Антифона во льдах (гет)

Улыбка сползла с его лица окончательно. Он отстранился, разрывая физический контакт, и откинулся обратно на спинку дивана. Теперь нас разделяло не больше фута пустого пространства, но казалось — целая пропасть.

— Дело не в том, что я передумал, Лилиан, — тихо произнес он, глядя куда-то сквозь стену, мимо меня. Его голос потерял всякую игривость, став глухим и надтреснутым. — И дело точно не в тебе.

Я скрестила руки на груди, подтягивая колени выше. Рубашка Каса пахла нашим сексом и холодным потом. Этот запах должен был вызывать триумф хищника, загнавшего добычу. Вместо этого внутри всё сжималось от липкого, неприятного чувства собственной... неправильности.

— Тогда в чем? — процедила я. Злость закипала быстрее, потому что под ней прятался страх. Страх того, что я опять ошиблась. Что снова приняла желаемое за действительное. — Твоя рожа сейчас выглядит так, будто ты только что подписал мне смертный приговор своей же рукой. Если у тебя посткоитальная меланхолия из-за угрызений совести, то давай обойдемся без этой драмы. Я уже большая девочка, справлюсь с тем фактом, что переспала со стажером Небесной Канцелярии.

Он вздрогнул, словно я ударила его физически. Наконец повернул голову. В синих глазах плескалась такая густая, черная вина, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

— Ты думаешь, я боюсь твоих чувств? — горько усмехнулся он. — Господи, если бы всё было так просто...

— А разве нет? — я ощерилась, обнажая кончики клыков. Демон во мне требовал доминировать, вернуть ситуацию под контроль агрессией. — Неужели великий инквизитор боится ответственности? Боишься, что теперь я буду как влюбленная дурочка вешаться тебе на шею? Писать стихи кровью на зеркалах? Так не переживай, святоша. Длительные отношения со смертным — это оксюморон. Вы слишком быстро ломаетесь, портитесь и умираете. Максимум через лет пятьдесят твои очки для чтения будут напоминать мне о тебе эффективнее любых признаний. Я знаю правила игры. Разовый контракт исполнен. Можешь выдохнуть.

Я бросила ему эту кость — цинизм. Самый простой способ закрыть тему. Но Кас лишь покачал головой. Горькая складка залегла между его бровей.

— Ты ничего не поняла, — прошептал он почти беззвучно.

Он встал. Движения были дергаными, лишенными привычной грации. Он прошел к панорамному окну, остановившись спиной ко мне. Свет фонарей с улицы очерчивал его силуэт, ложась золотом на плечи. На коже спины уже не было моих ожогов. Благодать работала безупречно, стирая следы моей страсти так же легко, как дождь смывает пыль. Это почему-то разозлило еще сильнее.

— Проблема не в том, что ты прыгнешь мне на шею, Лилиан, — сказал он, глядя на город. — Проблема в том, что... я хочу, чтобы ты там осталась.

Тишина обрушилась на комнату тяжелым одеялом.

Его слова повисли в воздухе. Они звучали как признание, но ощущались как угроза.

Мои ледяные пальцы впились в кожу бедер сквозь тонкую фланель.

Я смотрела на его напряженную спину и пыталась сложить пазл.

Чувство вины. Страх. Нежелание причинять боль.

И тут до меня дошло. Медленно, неумолимо, как опускается гильотина.

Дело не в нем. Дело во мне.

— Погоди-ка, — мой голос прозвучал опасно ровно. Я встала с дивана. Пол был холодным, рубашка едва прикрывала бедра, но мне было плевать на наготу. — Ты пытаешься выглядеть виноватым не потому, что взял меня силой или обидел. Ты боишься... меня защищать?

Он резко развернулся. Шаг. Еще один. Он сократил расстояние между нами мгновенно, нависая сверху, но не касаясь.

Его рука поднялась, палец коснулся моей ключицы, где совсем недавно была его метка льда.

— Я злюсь на себя, принцесса. Потому что воспользовался твоей уязвимостью. Пришел сюда, зная, что делаю. Оставил открытой дверь, открывая дорогу Небесам.

Он наклонился к самому моему лицу. Золото в глазах пылало предупреждением.

— Поэтому да. Мне страшно. За тебя. И я понятия не имею, правильно ли поступаю прямо сейчас, оставаясь в одной комнате с тобой.

Я стояла оглушенная.

Воздух застрял в легких.

Все мои колкости умерли, не родившись. Вся моя демоническая броня рассыпалась в пепел.

Он боялся не того, что я стану обузой.

Он боялся, что станет моим палачом.