе утро, Твайлайт. — Поздоровалась с подругой Флаттершай, приветливо улыбнувшись. — Мне тебе помочь с грумингом? Или Мун Рунавей может помочь тебе расчесать хвост. — Гостеприимно предложила она единорожке.

— Ээээ…. Я? — Неожиданно подвис сам Мун, услышав это вполне себе заурядное предложение. — Я понимаю тебе или там даже Свити Белль… но расчесывать хвост взрослой едва знакомой кобыле? — Жеребчик смущенно покраснел от ставшего для него неожиданным предложения матери.

— Ну ты и сказал, Мун Рунавей. — Хихикнула Твайлайт, ни на миг не сбиваясь с концентрации. — Назвать меня “взрослая едва знакомая кобыла”, хи-хи! — Беззлобно рассмеялась ученица принцессы.

— Мун Рунавей, это же Твайлайт Спаркл, моя подруга. Она очень даже хорошо знакомая кобыла. Если уж стесняешься или просто не хочешь — так бы и сказал. А так это было… невежливо. — Мягко пожурила Флаттершай сына, на что тот слегка потупился — непонятно насколько искренне.

— Да уж, ты бы еще назвал меня “Злая вражеская тетя!”. Или “Большой железный дядя!”. — Процитировала совершенно не обидевшаяся Твайлайт кое-какие эпитеты в адрес злодеев из комиксов, что так любил Спайк. Да, она читала все же и комиксы тоже. — Что ж, не беспокойтесь, я закончу сама минуты через четыре. Мне все равно надо практиковаться в магии. — Да и признаться честно, даже со Спайком она привыкла сама присматривать за собой, а не позволять ухаживать за собой другой пони, а уж в общинных банях она и вовсе была редким гостем. Что в свое время и стало причиной, почему принцесса поручила ей найти друзей в Понивилле в форме приказа — раз уж сама инициативы не проявила. Оно и к лучшему.

— Хорошо, мы подождем. Мун Рунавей пока заправит свою кровать. — Отступила Флаттершай, решив дать единорожке наконец то закончить груминг самостоятельно и не мешать ей. — Мун Рунавей, принеси еще в ванную Нирэ, как закончишь прибираться у себя в комнате — я его постираю сегодня, кажется, твоя игрушка нуждается в чистке.

— Как скажешь, мама. — С облегчением согласился жеребчик и порысил наверх, оставив взрослых внизу. Твайлайт вернулась к уходу за собой, а Флаттершай отправилась убирать обратно в шкаф одеяло, под которым спала подруга этой ночью на диване.

Животные в доме тоже просыпались, постепенно наполняя его своим гомоном, сердце пегаски забилось чаще от милой жизни. Засуетившись, Флаттершай стала наполнять их кормушки и на скорое копыто делать несложные салаты, в чем ей помогла и умытая и причесанная Твайлайт, когда вернулась из ванной комнаты. А там и Мун Рунавей подтянулся, со своей любимой розовой игрушкой на спине.

И, на свету было хорошо видно, что месяц жизни немного, но все же сказался на Нирэ. Как бы малыш не был аккуратен, но все же его привычка постоянно тискать игрушечного бегемота пачкала игрушку, оставив на ней несколько небольших, но заметных пятен грязи. Что ж, сегодня она вернет Нирэ его первозданную чистоту — а пока стоит умыть и расчесать самого Муна, что уже давно стало для него привычным, больше малыш не дергался от ее прикосновений. Но все еще смущался, если с ним этим занимались другие пони, да.

Твайлайт вновь помогла разжечь огонь в печи, так что завтрак был приготовлен быстро и вскоре на столе расположился новый набор горячих блюд, в этот раз скромных, но сытных — жареная яичница, кружки с яблочным сидром и бутерброды с маргаритками и маслом. Незамедлительно рассевшись на подушках, трое умытых пони пони с аппетитом приступили к еде.

— Уважаемая Твайлайт Спаркл. — Внезапно обратился к ней маленький пегасик, первым начиная разговор. — У меня есть один вопрос. — Единорожка оторвалась от яичницы и подняла голову, улыбнувшись любопытному жеребчику. — Вот я должен буду трудиться. Ради Флаттершай. Но, меня беспокоит — дадут ли мои усилия результат?

— М… а чего бы им не дать? — Удивилась странной постановке вопроса Твайлайт Спаркл. — Будь прилежным и трудолюбивым — и у тебя все получится. Может ты не станешь богатым, но ты точно сможешь обеспечить себя и Флаттершай с помощью упорства — Гармония всегда вознаграждает рачительных пони.

— Точно всегда? — Уточнил недоверчивый жеребчик. Флаттершай вздохнула — приятно, что после вчерашней беседы Мун задумался о таких важных вещах, но, право слово, ему всего восемь лет — еще рано беспокоиться. И вообще не стоит беспокоиться — она и сама уже не раз говорила малышу, что стараниями и мудростью Селестии в Эквестрии всегда все хорошо. — У нас постоянно бывало так, что все работали, но в итоге все равно остались нищими. Сначала у всех были деньги — а потом они исчезли за один день, остались только долги. Много долгов. Как бы, еда есть, но работы нет и денег тоже.

— Мун Рунавей. — Ласково произнесла Твайлайт, откусывая кусочек бутербродика. — Я, конечно, не торговец и даже не сборщик налогов. Но, как ученица принцессы, я все же учила экономику и знаю, как вести хозяйство. И, по экономической науке, которую я учила — это невозможно.

— Как невозможны круглые миры, возможны только плоские? — Тихо заметила Флаттершай, слегка улыбнувшись, дабы разрядить обстановку. И взрослая кобыла, и маленький жеребчик смущенно покраснели, каждый по своим причинам, вспоминая тот разговор.

— Ну… разные миры еще могут иметь разные физические законы. — Медленно произнесла Твайлайт Спаркл. — Но, ведь жители мира Муна Рунавея точно также строят дома, носят одежду, едят пищу, мостят дороги, куют инструменты, копят деньги, верно? Значит уж экономические то законы должны совпадать.

