Лунный Беглец (джен)

Жизнь в Понивилле продолжала течь своим чередом. К концу недели легкое безумие первого этапа сбора урожая наконец то закончилось хотя бы немного. Работы было еще непочатый край, но хотя бы на выходных взрослые справлялись сами.

Самая тяжелая и грязная часть работы осталась, благо, позади. Корзины спелых яблок, аккуратно вытряхнутые из листвы, и мешки сочной моркови, вытащенные из земли, теперь требовали более спокойного, но кропотливого ухода. Понивилльцы вовсю занимались сортировкой: отбирали самые крупные плоды на продажу, грузили ящики на телеги для отправки на склады Филси Рича и последующей перепродажи в городах, а битые и перезрелые фрукты отправляли под пресс для сока и сидра. На фермах звенели пустые ведра, шуршали мешки, а в воздухе стоял густой, сладкий аромат свежего урожая и чистой земли. Но вся эта суета уже перетекла под крыши амбаров и погребов.

Поэтому на выходные жеребятам была дана свобода от помощи взрослым, что они и решили отпраздновать вечеринкой. Это — и, конечно же то, что вообще помогали взрослым. И, недолго думая, вечеринку в честь окончания первой недели каникул решили провести в доме Баттона Мэша. Разумеется, тот в отличие от Пинки Пай, не мог собрать у себя в доме всю школу, так что собралась лишь часть наиболее близких ему друзей.

И, конечно же, среди приглашенных был и Мун Рунавей. Благо, Флаттершай отпустила сына без проблем, а сама молодая мама тоже решила пойти на вечеринку — но со своими взрослыми подругами. У Элементов Гармонии был свой маленький праздник в честь окончания первой недели Месяца Страды, которую устраивала Пинки Пай. Так что жеребята были представлены своей собственной компании — что им и требовалось.

Так что уже утром лунария Мун Рунавей стоял на пороге дома Баттона, откуда уже гремела веселая бодрая музыка, слегка переминаясь с копыта на копыто. На его спине лежал его любимый Нирэ, а на боках висели седельные сумки. На мордочке восьмилетнего пегасика был самый минимум уверенности, что ему тут самое место. Но, собравшись с духом, он медленно поднес правое переднее копыто к двери и негромко постучался.

Хоть и стук едва был слышим за громкой музыкой, все же поникто-то его явно услышал и вскоре раздалось поспешное цокание копыт. — Привет, малыш! — Поприветствовала его красивая земная пони средних лет. У нее была ухоженная кремовая шерстка и бежевая грива и хвост, перевязанные красными ленточками. Это была никто иная как Крим Харт — мама Баттона Мэша.

— Здравствуйте. — Слегка кивнул Мун Рунавей, стараясь не смотреть в голубые глаза кобылы и опустив взгляд на ее грудь. — Меня позвал Баттон Мэш. И… вот. — Он на миг повернул голову, быстрым движением зубов расстегнул седельную сумку, откуда достал на свет Селестии кулек домашних печений. — Флаттершай испекла. Наш вклад в вечеринку.

— Спасибо, милый. — Тепло улыбнулась с нежностью Крим Харт. Аккуратно взяв в зубы кулек, она слегка взмахнула приглашающе головой и развернувшись, пошла внутрь. На миг Мун Рунавей вплотную разглядел её пышный круп земной пони, на котором был изображен Знак Отличия — розовое сердце и бутылочка с молочком и соской. Знак того что она очень хорошая и заботливая мама… или того что она медсестра-акушерка — пони еще не пришли к консенсусу.

Впрочем, Рунавей не настолько заинтересовался боками Крим Харт, чтобы об этом думать. Проводив её круп взглядом, малыш просто последовал за ней, прямо в царство веселья и развлечений. И, все уже были тут. Дом семьи Баттона Мэш был переполнен гостями. С некоторым даже удивлением Мун Рунавей увидел, что кроме Снипса, Снейлса и Спайка, уже знакомых ему по прошлой встрече, здесь уже Эррория, Нои, Пина Колада, Руби Панч, Аура. Ради поникого они пришли — догадаться было несложно.

А уж насчет Свити Белль, Скуталу и Эппл Блум тем более не было никаких сомнений. Троица кобылок уже вовсю танцевала под льющиеся из граммофона гитарные ритмы. Но не кобылками едиными — на вечеринке были и взрослые пони. Гаст Оун, физрук, уже вовсю общался с незнакомой Рунавею земной пони с гривой песочного и шерсткой коричневого цвета, а на её крупе был Знак Отличия в виде бело-желтого веера.

