Поттериада с Золотым квартетом (джен)

Гарри смутно помнил, как добрался до подпола «Сладкого королевства», миновал туннель и очутился в замке. Вот он еще в «Трех метлах», а вот уже вылез из горба статуи. Всю дорогу он думал только о нечаянно подслушанном разговоре.

Как же так? Почему Дамблдор, Хагрид, мистер Уизли, мистер Пиллипс и Корнелиус Фадж молчали? Почему скрыли, что родителей предал их лучший друг?

За ужином Стивен, Рон и Гермиона тревожно поглядывали на Гарри, не смея заговорить с ним — рядом сидел Перси. После ужина друзья поднялись в гостиную, а тут Фред и Джордж на радостях, что наступили каникулы, взорвали десяток бомб-вонючек. Гарри не хотелось рассказывать близнецам о походе в Хогсмид, и он тихонько выскользнул из гостиной и поднялся в пустую спальню. В спальне присел у тумбочки, вытащил книги и нашел фотоальбом в кожаном переплете, который ему подарил Хагрид два года назад. Там были фотографии мамы и папы. Гарри сел на постель, задернул полог и стал разглядывать снимки...

На свадебной фотографии папа машет ему рукой, на лице у него сияет улыбка, непослушные волосы на голове, такие же, как у сына, торчат в разные стороны. Папа держит под руку маму, и она тоже светится счастьем. А рядом — шафер папы... Гарри раньше не обращал на него внимания.

Если не знаешь, что это Блэк, то и не догадаешься. На фото он красив и весел, а теперь у него исхудалое, бледное лицо. Неужели он уже тогда переметнулся на сторону Волан-де-Морта? И замышлял убить лучших друзей? Понимал ли он, что его ждет двенадцать лет в Азкабане, после которых он станет неузнаваем.

«Но ведь на Блэка дементоры не действуют!» — думал Гарри, а Блэк глядел на него с фото и улыбался. И когда они совсем близко, он не слышит крик его мамы...

Гарри захлопнул альбом и сунул в тумбочку, снял мантию и очки, плотнее задернул полог и лег.

Кто-то отворил дверь спальни.

— Гарри, ты здесь? — спросил Рон.

Гарри притворился, что спит.

— Потом, — тихо сказал Рону Стивен. Оба вышли. Гарри лег на спину и стал глядеть в потолок.

Впервые в жизни он почувствовал ненависть. Изображение Блэка словно вырезали из альбома и наклеили на потолок, и он в темноте смеялся над Гарри. Потом, как на экране кино, Блэк убил Питера Петтигрю (Петтигрю немного смахивал на Невилла Долгопупса). И у Гарри в ушах зазвучал тихий, взволнованный голос (хотя он никогда в жизни не слышал голоса Блэка): «Мой господин, наконец-то я — Хранитель Тайны Поттеров...» Его собеседник пронзительно захохотал, именно этот хохот Гарри слышал всякий раз, когда приближались дементоры.

Гарри заснул только под утро, а проснувшись, обнаружил, что спальня уже пуста. Он оделся и спустился по винтовой лестнице в гостиную. В гостиной были Стивен, Рон и Гермиона. Стивен и Рон играли в волшебные шахматы, закусывая мятными жабами. Гермиона корпела над домашней работой, разложенной на трех столах.

— Выглядишь неважно, приятель, — заметил Стивен, взглянув на Гарри.

— А где все? — Гарри рассеянно огляделся.

— Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Рон тоже пристально поглядел на Гарри. — Скоро обед, мы уже собирались пойти тебя будить.

Гарри сел в кресло у камина. За окнами все еще падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот.

— Тебе нездоровится? У тебя правда больной вид. — Гермиона обеспокоенно взглянула на Гарри.

— Нет, все в порядке.

— Послушай, Гарри, — Рон и Гермиона переглянулись, Стивен продолжал задумчиво смотреть перед собой — ты, конечно, расстроился из-за того, что вчера услышал. Но все равно нельзя делать никаких глупостей.

— О чем ты?

— Нельзя самому охотиться за Блэком, — сорвалось с языка у Рона.

Гарри промолчал: разговор был явно подготовлен, пока он спал.

— Надо бы спросить у Гарри, что он делать с этим собирается, — буднично протянул Стивен, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Гарри, ведь не станешь, правда? — с надеждой спросила Гермиона.

