Поттериада с Золотым квартетом (джен)

Конечно, Гермиона хотела как лучше, но Гарри всё равно злился. Каких-то несколько часов он держал в руках самую лучшую в мире метлу, а теперь даже не знал, увидит ли ещё когда-нибудь свою «Молнию». И всё из-за Гермионы. Гарри был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок, страшно подумать.

Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! Стивен реагировал иначе: он не спорил с тем, что метла выглядела подозрительно — слишком дорогая, слишком вовремя, слишком безымянная. Но способ, которым Гермиона решила проблему, его откровенно бесил.

— Можно было хотя бы сказать, — сказал он Гарри и Рону на следующий день после визита МакГонагалл. — Своих обычно предупреждают.

А Гермиона не сомневалась, что поступила правильно, и перестала бывать в общей гостиной. Наверное, сидит в библиотеке, решили Гарри, Стивен и Рон, но не пошли мириться. К счастью, каникулы кончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом.

Вечером перед началом нового семестра к Гарри подошёл Вуд.

— Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чём размышлял… Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч… Я хочу сказать… Может быть нам начать наигрывать Эллу? Потому что мы не можем позволить тебе…

Вуд смутился и замолчал.

— Я тоже об этом думал, — быстро произнёс Гарри. — Профессор Люпин сказал, что научит меня противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнём заниматься на этой неделе.

— Прекрасно! — просиял Вуд — Тогда другое дело… Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А ты заказал новую метлу?

— Нет, — качнул головой Гарри.

— Нет?! — недоумённо переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Когтеврана на «Комете» и делать нечего!

— Ему подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Рон.

— «Молнию»? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьёзно? Настоящую… настоящую «Молнию»?

— Не радуйся, Оливер, — мрачно произнёс Гарри. — У меня её больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она.

И он объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер.

— Заколдована? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог её заколдовать?

— Сириус Блэк, — вздохнул Гарри. — Говорят, он охотится за мной. И МакГонагалл решила, что это он прислал метлу.

Вуда, кажется, не очень взволновало известие, что за его ловцом охотится знаменитый убийца.

— Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашёл в магазин товаров для квиддича и купил метлу?

— Я это понимаю… — махнул рукой Гарри. — А МакГонагалл — нет. Она хочет всю её разобрать на части…

Вуд побледнел.

— Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он. — Попробую ей объяснить… «Молния»… настоящая «Молния» в нашей команде… Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили… Она должна понять… «Молния»…

На следующий день начались занятия, первый был урок Хагрида. Гарри и его однокурсникам совсем не хотелось дрожать под открытым небом два часа в холодное январское утро. Но урок оказался на удивление весёлым. Хагрид-таки придумал, чем развлечь класс, принёс целую кучу саламандр и разжёг костёр. Ребята весь урок подбрасывали в пламя сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалившихся добела поленьев.

Зато урок прорицания был куда менее весёлым. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она без обиняков сообщила ему, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела.

А вот защиты от тёмных искусств Гарри ждал с нетерпением, особенно после разговора с Вудом. Ему хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.

— Да, да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать… Как насчёт четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдёт, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведёшь…

А вот защиты от тёмных искусств Гарри ждал с нетерпением, особенно после разговора с Вудом. Ему хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.

— Да, да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать… Как насчёт четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдёт, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведёшь…

— А вид у него всё такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как вы думаете, что с ним такое?

За спинами у них раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась. Стивен испытующе посмотрел на Гермиону.

— Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон.

— Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо.

— Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь…

— А разве это не ясно? — На лице Гермионы было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился.

— Не хочешь говорить, не надо! Просить не будем!

— Ну и прекрасно! — И Гермиона, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору.

— Ничего она не знает, — Рон бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делает.

Стивен смотрел вслед Гермионе чуть дольше, чем обычно.

— Нет, — тихо сказал он наконец. — Она что-то знает.

— Тогда чего молчит? — буркнул Рон.

— Это ж Гермиона, — пожал плечами Стивен — Ей нравится быть единственной, кто знает. Но если она так это показывает… значит, у Люпина не просто простуда. Хотя у меня в голове версии совсем бредовые.

В четверг ровно в восемь вечера Гарри вышел из башни Гриффиндора и направился в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, он достал палочку и зажёг лампы. Через пять минут в кабинет вошёл профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик.

— Что это? — спросил Гарри.