— Ну, так-то да, в этом плане наши миры очень похожи. Еда, дом, там, вода, дороги, деньги — вот это все было. — Подтвердил жеребчик предположение ученицы принцессы, на миг даже перестав жевать свой бутерброд. — Но наших проблем это не отменяло. — Невесело признал он.

— Да, может случиться какой-нибудь катаклизм, что уничтожит всю нашу еду, дома и прочее, но деньги исчезнут, только если какой-то маг выкрадет заклинанием все содержимое наших сундуков. — Признала Твайлайт все же и то, что и в Эквестрии не все было идеально. — Да и то это почти невозможно, ведь мы готовимся к таким бедствиям, накапливая запасы. Принцесса Селестия в мудрости своей, строит огромные амбары, наполненные овсом. Любая благоразумная пони, следуя ее примеру, тоже сделает свой запас и благодаря ему не пропадет. Поэтому рачительной пони бояться нечего — надо просто подражать Селестии и все будет хорошо.

— Вот как мы вчера на огороде работали и наполняли кладовую. — Добавила конкретики Флаттершай, мягко обнимая сына крылом — вот, смотри, все под контролем, опасаться нечего.

— К тому же, Эквестрия богата всем необходимым для жизни, у нас все есть, и вода, и земля, и разные плоды и овощи. Именно Понивилль славится яблоками Эпплов, всяких других культур полно в других городах, а конопля и вовсе произрастает у нас в избытке. — Продолжила рассуждать Твайлайт. Мун лишь изумленно уставился на нее в полнейшем недоумении. Единорожка недоуменно моргнула — что она сейчас такого сказала? — Ну а казна Селестии всегда полна золота. И всякие еще есть разные деревья и сахарные мануфактуры. — Неловко добавила Элемент Магии, подводя черту своему рассуждению. Мун моргнул. Потряс головой. Но, не стал что-то уточнять, а сменил тему.

— А что если все будут делать всего так много, что цены на это рухнут, все разорятся и обнищают? — По прежнему не успокаивался Рунавей, все еще чего то опасающийся. — Вот, Рарити, например. Сошьет так много платьев, что их не будут покупать даже дешево. А деньги на пошив она уже потратила. В итоге останется с кучей платьев и без денег, с долгами — дабы расплатиться за ткани и прочее. Или тоже самое случится с Давенпортом и его диванами. И вообще со всеми одновременно — тогда одновременно все обнищают.

— Мун Рунавей, это мечта всех ремесленников Эквестрии. Конечно, не считая последнего этапа — обнищания. — Улыбнулась единорожка странному страху жеребчика и поспешила его развеять. — Но, это невозможно, опять же, чисто экономически. Рарити шьет одна, у Давенпорта всего один помощник. Даже если они откажутся ото сна и отдыха, работая все тридцать два часа в сутки, они не смогут сделать так много платьев и диванов, что их будет некуда девать. И фермер не может вырастить столько яблок, что не найдется пони, что их не смогут съесть, и маг не сможет создать столько сахара — все они имеют ограниченные возможности.

— А если они и правда возьмут в долг и наберут себе помощников? — Не то чтобы Флаттершай верила в такие апокалиптические сценарии, но, после всех разговоров с Муном, в ней поселился все же некий страх перед возможными ужасами. Раз уж они произошли в мире людей — то может и мир пони настигнет та же катастрофа? В соседних же странах что то такое вроде бы происходило. Элемента Доброты это так растревожило, что она даже забыла об остывающем завтраке.

— Тогда Рарити и Давенпорт разорятся — ведь цены рухнут, потому что пони не нужно столько платьев и диванов. — Честно признала Твайлайт Спаркл, не видя смысла отрицать очевидное и заявлять, что все идеально. Конечно, она не верила, что их друзья и соседи такие глупые, но говорить за всех она права не имела. — Но! — Поспешила добавить она, прежде чем Флаттершай и Рунавей успели что-то сказать. — Этим все и закончится. Гармония накажет нерадивых пони бедностью, после чего их место займут другие, более умелые бизнеспони. Всех остальных это не коснется. Ну, еще подмастерьям придется себе какое-то время искать себе работу в другом месте.

— Но если все влезут в долги? Такое же тоже может произойти. — Не успокаивался Мун Рунавей. Твайлайт слегка вздохнула — беседа была интересной, но вопросы жеребчика были, на её взгляд, слишком уж наивными. Или скорее — странными. В других мирах и правда были какие то свои, странные законы.

— Это не может произойти. — Уверенно заявила ученица принцессы, продолжая с увлечением грызть бутерброд. — Невозможна ситуация, когда все в долгах. Как Рарити имеет всего один бутик, так и ростовщик имеет один сундук с золотом, а не дюжину. Он может дать в долг Давенпорту, дать в долг Рарити… но он не может дать в долг всем. У него столько денег просто нет. Поэтому и разорятся, если что, Рарити и он сам, но не весь Понивилль и уж конечно же не вся Эквестрия. Это также невозможно, как выпить больше воды, чем есть в реке.

— Хм…. — Задумчиво протянул Мун Рунавей. — Что ж, это все звучит логично. Все так разумно продумано, что, возможно, опасаться нечего. Правда, не понимаю, почему у нас все было плохо и мы жили в страхе. Эх…. — С этими словами Мун лишь глубоко вздохнул и вцепился зубами в недоеденную маргаритку.

— Эм… может… ммм… потому что у вас все было… не очень хорошо продумано? — Мягко предположила Флаттершай. Пегаска мало что понимала в таких вещах, но помня жуткие рассказы Муна о том, как все было ужасно, могла дать лишь такое объяснение, почему в Эквестрии ему бояться, слава Селестии, нечему. Её слова заставили Рунавея на миг замереть.

— Знаешь, мама. — Медленно произнес он, поднимая глаза. — Ты права. — Заявил малыш, после недолгих раздумий. — В моем мире и правда все было продумано очень глупо — это же очевидно. Странно, что я сам этого не понял. Искал сложные объяснения, хотя ответ был передо мной. А в Эквестрии все продумано хорошо — и поэтому проблем нет. Вот и все. Мисс Чирали мне похожее уже рассказывала, на примере того как работает школа. Тут также.