— Блэк не стоит того, чтобы из-за него умирать, — добавил Рон.

Гарри поглядел на Рона, на Гермиону. Ну как же они не понимают?!

—Знаете, что я слышу, когда рядом дементор?

Стивен, Рон и Гермиона в предчувствии чего-то страшного покрутили головами.

— Я слышу, как перед смертью кричит мама, умоляет Волан-де-Морта пощадить меня. Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такое не забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал ее Темному Лорду их лучший друг...

— Ты ведь еще учишься, а Блэк уже взрослый волшебник! — воскликнула Гермиона. — Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесет наказание!

— Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание!

— И что ты задумал? — Рон был явно встревожен. — Хочешь его убить?

— Что ты, Рон! — испугалась Гермиона. — Гарри никого не хочет убить, правда, Гарри?

— Это не так работает, — тихо сказал Стивен.

Все обернулись к нему.

— Если он действительно сделал то, о чем мы слышали… — Стивен пожал плечами, — такие вещи не забывают. У Министерства свои счёты с Блэком, у Гарри теперь свои.

Гермиона побледнела.

— Но это не значит, что нужно нестись на него с палочкой и надеждой на чудо, — добавил Стивен уже жестче. — Блэк старше, опытнее и явно не дурак.

— То есть ты считаешь, что Гарри должен… — начала Гермиона.

— Я считаю, — перебил Стивен, — что если кто-то и решит с ним разобраться, то делать это надо с головой. А не как получится.

Гарри снова промолчал. Он и сам не знал, чего хочет. Одно было ясно: нельзя сидеть сложа руки, покуда Блэк на свободе.

— А Малфой все это знает, — вдруг сказал он. — Стивен, Рон, помните его слова на зельеварении? «Будь я на твоем месте, я бы его выследил... Уж я-то бы отомстил!»

— И ты не нас послушаешь, а Малфоя? — рассердился Рон. — Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке. Папа сказал, больше ничего не нашли. Этот Блэк чокнутый и очень опасен...

— Должно быть, Малфою сказал отец, — не слушал Гарри. — Он хорошо знал Волан-де-Морта...

— Зови его «Вы-Знаете-Кто»! — взорвался Рон.

— ... значит, Малфои знали, что Блэк на стороне Волан-де-Морта...

— ... и Малфой будет скакать от радости, если Блэк тебя прикончит, как Петтигрю! Пойми ты, Малфою только того и нужно, чтобы тебя укокошили к следующему матчу!

— Малфой знал, что это не оставит тебя равнодушным, — сказал Стивен, — Если бы нас с Роном рядом не было, он бы тебе всю историю с самого начала рассказал. Медленно и со вкусом.

— Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! — со слезами взмолилась Гермиона. — Блэк страшный человек. Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадешь ему в руки, он только того и ждет....Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать Блэка. Они хотели, чтобы ты жил.

— Я никогда не узнаю, чего они хотели, — вскинулся Гарри — Я никогда — спасибо Блэку! — с ними не разговаривал.

Живоглот потянулся и выпустил длинные когти. Карман Рона задрожал. Воцарилось молчание.

— Стивен, а ведь твой отец тоже знал Блэка, — Гарри внезапно вспомнил услышанный им перед началом учебного года разговор мистера Пиллипса и мистера Уизли.

— Папа не особо любит распространяться о своём прошлом, — вздохнул Стивен — Я знаю, что он с Блэком не дружил, мягко говоря. Как, к сожалению, и с твоим отцом, — он виновато посмотрел на Гарри — Но это всё было в школе. Гриффиндорцев и слизеринцев вообще трудно друзьями назвать, уж мы-то с вами в курсе. Но Блэк был и остаётся очень сильным магом, это отец всегда признавал. Хоть и сволочью порядочной.

В гостиной вновь воцарилось неловкое молчание.

— Послушайте, ведь сейчас каникулы! — воскликнул Рон. — Скоро Рождество. Идемте к Хагриду, мы у него сто лет не были.

— Нельзя, — возразила Гермиона. — Гарри не должен выходить из замка...

— Идемте, — сказал Гарри, выпрямляясь в кресле. — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.

Разговор о Блэке принимал явно нежелательный оборот.

— Может, лучше сыграем в шахматы? — поспешно предложил Рон. — Или в плюй-камни? Перси оставил мне игральный набор...