— Ещё один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочёсывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашёл вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нём практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моём кабинете; у меня там есть один шкаф, который придётся ему по вкусу. Жаловаться не будет.

— Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене.

— Итак… — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Гарри, — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса.

— А как оно действует? — занервничал Гарри.

— Если всё сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что-то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор.

Гарри вдруг ясно представил себе, как он съёжился за гигантской фигурой, сжимающей в руке огромную дубину.

— Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил профессор Люпин. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.

— А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри.

— У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин.

— А как вы его вызываете?

— Надо сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор.

Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полёт на метле!

— Есть, — произнёс он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение.

— А теперь слова… — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум!

— Экспекто патронум, — чуть не задыхаясь, проговорил Гарри. — Экспекто патронум.

— Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин.

— Д-да… — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому полёту на метле. — Экспекто патроно… нет, патронум… извините… экспекто патронум, экспекто патронум.

Внезапно из волшебной палочки вырвалось что-то похожее на струю серебристого газа.

— Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось!

— Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре?

— Да, — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку.

Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на полёте, но что-то мешало ему… В любой миг он может снова услышать мамин голос… Нельзя об этом думать, иначе он услышит её, а он не хочет этого… Или всё же хочет?

Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял её.

Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повёрнуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему. И на Гарри накатилась волна ледяного холода…

— Экспекто патронум! — завопил он. — Экспекто патронум! Экспекто.

Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше.

«Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…»

«Отойди… Отойди, девчонка…»

— Гарри! — позвал откуда-то голос.

Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось.

— Извините, — прошептал он, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин.

— Ничего… — ответил Гарри. Ухватившись за ближайший стол, кое-как встал на ноги и прислонился к нему.

— Съешь. — Люпин протянул ему шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлён, если бы получилось.

— Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая у «лягушки» голову. — В тот раз её голос был громче. И ещё голос Волан-де-Морта…

Лицо Люпина заметно побледнело.

— Гарри, если ты не хочешь продолжать…

— Хочу! — отчаянно крикнул Гарри, отправляя в рот остатки «лягушки». — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!

— Ладно… — понимающе произнёс Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание… Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным…

Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание о том, как в конце прошлого года он получил двести очков и благодаря ему Гриффиндор занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета.

— Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика.

— Готов, — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе Гриффиндора, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется.

— Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку.

В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на Гарри, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку…

— Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат…

Перед глазами вновь появился густой белый туман… вокруг него двигались большие размытые тени… а затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчётливо слышалась паника.

«Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…»

Гарри слышал, как кто-то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздаётся высокий визгливый хохот…

— Гарри! Гарри! Очнись…

Гарри открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьёт его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу.

— Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал… Он пытался задержать Волан-де-Морта, он хотел выиграть время… дать маме возможность скрыться…

Гарри внезапно осознал, что по его лицу течёт не только пот, но и слёзы. Он тут же наклонился и сделал вид, что завязывает шнурки, а сам старался как можно незаметнее утереть слёзы рукавом.

— Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин.

— Да… — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему… разве вы знали моего папу?

— Я… Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… Напрасно я предложил тебе…

— Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую ещё раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, всё дело именно в этом… Подождите…

Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по-настоящему счастливое воспоминание… Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса…

Гарри вдруг замер, а потом поднял голову и поглядел на Люпина. Он нашёл то, что искал, — день, когда он узнал, что он волшебник и что он уедет от Дурслей в Хогвартс! Если это нельзя было назвать счастливым воспоминанием, тогда в его жизни вообще не было счастливых минут… Гарри, собрав все силы, сосредоточился на своих чувствах, когда он понял, что покинет дом на Тисовой улице, и снова вышел на середину кабинета.

— Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать ещё одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали!

Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приёмника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по-прежнему отчётливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором… У Гарри дрожали ноги, но он ещё держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять…

— Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперёд.

Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот (как всегда, при виде Люпина) превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик.

— Великолепно! — произнёс Люпин, подходя к Гарри. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало!

— Может, попробуем ещё? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз?

— Нет, — твёрдо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи…

Люпин протянул Гарри большую плитку самого лучшего шоколада.

— Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьёт, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?

— Хорошо, — кивнул Гарри и развернул плитку. Он ел шоколад и наблюдал, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг ему вспомнились слова Стивена, которые тот произнёс в вечер проникновения Блэка в Хогвартс — то, что профессор Люпин как-то связан с Блэком.

— Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка.

Люпин тут же обернулся.

— Почему ты так думаешь? — резко спросил он.

— Ну… просто… — Гарри растерялся — не ссылаться же на слова Снегга в ту ночь. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе…

Выражение лица Люпина смягчилось.

— Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. Тебе лучше вернуться в свою спальню, Гарри. Уже поздно.

Гарри вышел из кабинета, прошёл по коридору и свернул за угол. А потом вернулся к стоявшему на постаменте рыцарю и присел на постамент, чтобы доесть шоколадку. Несмотря на то, что от плитки осталось уже совсем немного, он чувствовал себя утомлённым и абсолютно опустошённым

И жалел о том, что упомянул Блэка, потому что по реакции Люпина было яснее ясного — эта тема ему не понравилась и Гарри задел что-то важное

Но уже через минуту мысли Гарри переключились на его родителей. С одной стороны, слышать их предсмертные крики было ужасно, но с другой стороны, это были голоса его родителей, которых он никогда не слышал. Точнее, слышал, но не помнил этого, потому что тогда он был грудным ребёнком. Но он знал: если в нём будет жить пусть даже небольшое желание услышать их снова, ему никогда не удастся победить дементоров…

— Они умерли, — твёрдо произнёс он, обращаясь к самому себе. — Они умерли, и даже если ты будешь слушать их голоса, это не вернёт их к жизни. Пойми это наконец, если хочешь выиграть Кубок школы по квиддичу.

Гарри встал, запихнул в рот последний кусок шоколадки и двинулся в сторону башни Гриффиндора.

Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Слизерин встречался с Когтевраном и выиграл с небольшим перевесом. По мнению Вуда, этот результат вполне устраивал гриффиндорцев. Теперь, победи они когтевранцев, второе место им обеспечено. Вуд довёл количество тренировок до пяти в неделю. Для Гарри это значило, что на домашние задания у него остаётся всего один вечер, ведь по четвергам Люпин учил его вызывать Патронуса, и это было куда труднее тренировок. Но всё равно он не уставал так, как Гермиона. Она столько всего на себя нагрузила, что, похоже, нервы её стали сдавать. Каждый вечер она сидела в углу Общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. Она ни с кем не разговаривала и довольно грубо пресекала все попытки оторвать её от работы.

— Как она всё это совмещает? — однажды вечером спросил Рон Гарри и Стивена.

Гарри оторвался от своего пергамента — он корпел над скучнейшим сочинением для профессора Снегга о ядах, не оставляющих следа. Гермиону почти не было видно за горой наваленных друг на друга книг.

— Что совмещает?

— Уроки. Она учит сразу столько предметов! — сказал Рон. — Я сам слышал, как она сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподаёт нумерологию, вчерашний урок. Но Гермиона не могла на нём быть, она ведь была с нами на уходе за магическими существами! А Эрни МакМиллан сказал, что она никогда не пропускает и изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание она посещает без пропусков! Стивен, ты же ходишь с Гермионой на древние руны и нумерологию. Она там тоже бывает?

— Я не в курсе, — Стивен на секунду задержал перо и продолжил изучать своё задание по трансфигурации, даже не подняв глаз — мы в разных подгруппах, я даже с ней не сталкивался. Может, просто не заметил. Но такое расписание ни к чему хорошему не приведёт, вот это точно.

У Гарри сейчас не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы — он маялся над сочинением для Снегга. А минуту спустя его опять прервали, на этот раз Вуд.

— Плохие новости, Гарри. Я только что говорил с профессором МакГонагалл о твоей «Молнии». Она очень на меня рассердилась. Сказала, что у меня перевёрнута вверх ногами система ценностей. Она думает, что меня больше волнует Кубок, чем твоё здоровье. А я всего-то и сказал: «Подумаешь, сбросит! Главное — схватить снитч». — Вуд удивлённо покачал головой. — Ты не представляешь, как она на меня накинулась. Как будто я сказал что-то ужасное. Я спросил, сколько ещё они будут эту «Молнию» изучать… — Вуд сдвинул брови и продолжал, передразнивая суровый голос профессора: — «Столько, сколько потребуется». Вот и весь ответ… По-моему, Гарри, пора тебе заказывать метлу. На последней странице «Выбери себе метлу» есть купон заказа. Хорошо бы ты заказал «Нимбус-2001», как у Стивена…и у Малфоя, — нехотя добавил он

— Я никогда ничего не буду покупать, как у Малфоя, — категорически заявил Гарри.