— Мун Рунавей, познакомься с моей младшей сестрой — Мериголд. — Представила её Крим Харт, выкладывая на стол гостинец от Флаттершай, уже наполненном всякими вкусностями и чашками с чаем. — Она работает личной горничной принцессы Селестии.

— Ого. Круто. — Впечатлился жеребенок, кивая служанке, которая, впрочем, была без своей униформы и выкладывая пока свою игрушку на пол. — Приятно познакомится. Я — Мун Рунавей.

— Ты — сын Флаттершай, как я понимаю. — Улыбнулась приветливо Мериголд. От такой догадливости мордочка жеребчика медленно вытянулась и было приветливое выражение сменилось настороженностью. — О тебе весь Понивилль судачит, я многое о тебе услышала сразу, как приехала. Похоже, ты герой местных сплетен. — Пояснила земная пони. Её мягкая улыбка и тихий голос похоже слегка успокоили Муна, так что его настороженность сползла. Частично, по крайней мере.

— Ну, вы тоже, уважаемая Мериголд, особа не последняя. — Предпочел перевести тему синий пегасик, опустив взгляд до её копыт. — Во дворце самой принцессы работаете.

— Ох, малыш — на деле ничего особенного. — Слегка хихикнула кобыла. — Я просто подаю принцессе ужин и расстилаю ей постель. Это почти точно также, как прислуживать любой другой пони. Крим Харт занята тем же самым в больнице.

— Не скажи, сестренка. — Возразила ей сама Крим Харт с улыбкой и игриво шлепнула её по задней ноге хвостом. — Новорожденные малыши — это все же другое. Те просто агугукают, когда к ним подходишь. А из уст Принцессы Солнца можно услышать великую мудрость.

— Принцессе Селестии куда важнее, полагаю, слушать, чем говорить. Этим и ценна возможность войти в Ее покои. — Добавил от себя Гаст Оун и многозначительно повел бровями. Мериголд бросила на него короткий взгляд, но затем снова посмотрела на жеребенка и улыбнулась еще шире.

— Да ладно уж, хватит делать вид, что я прям какая та важная особа. — Постаралась она сбить накопившийся в воздухе пафос. — Ну да, я могу видеть принцессу каждый день, могу ей сказать что захочу, пока остальные вынуждены стоять в очередях и просить гвардейцев пропустить их к принцессе побыстрее. Но мне сказать принцессе обычно нечего. “Приятного аппетита”, да “Спокойной ночи, Ваше Высочество” — почти все, что я говорю. Впрочем, если захочешь, Мун Рунавей, что-то сказать принцессе — я как вернусь в Кантерлот, могу передать.

— Нет, спасибо, уважаемая Мериголд, мне ничего не надо от принцессы. — Резко затряс головой жеребенок, отказываясь от предложенной было услуги. — Но благодарю за предложение. Наверное, другие пони охотнее вас попросят. Подле трона же явно хватает… ну… всяких разных важных пони. Со своими желаниями. Наверняка пользуются возможностью по необходимости.

— Ммм…. — Протянула горничная Мериголд, делая глоток из чашки чая. Она внимательно посмотрела на жеребенка, но тот упорно не поднимал глаз, не давая им встретиться взглядами. — Ты про эти книжки, что так обожают в Кантерлоте? Про всякие интриги, кукловодов, закулисные игры, про фракции при дворе?

— Можно и так сказать. — Уклончиво ответил жеребчик, по прежнему разглядывая копыта землепони. — Я уже общался с медсестрой Шадоугард, та рассказывала удивительные вещи о Кантерлоте. Не то, что она ожидала. Я так понимаю, у вас с этим… аналогично.

— О, помню, да, она пересказывала о том, как ездила на ту Вечернюю Ассамблею. — Хихикнула Крим Харт, откусывая кусочек печенья. — Она всем рассказывала эту историю. А так я читала на смене книжки про все эти дворцовые интриги. Очень захватывающе! Но, жизнь, я так понимаю, сестренка, проще?

— Увы-увы, дорогая моя сестра. — Показательно вздохнула Мериголд, ставя полупустую чашку на стол. — На деле все действительно куда проще и не так интересно. Принцессой нипони не пытается манипулировать, не ведет борьбу за влияние — потому что Солнцем нельзя манипулировать. Оно просто есть. Принцесса Селестия принимает решения на основе своих суждений, её нельзя шантажировать, запугать или подкупить. Так что в реальности интриганам из книг было бы нечем заняться.

— Но писать про это — скука. — Хмыкнул Гаст Оун. — Когда игра в одни ворота в хуфболе — неинтересно, все хотят напряженной борьбы. Вот и сочиняют истории про всякие дворцовые фракции, интриги, тайных правителей под троном, за троном и над троном. И прочую такую ерунду. Нереалистично — но интересно. Такие дела, жеребец. — Красноволосый жеребец дружески хлопнул крылом по спине жеребчика, от чего тот даже присел на миг.