— Нет, пойдем к Хагриду, — твердо решил Гарри.

Друзья сходили за мантиями, вышли сквозь портретный проход («К барьеру, гнусные желтопузики!» — крикнул сэр Кэдоган вдогонку) и пошли по опустевшему замку, их шаги гулко отдавались в коридорах. Миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух.

Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка одета белой сверкающей опушкой, хижина Хагрида походила на глазированный торт.

Рон постучал. Хагрид не отозвался.

— Его что, нет дома? — спросила Гермиона, стуча зубами от холода.

— Да куда он пойдёт в такой холод? — поёжился Стивен

Рон прижался ухом к двери.

— Слышу какой-то странный звук. Кто-то там есть. Может, Клык?

Гарри, Стивен и Гермиона тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания.

— Может, за кем-нибудь сбегать? — предложил Рон.

— Хагрид! — Гарри забарабанил в дверь. — Хагрид!

Раздались тяжелые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по кожаному жилету струились слезы.

— Вы уже слышали! — прорыдал Хагрид и кинулся обнимать Гарри.

Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия были делом нешуточным. Гарри наверняка бы упал, если бы Стивен, Рон и Гермиона вовремя не схватили лесничего под руки. Стивен молча придержал стул ногой, чтобы тот не перевернулся, когда Гарри, Рон и Гермиона втащили Хагрида в хижину и усадили за стол. Хагрид уронил голову на руки и разрыдался еще громче. Лицо его все было залито слезами, намокла и нечесаная борода.

— Что стряслось, Хагрид? — спросила испуганно Гермиона.

Гарри заметил на столе письмо.

— Что это, Хагрид?

Хагрид подтолкнул письмо к Гарри. Гарри раскрыл его и прочитал:

— «Уважаемый мистер Хагрид!

Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны».

— Да ведь это здорово! — Рон похлопал лесничего по огромному плечу. Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы читал дальше.

— «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаем дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим Вас прибыть в указанный день в Комиссию с Вашим гиппогрифом. До начала слушания Вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении.

С уважением, Ваши коллеги...»

Ниже шел список школьных попечителей.

— Бред какой-то, — Стивен взял у Гарри письмо и ещё раз быстро перечитал его — Хагрид, если они тебя невиновным признали, то Клювокрыла вообще трогать не должны. Какой смысл?

—Да нет никакого смысла! — махнул рукой Хагрид — Люциус Малфой, небось, такого там наболтал, что это дело уже давно за рамки Хогвартса вышло.

— Но ведь ты говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Рон. — Держу пари, все обойдется...

— Нет, не обойдется! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию. — Хагрид утер рукавом слезы. — У них зуб на самых интересных животных.

В углу кто-то громко зачавкал. Гарри, Стивен, Рон и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что-то жевал.

— Ну как оставить его снаружи, ведь ужас сколько намело снегу! — всхлипывая, объяснил Хагрид. — Теперь Рождество, а он будет там один-одинешенек и на привязи.

Друзья переглянулись. Они расходились с Хагридом во взгляде на «самых интересных животных», которых другие люди называют «опасными чудовищами». Впрочем, Клювокрыл и вправду выглядел безобидным. Хагрид же и вовсе считал его милашкой.

— Тебе надо хорошенько подумать, как его защитить. — Гермиона села рядом с Хагридом и погладила его по огромной ручище. — Необходимо доказать Комиссии, что он не опасен.

— Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело и тогда Клювика...

Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол.

— Может, Дамблдор поможет? — вслух подумал Гарри.

— Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: эти дементоры, Сириус Блэк...

Стивен, Рон и Гермиона взглянули на Гарри, как будто хотели сказать: вот он, подходящий момент укорить Хагрида, умолчавшего о роли Блэка в гибели его родителей. Но Хагрид был так несчастен, так боялся за судьбу гиппогрифа, что Гарри просто не мог еще усугублять страдания своего друга.

— Хагрид, нельзя сдаваться, — твердо сказал он. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями...

— Нас мало, — спокойно перебил Стивен. — Нужны показания. Не просто «мы так думаем», а кто что видел и слышал. На бумаге.

— Точно! — выпрямилась Гермиона. — Да, письменные показания…

— Все, кто был на уроке, — продолжил Стивен — Наши — точно. И пусть каждый напишет, что Малфой сам полез. Что его предупреждали.