— И правильно, — тихо усмехнулся Стивен, не отрываясь от работы. — Второго такого в команде, кроме себя, я не переживу.

* * *

Январь незаметно сменился февралём, а холода всё ещё держались. Матч с Когтевраном приближался, давно пора было заказать метлу, но Гарри всё надеялся, что получит обратно свою бесценную «Молнию». После каждого урока трансфигурации он спрашивал профессора МакГонагалл, готова ли метла. Рон, волнуясь, стоял рядом, Стивен — чуть поодаль, наблюдая с тем самым спокойным выражением, за которым обычно скрывалось раздражение, а Гермиона, отвернувшись, стремительно проходила мимо.

— Нет, Поттер, не готова, — сказала МакГонагалл после двадцатого раза, не успел ещё Гарри открыть рта. — Мы исследовали метлу на обычные заклятия, всё в порядке, но профессор Флитвик хочет испытать её ещё на Молниеносный бросок. Вот всё закончим, и я сразу вам сообщу. Так что, пожалуйста, перестаньте меня терзать.

— Удобно, — тихо хмыкнул Стивен, когда они отошли от класса на безопасное расстояние. — Сначала забрать вещь, а потом жаловаться, что тебя спрашивают, где она. Отличная схема.

Но хуже всего было то, что занятия с Люпином проходили не так успешно, как Гарри хотелось. В конце концов, он научился при появлении дементора вызывать неотчётливую серебристую тень, но этот его Патронус всё же был слабоват и не мог дементора прогнать. Он только маячил впереди матовым облаком, питаясь энергией Гарри и истощая его. Гарри злился на себя: он никак не мог подавить в душе тайное желание ещё раз услышать голос родителей.

— Ты слишком требователен к себе, — наставительно заметил Люпин на четвёртом занятии. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания!

— Я думал, Патронус может уложить дементора на лопатки или совсем прогнать. — Гарри явно упал духом.

— Более мощные Патронусы всё это умеют, — подбодрил его Люпин. — Но ты действительно многого достиг за такой короткий срок. Если дементоры явятся на следующий матч, ты сумеешь сдержать их и благополучно приземлиться.

— Но вы сказали, когда их много, с ними труднее справиться.

— Я совершенно в тебе уверен, — улыбнулся Люпин. — Отведай-ка этого питья, ты его заслужил. Это из «Трёх мётел». Ты ещё не скоро сам сможешь его купить…

С этими словами Люпин вынул из портфеля две бутылочки.

— Сливочное пиво! — не подумав, брякнул Гарри. — Я очень его люблю.

У Люпина удивлённо поползли вверх брови.

— Стивен, Рон и Гермиона приносили мне из Хогсмида, — не моргнув глазом, соврал Гарри.

— А-а, — протянул Люпин. Но во взгляде у него ещё какой-то миг оставалось подозрение. — Что ж, хорошо, что друзья не забывают о тебе. Вижу, ты много времени проводишь с ними. Особенно со Стивеном.

— Да, — кивнул Гарри — Мы с ним и Роном еще в поезде познакомились, в первый учебный год.

Люпин откупорил бутылку, но пить не спешил.

— Он… интересный мальчик, — сказал он, будто подбирая слово. — Наблюдательный.

— Да, — пожал плечами Гарри. — Он всегда такой?

Люпин кивнул, но взгляд его стал внимательнее.

— Ты ведь часто бываешь с ним вне замка? — как бы между прочим спросил он.

Гарри нахмурился.

— Иногда. А что?

— Ничего, — слишком быстро ответил Люпин, затем добавил спокойнее: — Просто… после побега Блэка в этом году не самое безопасное время для прогулок. Особенно для тебя.

Гарри сделал глоток сливочного пива.

— Мы не делаем ничего такого.

Люпин некоторое время молчал, потом тихо сказал:

— Гарри… ты уверен, что хорошо его знаешь?

Гарри резко поднял голову.

— Конечно.

— Я не о том, плохой он или хороший, — уточнил Люпин. — Я о другом. О том, что… люди не всегда понимают, в чём участвуют.

— Вы думаете, он что-то скрывает? — нахмурился Гарри

Люпин чуть помедлил.

