Антифона во льдах (гет)

Его зрачки на мгновение расширились, поглощая остатки синевы — он принял вызов.

Улыбка Каса стала жестокой, почти звериной. Никакой больше мягкости, никакой светлой печали в уголках глаз. Только темная, первобытная радость хищника, загнавшего добычу в угол и получившего её согласие.

— Это угроза? — выдохнул он мне в губы.

— Обещание, — прошипела я, обвивая его торс ногами, скрещенными лодыжками за спиной. Хвост плотно, до хруста обмотался вокруг его бедра, не давая отстраниться. Мои когти всё еще впивались ему в спину, удерживая ткань рубашки, которая трещала по швам от каждого движения мышц под ней.

Он не стал медлить.

Одной рукой Кас продолжал фиксировать мои запястья над головой с такой силой, что дерево под нами жалобно скрипнуло. Другой — рванул ворот моей водолазки. Ткань протестующе затрещала, расходясь вниз до самой груди. Холодный воздух квартиры ударил по разгоряченной коже, заставив соски мгновенно сжаться в тугие бутоны.

Его взгляд опустился следом. Он смотрел на меня так, словно видел впервые — не как консультанта или странную свидетельницу, а как нечто древнее и опасное, вырвавшееся из-под земли. Черные линии венозного узора проступили на моей бледной коже, пульсируя в такт сердцебиению. Демоническая метка реагировала на близость его благодати.

Кас наклонился ниже. Я ожидала укуса, поцелуя, чего угодно, но вместо этого он прижался щекой к моему обнаженному плечу. Закрыл глаза. Его дыхание было рваным, горячим. Он просто дышал мной, впитывая запах серы, которым всегда была пропитана моя суть. Руки, державшие мои запястья, чуть дрогнули, ослабляя хватку — будто он боролся с самим собой последние три секунды этой вечности.

Я воспользовалась заминкой. Резко крутанулась в его захвате, используя инерцию и вес хвоста. Мы поменялись местами с грацией двух падающих скал. Теперь сверху оказалась я. Мои колени жестко зафиксировали его руки у пола, лишая возможности сопротивляться.

Склоняясь над ним, я позволила своим волосам упасть вперед, создав черный шелковый шатер.

— Забыл, кто здесь охотник? — мой голос вибрировал на низких частотах, резонируя с полом.

Вместо ответа он дернулся вверх, вбиваясь бедрами в мое тело сквозь слои плотной ткани джинсов. Удар выбил из меня шипение. Острие моего же собственного хвоста болезненно впилось в собственную плоть, но этот контраст боли и удовольствия лишь подстегнул инстинкты.

Мои пальцы — уже полностью демонические, черные, с острыми как бритва пластинами вместо ногтей — легли на его грудь. Одно резкое движение вниз.

Ткань рубашки лопнула, рассыпаясь дождем пуговиц, которые застучали по полу, как град.

Я провела кончиками своих черных когтей вдоль одной из его мышц. Не царапая кожу — едва касаясь. Кас выгнулся дугой навстречу руке, захрипев так, словно я ударила его током. Его голова запрокинулась назад, обнажая беззащитное горло.

— Слишком... чувствительный, святоша, — издевательски протянула я, наклоняясь к его кадыку. Провела языком по бешено бьющейся жилке, чувствуя вкус соли и разогретого воска. — Что будет, если я нажму сильнее?

— Узнаешь, — прохрипел он, открывая глаза. В них плескалось чистое золото. — Но учти... обратного пути не будет.

— Мне некуда возвращаться, — честно ответила я, прежде чем снова завладеть его губами.

На этот раз мы целовались не для того, чтобы доказать что-то друг другу. Это был поиск спасения. Двое утопающих, схватившихся друг за друга посреди океана. Его руки наконец освободились. Одна ладонь зарылась в мои волосы на затылке, оттягивая голову назад, углубляя поцелуй до грани боли. Вторая легла на мое бедро, сжимая его с силой стальных тисков, задавая ритм нашим движениям — дикий, рваный, лишенный всякого намека на человеческую нежность.

Ламинат под нами казался ледяным, но внутри нас полыхало пламя, способное расплавить саму Грань. И когда мир сузился до этого холодного пола, запаха крови, ладана и скрипа дерева, единственной мыслью, оставшейся в моей голове, было: и пусть мир горит.