— Он правда его дразнил, — подхватил Рон. — И Хагрид ведь говорил, как себя вести!

— Вот это и нужно, — коротко ответил Стивен. — Чтобы это было не словами, а фактами.

Хагрид поднял голову.

— Думаешь… поможет?

— Это лучше, чем просто ждать, пока они всё решат за тебя, — пожал плечами Стивен

Гермиона уже лихорадочно перебирала в голове:

— Я составлю образец… чтобы всё было правильно оформлено… и чтобы показания не противоречили друг другу…

— И подписи, — добавил Стивен. — С датой. Это тот же суд, просто без париков и честности.

— Ещё я где-то читала о суде над гиппогрифом, его тоже раздразнили, и он напал на обидчика, — задумалась Гермиона. — Того гиппогрифа оправдали. Обязательно найду этот случай.

Хагрид только громче зарыдал. Гарри, Стивен и Гермиона обернулись к Рону, как к якорю спасения.

— Заварю-ка я чаю, — сказал тот. Гарри вытаращил глаза.

— Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому-нибудь плохо, — развел руками Рон.

Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с добрую скатерть и сказал:

— Все правильно. Нечего раскисать... надо взять себя в руки...

Огромный волкодав Клык застенчиво вылез из-под стола и положил морду Хагриду на колени.

— И чего я расквасился? На себя не похож — Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время... беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся...

— Нам очень нравятся! — соврала Гермиона.

— Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как, кстати, поживают флоббер-черви?

— Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись.

— Бедные... — У Рона от сдерживаемого смеха затряслись губы.

— Да еще эти дементоры... мороз по коже. — Хагрида передернуло. — Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу. Как в Азкабан вернулся.

Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Гарри, Стивен, Рон и Гермиона затаили дыхание: Хагрид впервые упомянул о заключении в волшебной тюрьме.

— А в Азкабане страшно? — осторожно спросила Гермиона. Стивен едва заметно сжал челюсть, но ничего не сказал.

— Еще как! — Хагрид глядел в одну точку. — Другого такого места во всем свете нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись... все вспоминал, как меня выгнали из школы... как умер отец... как я отпустил Норберта...

На глазах у него опять выступили слезы. Норбертом звали дракончика, которого Хагрид выиграл в карты.

— Посидишь там и забываешь, кто ты, зачем живешь. Я все мечтал, помереть бы, пока сплю... А потом меня выпустили. И я будто снова родился, все вокруг новое, лучший день в жизни. А дементоры-то меня отпускать не хотели.

— Ты же был не виноват! — с удивлением воскликнула Гермиона.

Хагрид горько усмехнулся.

— Им-то что? Им нужно пару сотен заключенных, а кто виноват, кто нет, их это не трогает. — Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо прибавил: — Хотел я было отпустить Клювика... пусть бы себе улетел... да как ему втолкуешь, что надо улепетывать? Да и закон страшно нарушить... как бы опять... — Хагрид поглядел на Гарри, Стивена, Рона и Гермиону полными слез глазами. — Не хочу обратно в Азкабан.

Хотя вечер у Хагрида был не очень веселый, все же он оказал на Гарри то действие, на которое Рон с Гермионой рассчитывали. Гарри теперь лишь изредка вспоминал Блэка и ревностно взялся готовить оправдательную речь для суда над гиппогрифом,

На другое утро Гарри, Рон и Гермиона отправились в библиотеку, принесли оттуда по охапке книг и в пустой гостиной засели за поиски. Стивен же с утра занялся более практичной стороной защиты: поскольку все гриффиндорцы, кроме них, разъехались на каникулы, он ограничился тем, что составил список свидетелей, которые были на первом уроке Хагрида. Взяв показания у Гарри, Рона и Гермионы, Стивен оставил места под показания Невилла, Симуса, Дина, Парвати и Лаванды. К вечеру у него уже лежал черновик показаний, который оставалось только подтвердить после возвращения остальных, пока Гарри, Рон и Гермиона в пустой гостиной утопали в книгах у пылающего камина, перелистывая пыльные тома в надежде найти похожий случай. Книги были полны отчетов о знаменитых судах над опасными чудовищами. Время от времени кто-нибудь говорил:

— Вот тут есть кое-что. В тысяча семьсот двадцать втором был случай... правда, гиппогрифа признали виновным и казнили, вот, поглядите...