— Думаю, — осторожно сказал он, — что у каждого из нас есть вещи, о которых мы не говорим. И иногда это может повлиять на других. Даже если человек этого не хочет.

На этих словах Люпин отвёл взгляд. Это был второй раз после разговора об отце и Блэке, когда Гарри понимал, что Люпин что-то недоговаривает

Гарри покачал головой.

— Это не про Стивена.

Люпин посмотрел на него внимательно.

— Надеюсь, что ты прав, — кивнул он — Просто будь осторожен. Со всеми. Даже с теми, кому доверяешь. Что ж, давай выпьем за победу Гриффиндора над Когтевраном! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому-то факультету, — прибавил он поспешно.

Пили лимонад молча, но у Гарри на языке вертелся один вопрос.

— А что у дементора под капюшоном? — наконец не выдержал он.

Профессор Люпин, оторвавшись от бутылочки, нахмурился.

— Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить своё последнее и самое страшное оружие…

— Какое оружие?

— Его называют Поцелуй дементора, — сказал Люпин, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что-то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу.

Гарри поперхнулся, напиток попал не в то горло.

— Что? Это они так убивают?

— Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит… И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Люпин сделал ещё несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут.

Гарри какой-то миг оторопело думал о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Блэка.

— Он это заслужил, — тихо проговорил он.

— Ты так полагаешь? — деликатно спросил Люпин. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания?

— Да! — с отчаянной решимостью воскликнул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления.

Как ему хотелось рассказать о разговоре про Блэка, который он подслушал в «Трёх мётлах». О том, что Блэк предал его отца и мать. Но тогда придётся поведать, что он без разрешения побывал в Хогсмиде, а это вряд ли понравится Люпину. Поэтому он благоразумно промолчал, допил сливочное пиво, поблагодарил Люпина и покинул кабинет истории магии.

Гарри ругал себя, что задал этот вопрос о капюшонах. Ответ был такой ужасный, что он не шёл у него из головы. Гарри представлял себе, как дементоры высасывают из человека душу и что он при этом испытывает. А ещё эти странные вопросы о Стивене. Что Люпин имел в виду? Мысли путались, и Гарри столкнулся со спускавшейся вниз МакГонагалл.

— Надо, Поттер, смотреть, куда идёте! — попеняла ему профессор.

— Простите, профессор МакГонагалл…

— А я искала вас в гостиной. Мы только что закончили исследование. Ну, кажется, в вашей «Молнии» нет ничего опасного. У вас, Поттер, есть где-то очень хороший друг…

Гарри не поверил глазам: профессор МакГонагалл протягивала ему целёхонькую «Молнию» и тепло улыбалась.

— Я… я могу взять её? — У него даже сел голос. — Правда?

— Конечно, можете, — сказала профессор МакГонагалл. — Хорошо бы успеть до матча на ней полетать. И пожалуйста, Поттер, постарайтесь в субботу поймать снитч. Иначе мы восьмой год не будем чемпионами, как мне любезно напомнил профессор Снегг вчера вечером.

Онемев от радости, Гарри взял красавицу «Молнию» и понёс её обратно в гостиную. Завернув за угол, он увидел бегущих навстречу Рона и Стивена: Рон улыбался во всё лицо, а Стивен, хоть и держался спокойнее, заметно оживился, увидев метлу.

— Она отдала её тебе? Вот здорово! — выдохнул Рон.

— Ну что, теперь официально у меня больше не самая крутая метла в команде, — хлопнул Стивен Гарри по плечу. — Переживу как-нибудь.

— А можно, я завтра немножко на ней полетаю? — с энтузиазмом спросил Рон

— Конечно, когда хочешь! — Наконец-то у Гарри отлегло от сердца, весь последний месяц он места себе не находил. — Знаете что, давайте помиримся с Гермионой. Ведь она хотела как лучше…

— Помиримся хоть сейчас — сразу кивнул Рон — Она в гостиной, работает.

Стивен на секунду замедлил шаг, глядя на метлу, потом перевёл взгляд на Гарри.

— Хотела как лучше — это не всегда оправдание, — тихо сказал он. — Но, — он чуть пожал плечами, — кто старое помянет…Посмотрим на её поведение.

Друзья свернули в коридор, ведущий в их гостиную, и увидели Невилла Долгопупса. Он умолял сэра Кэдогана пропустить его, но тот со всей твёрдостью ему отказывал.

— Я записал их на бумажку. — Невилл чуть не плакал. — И где-то её выронил!