И правда — подумала Твайлайт. Скорее всего, дело было все же не в том, что миры различались прям сильно — все же вроде бы Мун говорил о понятных вещах. Скорее всего, их источником бед была нехватка хорошего образования и воспитания — все же везде труд, расчет и помощь дают зажиточность, но не везде это осознают. Даже среди пони попадаются лентяи или неумехи, а в мире Рунавея, скорее всего, неумех просто было очень много. Но озвучивать это ученица принцессы не стала, дабы не обижать Муна — вдруг тот примет это на свой счет, хотя, несомненно, он был приятным исключением. Что ж, она позже даст ему учебник по экономике за пятый класс — жеребчик умный, разберется.

— Вот и славно! — Улыбнулась ободряюще Элемент Доброты, радуясь закрытию тяжелой и неприятной темы. Воздух словно стал легче, и, бодро подскочив, Флаттершай порысила к шкафу и достала оттуда четыре зефирки — купила у мистера Кейка еще на выходных. По одной она положила себе и Твайлайт, а Муну досталось целых две. — Одну — сейчас, а вторую — только после того как съешь завтрак.

Успокоившийся Рунавей, после того как ученица принцессы развеяла его страхи насчет невозможности катастрофы в Эквестрии, с удовольствием захрустел десертом. Все как доктор прописал. Да и сама Твайлайт с наслаждением откусила кусочек этой прекрасной сладости. На несколько минут кухня погрузилась в тишину, нарушаемая лишь усердным движением челюстей и хрустом еды.

— Мун Рунавей, мы заметили, что тебе не очень нравится наша понячья еда. — Заговорила снова Твайлайт Спаркл, когда завтрак был почти съеден. — Я, если ты не против, хотела бы больше узнать о вашей кухне.

От этих слов Твайлайт Спаркл жеребчик на миг замер, не донеся зефирку до рта. Его голубые глаза, обычно спокойные, на секунду стали совсем пустыми, словно он ушёл в себя, перебирая что-то в глубинах своей памяти. Флаттершай, заметив эту заминку, насторожилась, но не стала вмешиваться — она уже знала, что когда Мун собирается с мыслями, лучше дать ему время.

— Ну... — Начал он нерешительно, откладывая вторую зефирку в сторону. — Вкусы у нас были разные. Очень разные. У пони, как я понял, вообще нет... ну... некоторых продуктов.

Твайлайт Спаркл подалась вперёд, заинтересованно навострив уши. Флаттершай тоже перестала жевать, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то важное. Даже животные в доме, казалось, притихли, прислушиваясь — белки замерли с орешками в лапках, птицы перестали чирикать, а Энджел, завтракавший в своем углу, вдруг открыл глаза и насторожился.

— Мы ели... ну, то, что называется мясом. — Мун Рунавей произнёс это так буднично, словно говорил о погоде. — Мясо животных. Птиц, рыб, коров, свиней, овец, кроликов... и много кого ещё.

На кухне повисла звенящая тишина.

Твайлайт Спаркл застыла с приоткрытым ртом. Её телекинетический захват дрогнул, и недоеденная зефирка плюхнулась обратно на стол. Фиолетовые глаза единорожки расширились до невероятных размеров, а шерсть на загривке встала дыбом.

— М... мясо? — Переспросила она осипшим голосом. — Вы... вы ели других существ? Настоящих, живых существ?! Но это же... это же чудовищно! Это варварство! Это... это...

В её голове, словно сломанный калейдоскоп, пронеслись обрывки воспоминаний. Она вспомнила, как в детстве, читая книгу о зоологии немагических существ, с ужасом проходила мимо страниц о хищниках, закрывая глаза копытцами. А потом, уже в Понивилле — она видела, как Флаттершай кормит кроликов свежей травой, как белки с радостью грызут орешки... и вдруг — этот образ, чудовищный и неестественный: съесть их. Маленький беззащитный Энджел, который вот только что мило грыз морковку, мог бы стать чьим-то ужином.

Её желудок болезненно сжался, и к горлу подступила тошнота. На миг ей показалось, что стены кухни пошли рябью, а уютный, пахнущий травами дом Флаттершай стал каким-то чужим, почти опасным местом. Она попыталась понять, как вообще такое возможно — есть кого-то, с кем можно разговаривать, кто чувствует боль. “Это же не просто еда. — Лихорадочно думала она, судорожно хватая ртом воздух. — Это же он ел тех, кто мог бы быть его друзьями, его питомцами. Как можно жить, зная это?”

Её взгляд упал на собственную тарелку с жареной яичницей, и на мгновение она с ужасом представила, что курица, которая её снесла, тоже где-то существует. И в мире людей стала бы сама ужином. Она резко отодвинула тарелку от себя, словно та могла обжечь.

Твайлайт не могла подобрать слов. В её мире понятие «мясо» существовало только в учебниках по биологии млекопитающих, как что-то далёкое и теоретическое. Сама мысль о том, чтобы съесть чью-то плоть, была для неё настолько чужой, что она даже не могла её осмыслить.

— Это просто еда, — Пожал плечами Мун, никак не реагируя на столь бурную реакцию. — В мире людей так принято. Мы не считаем это чем-то неправильным. Это часть нашей природы, нашего выживания. Мы — хищники, ну или всеядные, если быть точным.

Флаттершай, в отличие от Твайлайт, была не так сильно поражена. Она была лесничей. Каждый день она видела, как волки ловят кроликов, как лисы едят птичек, как совы охотятся на мышей. Для неё хищничество было естественной частью мироздания. Но то, что существо с разумом, душой и способностью говорить, — такое же, как она сама... ест других разумных (или хотя бы чувствующих) существ... Это было сложно принять.

Энджел, слушавший этот разговор в своем углу за поеданием свежей морковки, вдруг издал отчаянный писк. Белый кролик вскочил и стремительно запрыгнул на колени задних ног Флаттершай, дрожа всем телом. Его глаза-бусинки с ужасом смотрели на Муна Рунавея. Вспомнился тот день в его комнате, когда жеребчик держал его и говорил, что хочет сварить из него суп. Тогда Энджел еще было думал, что это была просто страшная шутка. Была отчаянная надежда, что жеребчик его просто пугал. Теперь же он понял: Мун Рунавей был абсолютно серьёзен.

Флаттершай обняла кролика и прижала его к груди, чувствуя, как сильно бьётся его сердце.