— А вот это, пожалуй, подойдет: в тысяча двести девяносто шестом на кого-то напала мантикора, ее оправдали и отпустили на волю... ой, нет, не годится: ее все боялись и потому отпустили...

Замок тем временем прихорашивался к Рождеству, несмотря на то что любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звездами двенадцать огромных елок. По замку поплыли ароматы праздничных яств, и в сочельник даже Короста высунула нос из кармана Рона: так вкусно пахло.

Рождественским утром Рон кинул в Гарри подушкой, и Гарри проснулся.

— С Рождеством тебя! Смотри, прибыли подарки.

Гарри сощурился и потянулся за очками: на полу у кровати в полутьме спальни высилась куча коробок. На соседней кровати уже сидел Стивен, медленно разворачивая аккуратно сложенный сверток, в котором оказался свитер неровной вязки сдержанного света.

— Мама, — коротко произнёс Стивен в ответ на вопросительные взгляды друзей

Рон тоже разглядывал свои подарки.

— Еще один свитер от мамы... как всегда, темно-бордовый... Тебе она тоже наверняка прислала...

Гарри развернул первый пакет. Ему миссис Уизли связала ярко-красный с гриффиндорским львом на груди, а еще напекла пирожков с изюмом и миндалем, не забыла прислать коробки с пирожными и ореховыми леденцами. Отодвинув все это, он увидел на полу длинную плоскую коробку.

— Что это? — Стивен с Роном бросили любопытный взгляд.

— Не знаю...

Гарри раскрыл подарок и не поверил глазам — это была чудесная новенькая метла. Рон выронил носки и спрыгнул с кровати.

— Вот это да! — Он даже охрип от восхищения.

И не просто метла, а та самая «Молния», которой Гарри каждый день любовался, когда жил в Косом переулке. Он взял метлу в руки. Древко блеснуло, метла задрожала, Гарри отпустил ее, и она повисла в воздухе — садись и лети. На кончике древка золотился регистрационный номер, гладкие прямые березовые прутья были как на подбор.

— Кто это тебе прислал?

— Погляди, может, в коробке есть записка? Рон разорвал упаковку.

— Ничего нет. Потрясающе! Кто же это дарит такие дорогие подарки?..

— Готов поспорить, что не Дурсли. — Гарри налюбоваться не мог на подарок

— Когда тебе дали «Нимбус», — сказал Стивен, с уважением смотревший на метлу — все знали, откуда он. Макгонагалл даже не пыталась это скрыть. Может кто-то из преподавателей опять решил тебе помочь?

— А смысл? — пожал плечами Гарри — Я метлу уже сам выбирал, мог и сам заказать.

— Это, наверное, Дамблдор. — Рон разглядывал метлу со всех сторон. — Помнишь, он прислал тебе мантию-невидимку и не подписался?

— Мантия-невидимка была папина, — возразил Гарри. — Он мне ее просто передал. Он не может выбросить на меня сотни золотых галлеонов. Так и разориться недолго.

— Да, вряд ли он. Еще и Малфой бы сказал, что у директора завелись любимчики. Ты только представь себе, что будет с Малфоем! — Рон чуть не захлебнулся от смеха. — Его от зависти скрючит! У тебя теперь метла международного класса!

— Даже не верится, — затаив дыхание, Гарри провел рукой по метле, а Рон рухнул от хохота на кровать, воображая позеленевшего от злости Малфоя. — От кого же...

— А я знаю от кого. — Рон перестал хохотать. — От Люпина.

— От Люпина? — Тут уж настала очередь Гарри смеяться. — Да будь у него деньги, он бы себе новый костюм купил.

— Это конечно, но он тебя любит, — не сдавался Рон — Он же был в курсе о «Нимбусе»? Вот и купил тебе «Молнию» в Косом переулке.

— Он же вроде болел? — поднял бровь Гарри — Ему явно не до этого было.

— Может и болел, — вставил Стивен — Только в больничном крыле его не было. Помните, Снегг влепил мне наказание, я чистил утки в палатах. Люпина я там не видел.

Гарри нахмурился.

— Да нет, Люпину такая метла не по карману.

— Получается, это тот, кто поставил на Гриффиндор в Кубке по квиддичу, — усмехнулся Стивен — И ставка была явно раза в два больше цены «Молнии».

— Над чем это вы смеетесь?