— Свежо предание! — громыхал сэр Кэдоган. Увидев же Гарри, Стивена и Рона, милостиво им улыбнулся: — Приветствую вас, мои юные йомены! Поспешите заковать в железо этого бездельника. Он хочет силой ворваться в замок!

— Ну, хватит, — сказал Рон рыцарю, поравнявшись с Невиллом.

— Я потерял бумажку с паролями, — проговорил несчастный Невилл. — Выпросил у него все пароли на эту неделю. Он ведь их то и дело меняет. И теперь не знаю, куда они делись.

— «Острый кинжал», — сказал сэру Кэдогану Гарри, и тот разочарованно, с большой неохотой подвинулся в сторону и пропустил в гостиную всю компанию.

Головы присутствующих тотчас обратились к ним, гостиную наполнил взволнованный шёпот, все окружили Гарри, восхищённо глядя на «Молнию» и наперебой восклицая:

— Где ты её взял, Гарри?

— Дашь мне полетать?

— Ты уже пробовал летать на ней?

— Теперь когтевранцы проиграют! Они все летают на «Чистометах-7»!

— Гарри, дай немного подержать!

Минут десять «Молния» переходила из рук в руки, её вертели так и этак. Наконец всё более или менее угомонились и разошлись по своим местам. Гермиона единственная не подошла к ним. Она сидела, склонившись над работой, стараясь не глядеть в их сторону. Гарри, Стивен и Рон остановились у её стола, и она оторвалась от книг.

— Мне вернули её. — Гарри улыбнулся и протянул ей метлу.

— Видишь, с ней всё в порядке! — сказал Рон.

Стивен ничего не добавил, только коротко посмотрел на Гермиону — уже без той холодной резкости, что была раньше, но и без особой теплоты.

— А могло быть и не в порядке! — ответила Гермиона — Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности.

— Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пойду отнесу её в спальню.

— Я отнесу! — вызвался с энтузиазмом Рон. — Мне всё равно надо пойти дать лекарство Коросте.

Он взял «Молнию» и, держа её, как будто она сделана из хрусталя, поспешил наверх в спальню мальчиков.

— Только не вздумай проверять её по дороге, — с ухмылкой бросил ему вслед Стивен.

— Мы присядем? — спросил Гарри у Гермионы.

— Разумеется, — сказала Гермиона и убрала со стула целую гору пергаментных свитков.

Гарри оглядел заваленный книгами и сочинениями стол. Чего только на нём не было! Длиннющее эссе по нумерологии, на котором ещё не просохли чернила; ещё более длинное сочинение по изучению маглов на тему «Почему простецам нужно электричество»; перевод рун, над которым Гермиона сейчас трудилась.

— Как ты всё это успеваешь? — спросил Гарри.

— Просто я знаю цену времени, — ответила Гермиона.

— Похоже, платишь с процентами, — хмыкнул Стивен.

Теперь, когда Гарри смотрел на Гермиону вблизи, было заметно, что выглядит она почти так же измождённо, как профессор Люпин.

— А ты не могла бы всё-таки уменьшить количество предметов? — сказал Гарри, видя, как Гермиона перекладывает тяжёлые тома, ища словарь для перевода рун.

— Конечно, нет! — покачала головой Гермиона.

— Нумерологию не бросай, а то последние домашние задания от профессора Вектор мне не очень даются, — усмехнулся Стивен. Гермиона раздраженно посмотрела на него.

— Как вы это осваиваете? — спросил Гарри, беря карту со столбцами цифр устрашающего вида- По-моему, нет ничего страшнее цифр

— А по-моему, нет ничего интереснее, — с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет.

— На самом деле, примерно то же самое, что и магловская математика, — сказал Стивен — Разве что здесь, в отличие от маглов…

Но Гарри так и не узнал, что такого особенного было в нумерологии и чем она отличается от магловской математики. В этот самый миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся всё громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня.

— ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед её глазами.

— Рон, что случилось…

— КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА!

Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Гарри взглянул на одну из простыней, она была испачкана чем-то красным, очень походившим на… кровь. Гарри всего передёрнуло. Стивен тоже наклонился ближе, и его лицо сразу стало жёстче.

— Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу?

— Н-нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона.

Рон бросил что-то на перевод рун. Гарри, Стивен и Гермиона нагнулись над ним. Поверх странных имён и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков.