Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Утро началось не с будильника, а с пронзительного визга.

Звук ввинтился прямо в мозг, вырывая Арину из тяжелого, липкого забытья без сновидений. Тело отреагировало раньше разума: мышцы свело судорогой боли. Ребра заныли от каждого вдоха, вывихнутое запястье пульсировало тупым жаром под повязкой, а голова казалась чугунной и чужой.

Она слепо пошарила рукой по тумбочке, сбивая на пол пустую кружку. Пальцы наконец нашли телефон. Экран резанул глаза белым светом.

Крюков.

Вадим Аркадьевич звонил сам. Это было настолько невероятно, что паника ударила сильнее физической боли. Начальник никогда не звонил лично, если только не хотел сожрать кого-то заживо.

Арина судорожно нажала кнопку ответа и прижала трубку к уху, пытаясь выровнять дыхание.

— Светлова! — голос Крюкова сочился медом, но этот мед был скисшим и ядовитым. — Золотце мое! А я звоню-звоню... У нас тут дедлайн горит, клиенты рыдают, а дизайнер наш решил устроить себе незапланированный отпуск? Ты хоть представляешь, во сколько мне обошелся твой прогул?

Он тараторил без пауз, не давая вставить ни слова. Арина сглотнула комок в горле. Язык едва ворочался.

— Вадим Аркадьевич, послушайте... Вчера произошло... у меня есть бумаги. Из больницы. Справка...

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Слишком короткая для понимания, слишком длинная для офисной этики. Крюков умел держать эти паузы как оружие.

— Так ты в больнице, что ли? — спросил он резко, сменив тон с «ласкового» на деловой металл. Никакого сочувствия. Только холодный расчет убытков.

— Нет, — растерянно выдохнула Арина, понимая, какую ошибку совершила. Она дома. В безопасности. Но юридически она пока просто прогульщица.

— Ну так какого черта ты там прохлаждаешься?! — рявкнул начальник так внезапно, что Арина вздрогнула, чуть не выронив телефон снова. — Если ноги ходят и руки держат стилус — будь добра через час стоять у моего кабинета с макетом для крематория! Буклет сам себя не нарисует, знаешь ли! Работать!

Связь оборвалась коротким гудками.

Арина опустила руку. Телефон дрожал вместе с пальцами. Отключиться вот так, посреди фразы, бросив трубку — это было даже для Крюкова слишком. Он не просто требовал её приезда. Он приказывал. Словно знал, что она сломлена, и бил именно туда, где больнее всего. Выходить на улицу сейчас, садиться в метро, сидеть восемь часов перед монитором... это казалось физически невозможным. Каждая клетка тела кричала об отдыхе.

Но альтернативы не было. Либо работа, либо увольнение. Без работы ей нечем платить за эту квартиру, которая вдруг начала казаться такой огромной и пустой.

Она встала. Движения были механическими, деревянными. Боль притупилась до фона, превратившись в постоянный гул. Девушка кое-как натянула чистые джинсы и свежую водолазку (синяя ткань неприятно контрастировала с желтизной синяков), пригладила волосы руками.

Когда она вышла из спальни, запах еды остановил её на пороге кухни.

Это была не привычная химическая вонь растворимой лапши или пережаренного масла. Воздух пах теплым хлебом, яйцами и чем-то древесно-дымным. Арина замерла в дверях, боясь моргнуть.

На кухне был Наум.

Он стоял спиной к ней у плиты — высокая фигура в той же самой рубашке и брюках, в которых был вчера. Никаких халатов, никакой домашней небрежности. Он выглядел так, словно собрался на деловую встречу в преисподнюю. Перед ним стояла её старая чугунная сковородка.

Удивление парализовало Арину на несколько секунд. Она ожидала чего угодно: что он исчезнет с первыми лучами солнца, что превратится в дым, что будет неподвижно смотреть в стену. Но она точно не ожидала увидеть его... готовящим завтрак.

Мужчина, видимо, услышал её шаги. Он обернулся.

На столе стояли две тарелки. На одной — пышная глазунья из двух яиц, рядом лежал золотистый, идеально прожаренный кусок хлеба. На другой — бутерброд с сыром. И чайник. Её старый электрический чайник, который обычно шумел как взлетающий самолет, сейчас тихо пыхтел паром. Рядом стояла чистая стеклянная кружка.

Наум молча кивнул на стол. Его лицо было непроницаемым, но взгляд темных глаз задержался на её лице дольше обычного, сканируя степень готовности функционировать.

— Тебе нужно поесть, — произнес он всё тем же ровным голосом.

Арина медленно подошла к столу и опустилась на табурет. Ноги подкосились бы снова, если бы не стул. Она смотрела на яичницу.

Это была её еда. То, что она предлагала ему вчера вечером, стоя у раковины и трясясь от шока. Простейшая человеческая пища... и это было нормально. Правильно.

— Как... — начала она хрипло, но осеклась. Вопрос «как ты это сделал?» звучал глупо. У него были руки. Продукты нашел в её холодильнике.

Она посмотрела на свои руки. Синяки на бледной коже смотрелись странно. Затем перевела взгляд обратно на тарелку. Желток поблескивал, идеальный и круглый.

Наум сел напротив. Он ничего не ел. Просто сидел, положив руки на стол, и наблюдал за тем, как она берет вилку.

Арина проткнула желток. Ярко-желтая жидкость растеклась по белку. Она отправила кусок в рот. Еда показалась ей самым вкусным, что она пробовала за последние годы. Не потому, что Наум был гениальным поваром. А потому, что кто-то приготовил это для неё. Мироздание, кажется, вернуло чек.

Она жевала, чувствуя, как тепло спускается в желудок, немного ослабляя ледяные тиски страха перед поездкой в офис. Краем глаза она видела рукав его рубашки. Чистый хлопок. Ни следа вчерашней грязи. Словно он успел постирать одежду, пока она спала. Или просто стряхнул реальность одним движением плеча.