На пороге стояла Гермиона в домашнем халате и с рыжим любимцем на руках. На шее у кота красовался бант из мишуры, и Живоглот недовольно ворчал.

— Унеси его отсюда! — Рон поскорее вытащил Коросту из-под одеяла и сунул в карман пижамы. Но Гермионе было не до Рона, она посадила кота на постель Стивена и, раскрыв рот, глазела на «Молнию».

— Гарри подарили «Молнию», — рассказал ей Стивен — И по сравнению с ней мой «Нимбус-2001» — просто старое корыто.

— Гарри, кто это тебе подарил? — спросила Гермиона

— Не знаю, в посылке не было поздравительной открытки.

Гермиона вдруг посерьезнела и задумчиво закусила губу.

— Что это с тобой? — удивился Рон.

— Странно как-то, — ответила Гермиона. — Это ведь очень хорошая метла, да?

— Самая лучшая в мире! — Восторгу Рона конца не было.

— Значит, она дорого стоит...

— Еще бы! — воскликнул Рон — Да она дороже всех метел слизеринцев, взятых вместе.

— Кто же это мог подарить Гарри такую дорогую вещь и даже не назвать себя?

— Кто-то чересчур скромный и скрытный, — пожал плечами Стивен — Странно всё это. Гарри даже ответный подарок не может подарить.

— Что нам за дело, кто ее прислал? — воскликнул беспечный Рон. — Гарри, дашь полетать, а?

— На этой метле летать нельзя! — отрезала ни с того ни с сего Гермиона.

Гарри и Рон недоуменно взглянули на нее, Стивен с сомнением смотрел на метлу.

— И что же Гарри с ней делать? — недоумевал Рон — Пол ею мести, что ли?

— Или сначала проверить, не слетит ли он с неё насмерть, — тихо бросил Стивен.

Гермиона раскрыла было рот, но в этот миг Живоглот прыгнул с постели Стивена и вцепился в грудь Рону.

— Убери своего кота! — заорал Рон.

Кот рвал когтями его пижаму, Короста выскользнула из кармана и взобралась на плечо. Рон ухватил ее за хвост, сбросил кота и хотел было пнуть ногой, но промахнулся, угодил в чемодан у кровати Гарри, взвыл от боли и запрыгал на одной ноге.

Тут из старого носка дяди Вернона выкатился вредноскоп, закрутился на месте, засверкал и пронзительно засвистел металлическим свистом. У Живоглота шерсть встала дыбом.

— Ты так и не вытащил его с поезда? — спросил Стивен.

— Совсем забыл про него. — Гарри нагнулся и поднял вредноскоп. — Я же сам его засунул в носок, а носки эти я не ношу.

— Надеюсь, что это из-за Живоглота, а не из-за метлы, — вздохнул Стивен.

Вредноскоп вертелся и свистел на ладони, кот выгнул спину дугой и грозно зашипел.

— Сейчас же убери своего кота, Гермиона, а то я за себя не отвечаю, — отчеканил Рон, сидя на кровати и потирая ушибленную ногу.

Гермиона подхватила Живоглота — он желтым глазом злобно глядел на Рона — и вышла из спальни.

— Спрячь ты эту штуку, — попросил Рон.

Гарри сунул вредноскоп в носок, а носок запихал на самое дно чемодана. В комнате воцарилась тишина, только Рон пыхтел от боли и злости. Короста съежилась у него в руках. Гарри давно ее не видел, и сердце у него зашлось от жалости: крыса похудела и осунулась, кое-где вылезла шерсть.

— Она что-то совсем зачахла, — заметил Гарри.

— Не зачахла бы, не будь тут этого рыжего недоумка. Это у нее стресс.

Гарри переглянулся со Стивеном и промолчал. Обычные крысы живут только три года, вспомнились ему слова хозяйки волшебного зоомагазина. Короста была, видно, лишена волшебной силы и, стало быть, жить ей осталось совсем недолго. А Рон, хоть и жалуется, что Короста ему надоела и толку от нее чуть, все равно любит ее.

Друзья встретились в гостиной. В это Рождество им было невесело. Гермиона заперла кота в спальне и дулась на Рона: как не стыдно, хотел пнуть Глотика ногой. Рон всё ещё кипел: Живоглот опять чуть не съел его крысу. Гарри взялся мирить их, но махнул рукой и стал изучать свой подарок. Гермиона почему-то дулась и на метлу, ничего не говорила, но поглядывала на неё с недоверием, как будто и метла невежливо обошлась с её любимцем. Стивен сидел чуть в стороне, изредка переводя взгляд с метлы на Гермиону — как будто уже прикидывал, кто из них окажется прав.

