Цена выбора (гет)

Стены Азкабана сдавили сразу.

Холод, сырость, тишина — всё то же, что он помнил. К этому нельзя привыкнуть. Даже если знаешь, что это не навсегда.

Понятно, какой момент выбрала Смерть.

Никакой рутины. Никаких подготовок.

Финальный рывок — прямо с места, без разбега.

Он открыл глаза, вдохнул тяжёлый воздух камеры и усмехнулся.

Да, именно так.

Если у него есть год — значит, времени нет вовсе. Значит, события придётся форсировать. Значит, всё должно начаться сразу.

Снейп сел, опёрся спиной о стену и позволил себе минуту тишины. Не отдыха — анализа. Где он ошибся?

Ответ был очевиден: в Дамблдоре. Играть с ним практически невозможно. Он всегда на шаг впереди.

Иногда — на два.

Иногда — на десять.

И самое неприятное: он никогда не показывает, сколько именно.

Снейп провёл ладонью по камню. Шершаво, холодно. Хорошее место, чтобы думать.

Попробуем с Лордом.

Он знал, что это звучит безумно. Но безумие — единственное, что Дамблдор не просчитывает заранее. Он слишком уверен, что все вокруг будут действовать рационально. Или так, как он считает рациональным.

Снейп усмехнулся.

Да, это шанс.

Он поднялся и начал ходить по камере, шаги гулко отдавались в камне.

Регулус. Готов предать Лорда — это факт.

Он уже сделал это однажды, Смерть подтвердила: жив. Значит, его можно использовать. Не как пешку — как друга и союзника.

Малфой. Люциус давно недоволен. Он устал от хаоса, устал от страха, устал от того, что Лорд не умеет проигрывать. На этом тоже можно сыграть. Малфой не герой, но он любит порядок. И любит выживать.

Снейп остановился, прислонился к стене плечом.

Гарри. Теперь он знает, как мальчик выжил.

Знает, что спасло его в ту ночь.

Знает, что это можно повторить.

Если снова забрать наследство Принцев — амулет будет его. Может, не такой, как у мальчика, но достаточно близкий, чтобы выдержать удар. Чтобы пережить то, что пережить невозможно.

Он провёл пальцами по шее, будто примеряя невидимую нить.

Да.

Это пригодится.

Нет.

Нужна любовь, эмоции. У меня с этим сложно... Будем искать варианты.

Он снова сел, на этот раз ближе к двери.

Нужно было составить план. Не идеальный — времени нет, но рабочий.

Первое.

Выбраться отсюда. Не ждать, пока кто‑то придёт. Не надеяться на случай. Случай — роскошь, которую он больше не может себе позволить.

Второе.

Найти Регулуса. Пока тот ещё не сделал глупость. Пока его не нашли другие. Пока он не решил, что может справиться один.

Третье.

Малфой. С ним нужно говорить осторожно.

Он не предаст Лорда из принципа — у него нет принципов. Но он предаст его из страха.

Или из расчёта. И то, и другое — надёжнее идеалов.

Четвёртое.

Амулет. Его надо использовать. Слишком сильный инструмент, чтобы его игнорировать.

Как?

Снейп поднял взгляд к крошечному окну под потолком. Света почти не было, но этого хватало.

— Пусть Дамблдор ведёт свою игру, — тихо сказал он. — Я буду в стороне. И только вносить свои поправки.

В этот раз будет не бунт, а стратегия.Он не собирался ломать чужой план. Наоборот, собирался встроиться в него так, чтобы никто не заметил.

И изменить то, что можно изменить.

Год — это мало, но достаточно, если не тратить ни минуты.

Северус встал, подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.

— Начнём.

В этот момент за дверью что‑то щёлкнуло.

Смерть дала старт.

Щёлкнул замок. Северус поднял голову — он знал, кто войдёт.

Дверь распахнулась.

— Северус.

Голос был мягким, тёплым, как плед у камина.

Слишком тёплым для этого места.

Слишком знакомым.

Северус поднял взгляд.

Дамблдор стоял в дверях, словно свет, случайно забредший в темноту.

— Вы… — Снейп сделал паузу, будто собираясь с силами. — Зачем вы пришли?

Он знал ответ, но должен был спросить — иначе будет странно.

Дамблдор вошёл внутрь и присел рядом, не обращая внимания на сырость, грязь, запах отчаяния.

— Чтобы увидеть тебя. Чтобы убедиться, что ты держишься.

Северус чуть улыбнулся — устало, почти вежливо.

— Держусь… — он покачал головой. — Это громко сказано. Но я… стараюсь.

Он старался говорить как в прошлый раз, спокойнее, без резкости. Чтобы не вызвать подозрений.

Дамблдор сочувственно вздохнул.

— Мне очень жаль, Северус. Очень. Ты оказался в ужасной ситуации. И… не по своей вине.

Северус опустил взгляд, скрывая реакцию — он уже знал, что это ложь. Но сейчас не время спорить.

— Малфой… — продолжил Дамблдор, — молодой Люциус делает всё, что может. В Министерстве он стал весьма заметной фигурой. Добивается твоего досрочного освобождения.

Северус слегка нахмурился — ровно настолько, насколько должен был.

— Люциус? — тихо. — Он… старается?

Он знал, что Люциус придёт, но удивление постарался сыграть честно.

— Но, боюсь, — Дамблдор покачал головой, — это вряд ли принесёт плоды. Обвинения слишком серьёзные.

На миг взгляд Дамблдора опять стал холодным, как лёд. Расчётливым. Северус заметил это — теперь он видел такие вещи отчётливо.

И тут же взгляд снова потеплел.

— Однако, Северус, — голос стал почти медовым, — у тебя всё ещё есть выбор. Сделка. Та же, что и прежде. Верность. Информация. И… свобода.

Северус медленно выдохнул. Он помнил, что должен сейчас спросить. Даже если ответ давно известен.

— А Лили? — тихо, почти шёпотом. — Вы… обещали помочь ей… мне… с ней?

Он произнёс это ровно так, как тогда — Дамблдор так же сокрушённо развёл руками.

— Ах, Северус… Я предупреждал. У девочки своя жизнь. Прошли годы… Она выбрала того, кто был рядом. Кто поддерживал. Кто… любит. Ты не можешь её винить.

Северус кивнул — медленно, будто принимая удар.

— Да… — тихо. — Я понимаю.

Снейп понимал слишком хорошо. Это было все так же больно слышать, но рана уже почти затянулась.

— Я сделаю всё, что смогу, — продолжил Дамблдор. — Но ты должен понять: некоторые пути закрываются навсегда.

Северус поднял глаза — спокойно, без отчаяния.

— Я… подумаю.

Дамблдор замер.

Он ждал другого.

Слёз, мольбы, криков... слома.

А получил — вежливое, ровное «подумаю».

— Северус, — голос стал жёстче, — времени нет. Ты должен решить сейчас. Сегодня. Я не могу ждать.

Северус ответил мягко, глядя в пол:

— Я не прошу многого. Только день. Чтобы собраться с мыслями.

Дамблдор резко выдохнул.

— Ты упрям, — сказал он. — Как всегда. Ты думаешь, что понимаешь игру. Но ты видишь только поверхность. Ты не знаешь, что будет дальше. Ты не знаешь, что я знаю. Ты не понимаешь, что на кону.

Северус тихо улыбнулся:

— Тогда расскажите.

Дамблдор резко отвернулся.

— Нет. Не сейчас. Не так.

Он поднялся.

— Я вернусь завтра. И надеюсь, что ты одумаешься.

Северус кивнул.

— Я подумаю.

Дамблдор остановился у двери.

Плечи его дрогнули — едва заметно.

— Северус… — тихо, почти устало. — Ты знаешь, что нам нужен твой опыт и знания. Не заставляй меня выбирать методы, которые мне не нравятся.

Северус ответил мягко:

— Я знаю, что вы сделаете всё, что сочтёте нужным.

Дамблдор сжал кулак.

Повернулся.

Хотел что‑то сказать — важное, последнее, решающее, но не сказал.

Вышел, дверь захлопнулась.

Замок щёлкнул — злой, резкий звук.

Северус остался один. Он сел на пол и сцепил пальцы:

— Завтра.

Дамблдор вернётся. Но Люциус — тоже.

И это меняло всё.