— Мун Рунавей... ты ведь не станешь... ну... есть Энджела? — Спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нет, конечно! — Искренне удивился Мун. — Я же сказал тебе, что в Эквестрии я принял ваши правила. Я знаю, что здесь это считается неправильным. Да и к тому же... — Он поморщился. — Вы сами знаете, как устроены млекопитающие. У них есть... ну... там, откуда выходят отходы. И если неправильно приготовить мясо, можно отравиться. А я не хочу умирать от банальной диареи, честно говоря.

Твайлайт издала странный, сдавленный звук, похожий на предсмертный хрип. Ей казалось, что мир рушится. Она знала, что Мун Рунавей из другого мира, но чтобы настолько другого...

— Но разве у вас не растёт никакая еда? — Спросила она с отчаянием в голосе. — Трава, овощи, фрукты?

— Растёт, конечно, — Развел крыльями Мун. — Просто... это не так сытно. И не так вкусно. Мы едим и овощи, и фрукты, и злаки. Но без мяса мы не чувствуем себя сытыми. Это наша природа. Пони, конечно, могут есть и траву, и цветы, а взамен обходиться без мяса. Мы же, люди, едим овощи, но не едим цветы, но едим мясо — мы без него не можем.

Флаттершай смотрела на своего сына новыми глазами. Она видела, как он просыпался от кошмаров, как боялся войны, как сжимал Нирэ. И теперь она понимала, что его прошлая жизнь была не просто страшной из-за насилия. Она была страшной в самом своём устройстве, в самой природе его существования. Он вырос в мире, где смерть была частью жизни, где еда приходила через уничтожение других жизней. И он смог вырваться из этого мира и принять новые правила — правила пони, правила доброты и сострадания ко всем живым существам. Это заслуживало уважения.

— Мун Рунавей. — Мягко сказала она, — Я понимаю, почему тебе было так тяжело привыкнуть к нашей еде. Но ты справляешься. Ты стараешься. И это очень важно.

— Да я не жалуюсь, — пожал плечами Мун, хотя его голос звучал слегка уныло. — Просто иногда хочется чего-то... посолёнее. С мясным вкусом. Знаешь, есть одна штука — копчёная колбаса, или ветчина... ммм... — Он мечтательно прикрыл глаза. — Но я понимаю, что здесь этого не будет. И я принимаю это. Лучше быть сытым вегетарианцем, чем голодным мясоедом.

Твайлайт наконец-то смогла вздохнуть. Её разум, привыкший систематизировать и анализировать, начал понемногу успокаиваться. Мун Рунавей не был монстром. Он был просто продуктом своей среды. И он осознанно выбрал стать другим. Это было даже... благородно.

— Прости, что так остро отреагировала. — Сказала она, успокаиваясь. — Для меня это в новинку. У нас даже в учебниках по биологии это называется «плотоядение» и не встречается среди пони.

— Ну, теперь ты знаешь. — Улыбнулся Мун. — Можешь написать принцессе Селестии новое письмо. Урок дружбы: «Не суди по тому, что пони ел до того, как стал пони».

Флаттершай тихо рассмеялась, прижимая к себе всё ещё дрожащего Энджела. А Твайлайт, глядя на синего жеребчика, уже мысленно составляла черновик нового письма в Кантерлот. Конечно, урок будет немного скомканным, но, возможно, именно такие, необычные встречи и учат понимать друг друга по-настоящему.

— Что ж, я пойду — загостилась уже. — Вздохнула Твайлайт, дожевывая свою зефирку. Аппетита, правда особо не было и глотала десерт она через силу. — Мне надо написать письмо принцессе, да и надо бы узнать новости из Кантерлота. Рарити обожает узнавать, что нового в столице. Да и Спайку помощь с книгами не помешает.

— Что ж, тогда пока. — Флаттершай поднялась с подушки, дабы проводить подругу до крыльца. Энджел соскочил с копыт хозяйки и побежал за ней. Оставаться наедине с Рунавеем он не хотел — и другие животные тоже, которые поспешили покинуть кухню вслед за взрослыми пони. Самому жеребчику, впрочем, было все равно — он грыз зефирку.

Вернувшись на кухню, Флаттершай стала собирать грязную посуду. Мун же просто сидел на подушке, слегка потерянный, но спокойный. Он лишь скользил взглядом по занятой матери, слегка вздыхая. Похоже, разговор с Твайлайт пробудил в нем много воспоминаний.

— Ты до сих пор хочешь мяса? — Тихо спросила Элемент Доброты, понимая, что терзает её жеребенка.

— Да. — Честно ответил Рунавей, не пытаясь соврать. Невольно, но он облизнулся — от чего у Энджела пробежал холодок по спине. — Очень хочу. Но я держусь. Я слишком многое получил в Эквестрии, чтобы менять все счастье пони лишь на этот прекрасный, но все же просто вкус. Это того не стоит. Надо чем-то жертвовать. Хотя забавно. Ни о чем не скучаю, кроме вкуса мяса. Больше мне не о чем тосковать. Ну, некоторые книги человеческие еще, честно говоря, поинтереснее, чем у пони. А в остальном в Эквестрии все лучше.

— Может можно будет придумать что-то на замену. — Неуверенно предложила Флаттершай. — Чтобы ты смог почувствовать этот вкус и тебе при этом не пришлось есть Энджела или Констанцию.

— Да не надо. Не трать силы. Я смирился. — Махнул ногой Мун и бельчата, сидевшие под потолком в гостиной, облегченно выдохнули. — Лучше дай мне еще одну зефирку. У меня же лечебная сахарная диета, мне доктор Филлитич прописал. — Малыш сделал большие просящие глазки. Устоять было невозможно, так что, хихикнув, молодая мама взяла из шкафа еще две зефирки. Как можно отказать в лечебном сахаре для больного?

Пока жеребчик с нескрываемым наслаждением поедал новую порцию сластей, в дверь постучали. Очень активно постучали, молотя по ней чьим-то копытцем. Твайлайт что-то забыла и вернулась? Желтая пегаска зашагала к двери. По ней продолжали стучать, несильно, но усердно. Нет, это точно была не Твайлайт, это были….

