Цена выбора (гет)

Мэнор встретил его тишиной — на сей раз не пустой, а помпезной, выверенной, как будто дом сам следил, чтобы каждый звук был уместен. Эльф в ливрее с гербом Малфоев торжественно поклонился и распахнул перед ними дверь.

Северус шагнул через порог и запах цветов сменился на тёплый, сухой, пахнущий дорогими травами и полированным деревом аромат дома Малфоев.

После Азкабана это было почти оскорбительно.

Люциус шёл впереди — уверенно, но без показной важности. Он был дома, и это чувствовалось в каждом движении.

— Сюда, — сказал он негромко. — Нарцисса хочет убедиться, что ты действительно вернулся.

Северус поднял бровь.

— Она знает?

— Она знает ровно столько, сколько нужно, — ровно ответил Люциус. — И не больше.

Они вошли в гостиную. Нарцисса сидела в кресле у окна, руки её были аккуратно сложены на округлившемся животе. Она подняла голову, и окинула гостей спокойным, почти скучающим взглядом — какой бывает у человека, который давно научился не показывать лишнего.

— Северус, — сказала она тихо. — Добро пожаловать.

Он поклонился — уважительно, но сдержанно.

— Леди Малфой.

Она кивнула — чуть медленнее, чем требовалось для формальной вежливости.

— Нарцисса, — мягко поправила она.

Лёгкая улыбка коснулась её губ — не светская, а тёплая, как у женщины, привыкшей держать лицо при любых обстоятельствах, но делающей маленькое исключение для старого знакомого. Изящный изгиб шеи, едва заметный наклон головы — жест, которым чистокровные ведьмы выражали симпатию, не нарушая дистанции.

— Люциус сказал, что ты… в порядке, — произнесла она. — Насколько это возможно.

Северус не стал уточнять.

Она не спрашивала — она констатировала.

Люциус подошёл к столу, взял длинную коробку и протянул Северусу.

— Это твоё.

Северус открыл её — на черном бархате лежала его палочка — тёмная, гладкая, как будто только что вышла из рук мастера.

Он взял палочку и дерево отозвалось лёгким теплом.

— Благодарю, — сказал он тихо.

Люциус кивнул, но взгляд его был направлен на Нарциссу — как будто он хотел, чтобы она тоже увидела этот жест.

— Лорд ценит твою работу, — сказал он чуть громче, чем требовалось. — И рад твоему возвращению.

Нарцисса чуть улыбнулась — вежливо, но отстранённо.

— Удачи, Северус.

В её голосе не было привычной светской пустоты. Лишь сдержанное пожелание человеку, которому предстояло идти туда, куда сама она никогда бы не пошла.

Люциус жестом пригласил Северуса следовать за ним.

— Лорд ждёт.

Они шли по коридору, и Люциус говорил уже иначе — громче, увереннее, с подчёркнутой гордостью:

— Он помнит тебя ещё мальчишкой. Ты тогда произвёл впечатление. Но главное — ты начал работу, которую он считает очень важной. И не окончил.

Северус грустно улыбнулся.

— У меня была уважительная причина.

Люциус строго покосился на него и постучал в массивную дверь.

Она открылась сама.

Комната была тёмной, но не мрачной — скорее торжественной.

Зелёные свечи на столе освещали её неровным, мерцающим светом.

Волдеморт стоял у окна, сцепив руки за спиной. Услышав стук в дверь, он обернулся.

— Северус, — произнёс он почти тепло. — Рад видеть тебя… с нами.

Северус поклонился — глубоко, уважительно, но без раболепия.

— Мой Лорд.

— Люциус, оставь нас, — сказал Волдеморт, не глядя на Малфоя.

Люциус поклонился — низко, демонстративно, с подчёркнутой преданностью — и вышел.

Волдеморт подошёл ближе к Северусу. Его лицо было спокойным, даже расслабленным, но глаза оставались теми же: холодными, внимательными, изучающими.

— Мы не виделись много лет, — сказал он. — Тогда ты был школьником. Дерзким. Умным. Слишком умным для своего возраста.

Северус склонил голову.

— Я запомнил ту встречу, мой Лорд.

— И я запомнил, — сказал Волдеморт. — Особенно то, что ты говорил о зельях. О том, что хочешь работать над чем‑то… значимым.

Он сделал шаг ближе.

— Поэтому я доверил эту работу именно тебе. Ты уже доказал, что способен справиться с ней.

Северус кивнул.

— Да, мой Лорд.

— Но не закончил, — с ноткой недовольства сказал Волдеморт. — И это… разочаровывает.

Северус опустил голову.

— Это моя вина... Меня арестовали. Я не успел завершить цикл.

— Я знаю, — раздражённо сказал Волдеморт. — И всё же… — он слегка нахмурился, — результат остаётся важнее обстоятельств.

Он коснулся стопки пергаментов.

— Я хочу, чтобы ты продолжил. Немедленно. Аккуратно и без ошибок.

Северус поднял взгляд.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— В твоих силах — больше, чем ты думаешь, — вкрадчиво сказал Волдеморт. — И если ты справишься… — он сделал паузу, — награда будет соответствующей.

Северус склонил голову.

— Я благодарен за доверие.

— Хорошо, — сказал Волдеморт отворачиваясь. — Люциус предоставит тебе лабораторию и всё, что потребуется.

Он снова смотрел в окно.

— И Северус… — голос его стал тише, и в нём сверкнула сталь. — Не подведи меня на этот раз.

Северус глубоко поклонился.

— Никогда, мой Лорд.

Он вышел из комнаты — спокойно, ровно, без спешки.

В коридоре его ждал Люциус.

— Ну? — спросил он, буравя Снейпа глазами.

Северус ответил спокойным взглядом.

— Работа, — сказал он. — Много работы.

Люциус удовлетворённо кивнул.

— Прекрасно. Лорд доволен, а это главное.

Северус ничего не ответил.

Комната, выделенная ему в Мэноре, была слишком тёплой, слишком светлой, слишком живой после Азкабана.

Северус сел на край кровати, чувствуя, как мышцы наконец позволяют себе расслабиться.

Он закрыл глаза — всего на секунду — и услышал лёгкий стук.

— Можно?

Голос Нарциссы — мягкий, ровный, без тени навязчивости.

Северус открыл глаза.

— Конечно.

Она вошла так, будто боялась потревожить воздух. Светлая мантия, аккуратные движения, ладони сложены на животе.

— Я хотела убедиться, что тебе удобно, — сказала она. — После… всего.

Северус искренне улыбнулся.

— Здесь определённо лучше, чем там.

— Это было несложно, — тихо заметила Нарцисса, и уголок её губ чуть дрогнул.

Она оглядела комнату — взглядом хозяйки, которая привыкла, что всё должно быть идеально.

— Если понадобится что‑то ещё — скажи Люциусу. Или мне. Мы… — она сделала паузу, подбирая слово, — рады, что ты вернулся.

Он не нашёлся, что сказать.

Нарцисса улыбнулась — едва, почти незаметно.

— Отдыхай, Северус. Тебе это нужно.

Она развернулась к двери, но на пороге задержалась.

— И… — её голос стал тише, — мы правда рады, что ты вернулся живым.

Северус долго смотрел на закрывшуюся дверь. Он не помнил, когда в последний раз кто-то радовался тому, что он остался жив.

К этому было сложнее привыкнуть, чем к холоду Азкабана.