Наступило время обеда, и друзья спустились в Большой зал. Факультетские столы опять отодвинуты к стенам; посреди зала один общий стол, на котором накрыто на двенадцать человек. За столом уже сидят Дамблдор, МакГонагалл, Снегг, Стебль, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо обычной коричневой куртки, робкий первокурсник и мрачного вида слизеринец-пятикурсник.

Гарри, Стивен, Рон и Гермиона подошли к столу.

— Весёлого Рождества! — поздравил их Дамблдор и добавил: — Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. Садитесь, мы вас ждём.

Друзья все четверо уселись на дальнем конце стола…

— Хлопушки! Берите, Северус. — Дамблдор протянул Снеггу большую серебряную.

Снегг неохотно протянул руку. Дёрнул её за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак на верху которого красовалось чучело грифа.

Гарри, Стивен и Рон с улыбкой переглянулись. Снегг изобразил корявое подобие улыбки и передал колпак Дамблдору, Дамблдор тут же нахлобучил его вместо своей обычной шляпы волшебника.

— Ну, что вы? Угощайтесь! — Дамблдор с сияющей улыбкой оглядел сидящих.

Едва Гарри протянул руку к блюду с жареным картофелем, как дверь в зал снова открылась и вплыла — по-другому не скажешь — профессор Трелони. На ней было длинное зелёное платье, расшитое блёстками, в нём она ещё больше походила на стрекозу-переростка.

— Сивилла! Вот так сюрприз! — воскликнул Дамблдор и привстал.

— Я глядела в магический кристалл, господин директор, — ответила Трелони мистическим, потусторонним голосом. — И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю своё одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве могу я бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание…

— Ну, разумеется, какой разговор?.. — У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. — Позвольте начертать вам стул.

И директор на самом деле начертал в воздухе волшебной палочкой стул, он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и МакГонагалл. Трелони, однако, не села, она обвела сидящих взглядом огромных глаз и вдруг вскикнула:

— Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрёт.

— Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, — нетерпеливо ответила МакГонагалл. — Садитесь скорее, индейка остынет.

Профессор Трелони немного помедлила, смежила веки, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, как будто предвидела — стол сейчас поразит молния. Профессор МакГонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу.

— Не желаете супу с потрохами, Сивилла? — спросила она.

Трелони как не слышала. Открыла глаза и снова оглядела присутствующих

— А где же любезный профессор Люпин?

— Ему опять нездоровится, — ответил Дамблдор и жестом пригласил всех начинать трапезу. — Бедный Люпин, надо же заболеть на Рождество!

— Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? — спросила МакГонагалл, подняв брови.

Трелони бросила на соседку ледяной взгляд.

— Разумеется, знала, Минерва. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей?

— Это многое объясняет.

— Должна сказать, Минерва, — в голосе Трелони вдруг пропала потусторонность, — профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе. Я как-то предложила ему поглядеть в магический кристалл, так он просто сбежал…

— Его можно понять, — сухо отозвалась МакГонагалл.

— Едва ли профессору Люпину в ближайшее время что-то грозит, — вмешался Дамблдор приветливым, но всё же слегка повышенным голосом, что положило конец пререканиям профессоров. — Северус, вы ведь сварили ему ещё одну порцию зелья?

— Да, господин директор.

— Вот и прекрасно! Стало быть, он скоро поправится. Дерек, вы ещё не пробовали свиных сарделек? Попробуйте, очень рекомендую, — обратился Дамблдор к первокурснику.

Тот отчаянно покраснел и дрожащими руками приблизил к себе миску с сардельками.

До самого конца пиршества Трелони вела себя вполне сносно. Сидели за столом ещё два часа, Гарри, Стивен и Рон, в рождественских колпаках из хлопушек, перепробовали все кушанья. Они первые встали из-за стола, и профессор Трелони громко вскрикнула:

— Мои дорогие! Кто из вас встал первый?

— Не знаю. — Рон смущённо глянул на Гарри со Стивеном.

— Мы все трое, — спокойно ответил Стивен. — Можете выбрать, если это важно.

— По-моему, это не имеет никакого значения, — холодно заметила профессор МакГонагалл. — Если только за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто выйдет в холл.

Все, даже Рон, засмеялись. Трелони была оскорблена до глубины души.

— Да уж, не знаю, как вы терпите эти уроки, — тихо усмехнулся Стивен, направляясь к выходу

— Ты идёшь? — спросил Гарри Гермиону.

— Нет, — буркнула Гермиона. — Мне надо поговорить с профессором МакГонагалл.

— Наверное, хочет нагрузить себя ещё уроками, — зевая, сказал Рон по дороге в холл.

Сумасшедшего с топором в холле не было. На портрете у входа в гостиную Гриффиндора сэр Кэдоган праздновал Рождество с парой монахов, своим толстым пони и двумя-тремя предшественниками Дамблдора. Сэр Кэдоган поднял забрало шлема и поприветствовал друзей кружкой, полной мёда.

— Весёлого Рождества!.. Ик!.. Пароль?

— «Подлый трус!»

— Вам того же, сэр! — крикнул рыцарь, и проём открылся.

Гарри поднялся в спальню за новой метлой и набором для ухода за мётлами, который Гермиона подарила ему в день рождения. Спустившись вниз, он тщательно осмотрел «Молнию»; нет ни одного сломанного прутика, и древко блестит так, что и полировать не надо. Гарри отложил набор и стал со Стивеном и Роном просто любоваться метлой. Стивен провёл ладонью вдоль древка, не касаясь, будто проверяя расстояние.

— Чистая работа, — негромко сказал он. — Даже слишком.

— В смысле? — не понял Рон.

— В том смысле, что такие вещи просто так не появляются, — пожал плечами Стивен, но взгляд от метлы не отвёл. — Но да… вещь отличная.

Скоро дверной проём отворился и вошла Гермиона, за ней профессор МакГонагалл.

МакГонагалл была деканом Гриффиндора, но в гостиную факультета захаживала редко. Гарри видел её только раз, она тогда пришла с очень неприятным известием. Гарри и Рон, держа в руках «Молнию», глядели на неё не без удивления. Стивен же, судя по его напряжённому лицу, уже готовился к плохим новостям. Гермиона обошла их, села за стол, взяла первую попавшуюся книгу и спрятала в неё лицо.

— Это и есть та самая метла? — спросила МакГонагалл, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грэйнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу.

Гарри, Стивен и Рон обернулись к Гермионе. Из-за книги — Гермиона держала её вверх ногами — был виден только её покрасневший до корней волос лоб.

— Вы позволите? — МакГонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было.

— Да, не было, — кивнул головой Гарри.

— Боюсь, Поттер, что мне придётся забрать её у вас.

— Забрать? — Гарри вскочил с места. — Почему?

— Нужно проверить, не наложены ли на неё чары. Сама я в мётлах не разбираюсь, но, думаю, мадам Трюк вместе с профессором Флитвиком сумеют её разобрать…

— Разобрать? — повторил Рон таким тоном, как будто заподозрил, что профессор МакГонагалл сошла с ума.

— Надолго? — спросил Стивен — Профессор, вы же понимаете: у нас скоро матч с Когтевраном.

— Пиллипс, я лучше вашего понимаю важность следующей игры, — резко ответила МакГонагалл — Это займёт всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы сразу её вернём.

— Метла в порядке, профессор… — Голос Гарри чуть заметно дрожал. — Честно…

— Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила МакГонагалл. — Вы ведь на ней ещё не летали, и пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придётся. Я буду вам сообщать, как подвигается дело.

Профессор МакГонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной. Гарри глядел ей вслед, сжимая в руке жестянку с полиролью. Стивен очень холодно посмотрел на Гермиону, отложившую книгу.

— Гермиона, кто тебя просил говорить МакГонагалл про новую метлу Гарри?! — вспыхнул Рон

Гермиона отбросила книгу. Краска ещё не сошла с её лица, но она встала и смело посмотрела на Стивена и Рона

— Гермиона, я, конечно, всё понимаю… — тихо сказал ей Стивен — Вся эта ситуация с метлой странная. Но так не делается. Зачем ты это сделала и ничего не сказала нам?

Гермиона сжала губы.

— Потому что я подумала, и профессор МакГонагалл со мной согласилась, метлу мог прислать Гарри Сириус Блэк!