— Здравствуйте, мисс Флаттершай! — Раздался целый гомон жеребячьих голосов. На миг в глазах у Элемента Доброты зарябило от калейдоскопа разноцветных пони, столпившихся перед ней. Здесь была целая гурьба подружек Муна!

— Здравствуйте, маленькие пони. — Поприветствовала она с улыбкой Нои, Ауру, Руби Панч, Пину Коладу, Динки, Эррорию… ох, до чего их тут много! Устанешь перечислять. — Вы за Муном Рунавеем?

Кобылки дружно закивали. Тут из-за дверей кухни показался и сам Мун. Увидев шестерых кобылок, он вздохнул, но все же подошел и негромко поздоровался с подружками. Те в ответ выдали хоровое приветствие, радуясь появлению своей принцессы класса. Ну, не считая Динки — та просто была рада видеть своего единственного вроде как друга.

— О, Эррория, Динки, вы тоже решили помочь сестре Нои собрать морковку? — Обратился он к двум кобылкам стараясь не смотреть им в глаза. Особенно Эррории.

— Конечно. Как я могла отказать своим друзьям? — Тихо ответила ванильная пегаска, тоже не поднимая глаз. Вообще-то она не очень горела желанием идти на надел Кэррот Топ и копаться в земле, доставая из нее морковку. Земля была такой… грязной. И морковка тоже была вся в земле. А значит она была грязной. Грязь утонченная Эррория не любила. Но, не отказывать же друзьям? Она лишь надеялась, что сможет состроить Кэррот Топ умоляющие глазки и ей доверят что-то более чистоплотное, чем копание в земле.

— Да, я так рада этому! — В противовес Эррории, Динки была едва ли не на седьмом небе от счастья и пылала энтузиазмом. Благодаря Рунавею у нее теперь есть своя компания друзей, ее позвали! А все потому что она смогла подружиться Муном, а он подружился с Нои и ее подругами. — Моя няня, Аметист Стар, тоже захотела помочь и уже ушла к Кэррот Топ — она будет ждать нас там.

— Умеешь воодушевлять, Динки. — Вздохнул Мун, явно не разделяющий её пыл. — Что ж, пойдемте, быстрее начнем, быстрее закончим. Чего время тянуть. Мне с собой что-то надо брать? — Обратился он уже к Нои.

— Не, у нас все есть, сестра недавно купила новые инструменты! — Отмахнулась от его опасений желтая землепони. Уныния Муна и Эррории она не разделяла — они же идут собирать морковку! Но ничего — мало какие пони понимали прелесть морковки. Руби Панч и Пина Колада, например, обожали виноград.

— Что ж, идите, малыши — а мне пора на работу. Приятного вам дня! И на Солнце не перегрейтесь! — Пожелала им Флаттершай, после чего Мун, вздохнув еще разочек, пошел на выход, увлекая за собой свой маленький табун.

Впрочем, очень скоро во главе колонны оказалась Нои — она лучше остальных знала дорогу к полю своей старшей сестры. Солнце, уже успевшее подняться над крышами Понивилля, заливало улицы мягким, золотистым светом, в котором кружилась лёгкая утренняя пыльца. Воздух был наполнен густым, сладковатым ароматом спелых яблок, доносившимся с земель Эпплов, и свежим, землистым дыханием только что выкопанных корнеплодов. Город жил своей особой, трудовой жизнью: со дворов доносился звонкий стук копыт о деревянные бочки, из открытых окон тянуло запахом жареного лука и только что испечённого хлеба.

Группа из семи жеребят неторопливо продвигалась по главной улице, представляя собой пёстрый, разноголосый табун. Впереди, по-прежнему, уверенно цокая копытцами по нагретой брусчатке, шагала Нои, её желтая грива слегка растрепалась на утреннем ветерке. Идти молча кобылки не могли чисто физически — так что вскоре воздух заполнил гомон разговоров.

— Мы с сестрой вчера вечером ещё подготовили корзины. — Тараторила желтая землепони, поворачивая голову к остальным, — Кэррот сказала, что сегодня будет самый сок! Вы даже не представляете, как пахнет свежая морковка, когда её только что вытащили из земли.

— М-м-м, мне нравится, когда она хрустит! — Мечтательно протянула Руби Панч, её зеленые глаза загорелись. — А если её ещё и в карамели обмакнуть... Мы с тётей Пиной как-то раз попробовали, копытца оближешь!

— Руби, мы идём работать, а не устраивать пир. — Вздохнула Пина Колада, хотя в её голосе не было строгости. Она чуть приотстала, пропуская вперёд более шуструю племянницу, и с лёгкой усмешкой окинула взглядом фасады домов. На крыльце одного из них дремал, растянувшись в лучах солнца, толстый полосатый кот, который даже ухом не повёл, когда мимо протопали жеребята.

— Я слышала, что у Кэррот Топ в этом сезоне морковка особенно сладкая! — Вставила Аура, шагая чуть поодаль. Она с восхищением оглядывала цветущие клумбы перед домами, отмечая про себя, какие краски набрали силу в начале Месяца Страды. — Наверное, из-за тех дождей в прошлом месяце.

Эррория, шедшая рядом с Аурой, брезгливо скривила свой аккуратный носик. Её тщательно расчёсанная грива уже начала слегка виться от жары и влажности, и она то и дело поправляла её копытцем.

— Главное, чтобы эта земля не застряла у меня в шёрстке. — Проворчала она. — Я вчера полчаса вычёсывала пыль после прогулки. Мама сказала, что я выглядела как дикая пони из диких земель.

— А я думаю, это весело! — Жизнерадостно пискнула Динки. Сиреневая единорожка скакала вокруг всей группы маленькими пружинистыми прыжками. — Я ещё ни разу не собирала морковку! Аметист Стар говорила, что это как игра в прятки с землёй. Ты тянешь за хвостик, и оттуда появляется вкусный оранжевый сюрприз!

Мун Рунавей шёл чуть поодаль, погружённый в свои мысли. Его взгляд, обычно настороженный, сейчас рассеянно скользил по фасадам уютных домиков, по телегам, доверху нагруженным мешками, по фургонам с яркими вывесками «Овощи с полей Понивилля». Где-то вдалеке слышался ритмичный стук — это пони грузили ящики. Ритм жизни Понивилля был спокойным и размеренным, незнакомым для него.

— Эй, Мун Рунавей! — Окликнула его Нои, оборачиваясь. — Ты чего такой грустный? Боишься, что морковка тебя укусит?

— Не люблю лишнюю работу. — Буркнул Мун, но в его голосе не было злости. — Если честно, я бы лучше с книгами посидел. Но раз обещал... — Он махнул копытом, давая понять, что отступать не будет.

— Молодец, что держишь слово! — Одобрительно кивнула Пина Колада. Она показала копытом на одну из боковых улочек, откуда доносился громкий смех и звон посуды. — Слышите? Это у поникого-то обеденный перерыв. Так рано, да. Там, наверное, уже накрыли на столы — жареная картошка, свежий салат... Хорошо работается, когда знаешь, что после будет такой ужин.

— Кэррот нам тоже что-нибудь вкусное приготовит. — Заверила всех Нои. — Она обещала морковный пирог с корицей. И ещё, может быть, у неё остался морковный сидр от прошлого урожая.

— А можно мне тогда тот пирог, а не сидр? — Оживилась Руби Панч. — От сидра у меня щиплет на языке, а пирог — он такой мягкий и тёплый...

— Руби, сидр — это традиция! — Наставительно произнесла Пина, но в её глазах плясала улыбка. — Ты что, хочешь, чтобы мы работали как дикие лошади, а не как настоящие пони? Без сидра и работа не спорится.

Аура, шагавшая по краю дороги, вдруг остановилась и указала копытцем вверх.

— Посмотрите! Рейнбоу Дэш уже работает. — Она кивнула на небо, где маленькая голубая фигурка с радужным шлейфом энергично пинала небольшие перистые облака, разгоняя их в разные стороны, чтобы солнце не припекало слишком сильно. Правда не особо помогало — облаков было мало на целый город и накрыть его тенью целиком было нереально — но Элемент Верности делала все, что в ее силах.

— Ух, да она сегодня в форме, — Присвистнула Руби Панч. — Значит, день будет хороший. Если Рейнбоу в настроении, погода всегда подходящая.

Мун поднял голову и посмотрел на быстро мелькающую фигурку. Как всё-таки здесь всё устроено просто: махнул крылом, и — порядок. Без страха, без напряга. Просто работа, которая радует.

— Эй, Мун Рунавей! — Неожиданно подлетела к нему Динки, нарушая его размышления. — А ты когда-нибудь видел, как пони летают, когда они не в городе? Я видела, как Рейнбоу кувыркается в воздухе — это так круто! Ты тоже так умеешь? Ну... почти?

— Я... — Мун замялся, слегка растерявшись от её внезапного порыва и не зная, куда смотреть. — Я не умею летать. Это... не то чтобы я привык полагаться на крылья.

— Ничего, научишься! — Беззаботно отмахнулась Динки. — Я тоже пока не очень умею пользоваться магией, но Аметист говорит, что всё приходит с практикой. Или с хорошим учителем. — Она задорно подмигнула ему одним глазом. — Ой, смотрите, какой красивый мостик!

Группа как раз подходила к небольшому каменному мосту, перекинутому через небольшую речушку. Вода в ней искрилась на солнце, а по берегам росли ивы, склоняющие свои ветви к самой воде. За мостом начинались уже не городские, а пригородные земли — аккуратные наделы, на которых пони выращивали самые разные культуры.

— Ага. — Подтвердила Нои. — Мы почти пришли. Вон там, за поворотом, поле моей сестры. — Она указала копытцем вперед.

Действительно, за поворотом открывалась просторная долина, которую пересекали ровные ряды грядок. Повсюду виднелись фигурки работающих пони — одни копали картошку, другие собирали капусту, а вдалеке на холме паслось стадо овец под присмотром еще жеребенка-подростка лет двенадцати. Воздух был наполнен запахами свежевскопанной земли, травы и еще чем-то сладковатым, что доносилось с яблоневых садов.

Над полями уже вовсю хозяйничали погодные пегасы — несколько разноцветных точек в небе сновали туда-сюда, гоняя редкие облачка и создавая легкую тень для работающих внизу пони. Ветер, теплый и ласковый, доносил отрывистые крики и смех.

— Красиво тут. — Сказала Динки, широко раскрыв глаза. — Я никогда не была за городом так далеко.

— Еще бы. — Усмехнулась Руби Панч. — Ты же у нас домашняя кобылка. Все дома сидишь. — Прозвучало довольно колко, но раньше, чем Динки что-то ответила, ее перебил другой голос.

— Ой, смотрите! — Воскликнула Аура, указывая куда-то в сторону.

По дороге, ведущей к полям, на всей скорости мчался самокат, управляемый стремительной оранжевой фигурой. Развивая такую скорость, что за ней тянулся шлейф пыли, Скуталу неслась прямо на них, лишь в последний момент лихо затормозив, подняв целое облако.

— Привет, пони! — Выпалила она, с довольным видом спрыгивая со своего транспортного средства и снимая шлем. — А вы чего тут делаете? Я вас еще издалека заметила, думала, может, приключения какие?

— Мы на огород Кэррот Топ. — Объяснила Нои. — Помогать морковь собирать.

— Ого! — Глаза Скуталу загорелись. — А можно я с вами? Я ничего такого не планировала сегодня. Эппл Блум меня на помощь не позвала, а Свити Белль решила погостить у старшей сестры, помочь ей с модными платьями. Такая скукотища! Вот я и катаюсь без дела.

— Конечно, присоединяйся! — Обрадовалась Динки. — Вместе веселее!

Скуталу уже перевела взгляд на Муна, и ее улыбка стала чуть шире. — Мун Рунавей! А ты, смотрю, тоже с ними? Совсем вжился!

— Не нравится мне это занятие, — Честно признался Мун. — Но раз обещал, надо помочь. Так что, пошли уже, — Он кивнул в сторону поля. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

— Не смею противиться воле принцессы класса! — Ухмыльнулась Скуталу, после чего надела шлем и, слегка отталкиваясь ногой, стала неспешно катить на скутере наравне с остальными пони.

— Кстати, а чего это Эппл Блум тебя не позвала на помощь? Страда для всех же, и для Эпплов тоже. — Поинтересовалась Нои у оранжевой пегаски.

— Не знаю. Она мне ничего не сказала. — Ответ Скуталу заставил Нои и Муна выразительно переглянуться. У двух жеребят в голове промелькнула одна мысль. Секретная городская магическая яблокоуборочная машина. Но, они промолчали — Флаттершай просила держать это в тайне. — Думаю, Эпплджек по приказу принцессы собирается бороться с каким-нибудь монстром, спасает Эквестрию. Поэтому и не сказала Эппл Блум позвать тебя, меня и Свити Белль — занята.

— Эм…. — Рассуждения Скуталу заставили кобылок скептично переглянуться. — Но если Эпплджек уходит защищать нас от злодеев, она же оставляет за себя Биг Мака на хозяйстве. Как раз, потому что если она уходит, яблони должен пинать поникто-то за нее. Она бы вас бы тем более бы позвала, если бы ушла, а не наоборот. — Заметила рассудительно Пина Колада. Ее слова поставили Скуталу в тупик.

— Очень жаль. — Лишь вздохнула бойкая кобылка, продолжая ехать на скутере со скоростью черепахи. — Было бы круто посмотреть, как Эпплджек борется с монстром. Точнее, как Рейнбоу Дэш борется с монстром вместе с Эпплджек.

Кобылки дружно рассмеялись. Любовь Скуталу к Рейнбоу Дэш и приключениям была бесконечной. Да и чего таить, сами они тоже восхищались радужногривой пегаской. А посмотреть на битву с монстром было бы круто. Из укрытия, конечно же.

Разговор окончательно сошел на обсуждение крутости Дэш, тем более половина присутствующих жеребят состояла в фан-клубе ее имени, забыв про Эпплджек и ее странности. Просто потому что обсуждать, как мощным пинком валят какого-нибудь там злобного жука было куда круче, чем чью-то забывчивость.

Надолго, впрочем, болтовня не затянулась. Надел Кэррот и правда оказался за поворотом. Глазам жеребят открылся вид на длинные ряды ботвы, приподнимающейся над землей. Это была морковка, вершки. И ее было много, очень много. Огород Флаттершай был просто крохотным, маленьким придомовым участком по сравнению с полем, которым владела пони-морковница и шел длинной широкой полосой вдоль реки. Бескрайнее море зелени колыхалось под лёгким ветерком, уходя широкой полосой вдоль реки, и где-то вдали вода искрилась, отражая утреннее солнце. Земля была тёмной, рассыпчатой — явно политая накануне, чтобы морковь легче выходила. Кое-где из земли уже выглядывали оранжевые «носики», словно любопытные зверьки.

— Какой прекрасный участок дали твоей сестре, Нои. — С восхищением ахнула Пина Колада, глазом знатока оглядывая ухоженные грядки. Конечно, у ее старшей сестры Берри был виноградник не хуже, даже лучше, но и это впечатляло. Столько земли у реки — это же богатство почти как у… как у… как у Берри Панч! Правда ее виноградник был на холме, но каждому растению свое место — так учил святой Холлихуфс. Морковке — у реки, винограду — на вершине.

— Агась. — Кивнула с гордостью Нои. — Правда, работать зашиваемся — нас слишком мало, а моркови слишком много. Сестра каждый вечер домой возвращается вся в поту. — Уже не так восторженно добавила желтая землепони.

— Нас много — проблема решена. — Обрубил Рунавей, который выглядел скорее пораженным объемом предстоящей работы. До вечера уж точно. — Давайте, вперед, к Кэррот Топ. Быстрее начнем — быстрее закончим.

— Мудрое слово принцессы класса. — Прокомментировала его краткую речь Аура и кобылки дружно засмеялись. Мун лишь закатил глаза и двинулся к небольшой хижине на краю поля, остальные пошли за ним.

Кэррот Топ уже была тут как тут. Пони цвета морковки, которую так старательно холила и лелеяла, укрывалась в тени деревянного навеса, укрывающего ее от солнечных лучей и дождей во время отдыха. Сам навес примыкал к деревянной хижине, где фермерша хранила свой инвентарь, сейчас разложенный под навесом. И, здесь, кроме самой Кэррот Топ, было еще двое взрослых пони, оба единороги.

— Няня! — Радостно пискнула Динки, переходя на галоп и скача к миловидной кобыле с розоватой шерсткой и фиолетовой гривой. Подбежав, малышка обняла наклонившуюся к ней Аметист Стар за шею.

Нои также весело ринулась к единорогу с серой шерсткой, на спине которого, прячась в фиолетовой холке и тесно обняв его за шею, лежала крохотная золотистая кобылка годовалого возраста.

— Друзья, познакомьтесь — это Кэррот Топ, моя сестра, Вриттен Скрипт — мой свояк и Голден, моя племянница. — Представила она другим жеребятам, в первую очередь для Муна и Скуталу, свою родню. Кобылки и один жеребчик вежливо хором поздоровались с взрослыми пони. И малышкой, с интересом рассматривающих жеребят.

— Привет, маленькие пони. — Добродушно улыбнулась им Кэррот Топ. — Ого, сколько же вас тут много пришло! Восемь! Восемь! — Морковница цокнула языком в приятном удивлении. Она ожидала, что Нои приведет только своих закадычных подружек, четверых, а тут еще и этот дикий Мун Рунавей, и Динки, и даже Скуталу! — В этом сезоне мы точно быстро и легко соберем всю морковь и все благодаря твоим друзьям. Нои — я так тобой горжусь!

— Мы рады помочь сестре нашей подруги! — С энтузиазмом заявила Аура, всегда готовая помочь. Динки ее поддержала, а вот Эррория и Рунавей вздохнули и понимающе переглянулись. Помочь они были согласны подруге, но энтузиазма на эту тему не испытывали.

— Что ж, тогда давай начнем, дорогая. — Прижался к жене Вриттен Скрипт, хотя по его виду было, что он хочет быть где угодно, но только не здесь. Но жеребец крепился. — Я и Аметист Стар поможем вам магией.

— Ня! — Радостно подпрыгнула Динки. — Давайте играть в прятки с морковкой!

Мун Рунавей коротко вздохнул, окидывая взглядом бесконечные ряды зелёной ботвы, колышущейся на лёгком ветру. Ему уже доводилось работать на огороде Флаттершай, но здесь масштаб был совершенно иным — поле уходило вдаль вдоль реки, и конца ему не было видно. От одной мысли, что всю эту морковь предстоит вытащить из земли, у него слегка заныли копыта, но он промолчал.

— Ты как, не передумал? — Тихо спросила Скуталу, пристраивая свой самокат у стены хижины и снимая с себя шлем.

— Нет. — Твёрдо ответил Мун, хотя в голосе и не было особой бодрости. — Раз обещал — сделаю. Просто... не люблю, когда дела много. Особенно такого однообразного.

— Зато потом будет чем гордиться. — Подмигнула ему Скуталу и, не дожидаясь ответа, подбежала к остальным, уже столпившимся вокруг Кэррот Топ.

Кэррот, опираясь на выдергиватель, с улыбкой обвела взглядом свою маленькую армию помощников. В её глазах светилась искренняя благодарность — такой помощи она не ожидала. Рядом с ней стоял Вриттен Скрипт, нервно теребя копытом землю; он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но ради жены был готов терпеть.

— Так, маленькие пони. — Бодро начала Кэррот, поправив висевший у нее на шее свисток, в её голосе послышалась та особая, хозяйская гордость, которая появляется у пони, когда они смотрят на плоды своих трудов. — Перед вами — полтора акра самой сладкой, самой хрустящей, самой солнечной моркови во всём Понивилле! Слушайте меня внимательно. Я объясню, что и как.

Жеребята притихли, сбившись в полукруг. Даже Эррория, которая до этого с беспокойством поглядывала на грядки, подошла ближе, стараясь держаться рядом с Аурой.

— Видите ботву? — Кэррот указала копытом на ближайший ряд. — Это хвостики моркови. Их нельзя тянуть слишком резко, иначе корнеплод лопнет и останется в земле. Сначала аккуратно подкапываете сбоку, потом чуть расшатываете и тянете вверх ровно, не дёргая. Сложного ничего нет, но требует терпения.

— А если я выдерну только хвостик? — Спросила Динки, широко раскрыв глаза от предвкушения.

— Тогда придётся копать глубже. — Улыбнулась Кэррот. — Но если будешь делать, как я сказала, морковка сама выйдет, почти без усилий.

Аметист Стар, мягко улыбнувшись, шагнула вперёд. Её рог засветился тёплым, золотистым светом, и над полем заструилась лёгкая магическая дымка, окутывая первые грядки.

— Я и Вриттен поможем вам магией. — Сказала она, слегка касаясь копытцем рыхлой земли. — Будем немного разрыхлять землю вокруг корней, чтобы морковка выходила легче. Но основную работу всё равно придётся делать копытами и зубами. Магия — лишь подспорье.

— А что мы должны делать? — Спросила Пина Колада, деловито оглядывая разложенные инструменты и прикидывая, как бы ей удобнее схватить копалку.

— Для начала разделимся на пары, — Ответила Кэррот, подходя к груде корзин. — Один подкапывает, другой собирает в корзину и откладывает в сторону. Когда корзина наполнится — относите её к телеге вон там, у края поля.

Она указала на небольшую деревянную телегу с высокими бортами, стоявшую в тени старого дуба. Рядом уже лежали пустые мешки и верёвки, чтобы перевязывать собранный урожай.

— Я с тобой! — Тут же вызвалась Динки, подбегая к Муну и хватая его за копыто. — У нас получится лучше всех!

Мун вздохнул, но на его губах мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Он не привык к такому безудержному энтузиазму, но Динки умела заражать своим настроением даже его.

— Хорошо. — Кивнул он. — Давай попробуем.

Остальные тоже разбились на пары: Аура и Эррория, Нои и Руби Панч, Скуталу и Пина Колада. Вриттен Скрипт и Аметист Стар встали у края поля, готовые направлять магией усилия жеребят, а Кэррот Топ взяла на себя общее руководство и просто помощь на сложных участках.

— Начинаем! Помните: морковь не терпит суеты. Хватайте её за ботву у самого основания, качайте из стороны в сторону и тяните вверх. Сначала покажу на примере.

С этими словами Кэррот Топ ловко ухватила зубами пучок зелёных стеблей, слегка качнула их, и из земли, словно по волшебству, показался сначала кончик ярко-оранжевого корнеплода, а затем и вся длинная, ровная, почти без изъяна морковка. Она сочно блеснула в лучах солнца, словно драгоценный камень, рождённый прямо из земли.

Воздух наполнился деловым гулом. Где-то неподалёку звонко чирикнула птица, и Солнце, уже поднявшееся достаточно высоко, залило поле мягким золотистым светом. Первый ряд ботвы вздрогнул от прикосновения маленьких копыт — работа началась.

Эррория старалась держать морковь копытцами так, чтобы касаться только ботвы, и с отвращением косилась на налипшую на подушечки землю. Она решила не ныть, хотя каждая частичка грязи на шёрстке была для неё маленькой личной трагедией.

Мун осторожно зажал зубами выдергиватель, чувствуя, как земля поддаётся. Рядом Динки, присев на корточки, с затаённым дыханием следила за каждым его движением. Когда из земли показался оранжевый кончик моркови, она тихо ахнула и застучала копытцами.

— Получилось! — Радостно пискнула она. — Ты молодец!

Мун молча вытянул корнеплод, отряхнул его от земли и положил в корзину. Рутина, казавшаяся ему такой утомительной, вдруг обрела странный, почти уютный смысл. Рядом с ним, в этом поле, среди смеха и деловитых окриков, он чувствовал себя частью чего-то большего. Чего-то, что строится не на страхе, а на общей работе и желании помочь.

— Держи. — Сказал он Динки, протягивая ей следующую морковку. — Теперь твоя очередь.

И, глядя, как она сосредоточенно, высунув кончик языка, копает землю, Мун на мгновение позволил себе почувствовать что-то, чему не мог найти названия. Что-то тёплое и простое, как эта земля под копытами. И это, пожалуй, стоило всей той работы, что ждала их впереди.