— Что ж, спасибо за интересную беседу. Я, пожалуй, пойду к своим друзьям. — Скривившись на слишком фамильярный жест физрука, заявил Мун Рунавей, слегка отходя от крупного пегаса и стряхивая с себя его тяжелое крыло. Гаст Оун хмыкнул, но все же не помешал жеребчику отстранится от него.

— Конечно, малыш. Повеселись! — Улыбнулась ему Крим Харт и подала ему мармеладку, которую Мун с удовольствием взял в рот и с едва скрываемым наслаждением стал жевать. Все же он все еще оставался жеребенком. На этом он, подхватив Нирэ и закинув плюшевого бегемота на спину, покинул компанию взрослых и направился к остальным жеребятам.

— Привет всем пони. — Поздоровался он с друзьями, обращаясь ко всем сразу. Видя, что их друг уже наболтался с взрослыми, все жеребята мигом обратили внимание на вновь прибывшего. Мун Рунавей подошёл к компании жеребят, которые тут же расступились, освобождая ему место на ковре. Скуталу, уже успевшая где-то раздобыть кружечку сидра, помахала ему копытом.

— Ну наконец-то! Мы думали, ты там с взрослыми застрял навсегда. Гаст Оун тебя не заговорил до смерти? Он умеет, да. — Пегаска хихикнула, но в её глазах мелькнула тень любопытства. — О чём вы там шептались?

— О дворцовых интригах и о том, что их не существует. — Пожал крыльями Мун, усаживаясь на подушку и сажая Нирэ рядом. — Скучно. Лучше расскажите, что я пропустил.

— Да ничего особенного. — Отозвалась Эппл Блум. Она сидела чуть в стороне от остальных, и в её голосе звучала непривычная для неё сдержанность. — Спайк показывал фокусы с огоньком, Снипс объелся пряников и теперь жалуется на живот, а Скуталу пыталась станцевать на столе, но Баттон её остановил, потому что мама запретила.

— Я бы не упала! — Возмутилась Скуталу.

— Ты бы точно упала. — Хором заявили Свити Белль и Нои. Все пони рассмеялись, но Мун заметил, что Эппл Блум улыбнулась лишь краешком губ. Она всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке. И он понимал, почему.

Скуталу, допив сидр, попыталась поставить кружку на стол, но промахнулась — кружка с глухим стуком упала на ковёр, расплескав остатки. Свити Белль молча подняла его и вытерла копытом мокрое пятно. Снипс, всё ещё держась за живот, наблюдал за происходящим с тревогой, но молчал. Граммофон доиграл пластинку и щёлкнул, не переключившись — и в наступившей тишине голос Муна прозвучал неожиданно громко.

— Ты злишься на меня. — Это был не вопрос. Это было утверждение. Эппл Блум вздрогнула, но не отвела взгляда.

— Не то чтобы злюсь… — Она запнулась и на секунду замолкла, тщательно подбирая слова. — Я просто… не понимаю. Зачем ты так сделал? Можно же было просто поговорить. Как принято. По-дружески. Как было принято всегда.

Скуталу, услышав это, мигом отставила кружку и пододвинулась ближе, усевшись на ковёр рядом с Муном.

— Эй, Эппл Блум, ты чего? — Она перевела взгляд с земнопони на пегаса и обратно. — Он же не хотел ничего плохого. Просто… ну, он же не знал, как у нас принято. Он же не из Эквестрии вообще. — Она посмотрела на Муна. — Ты же не хотел, да?

— Я не умею по-дружески. — Медленно ответил Мун Рунавей, и голос его звучал глуше обычного. — Я не знаю, как “по-дружески”. Я знаю, что просто слова не работают. Нужны действия, сила. Только так тебя выслушают, только так можно чего то добиться. Иначе — просто игнорирование. У нас было именно так.

Эппл Блум слушала, и её ушки постепенно опускались. Она вспомнила, как Мун говорил о своём мире. О том, что там не было Гармонии. О том, что “дружба” для него — это что-то новое и странное. Что им нужно на проверку друг друга целый месяц. О том, что его друзья… он плохо поступил с ними. Она сглотнула.

— Но ты же сказал, что Эпплджек не просила тебя лично. Это было честно. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И она это признала. Она не держит на тебя зла. Она даже сказала, что ты был прав. Что она забыла, что мы — не просто класс, а живые пони, у которых есть свои дела и свои семьи.

— Правда? — Удивился жеребчик, широко распахивая свои голубые глаза.

— Да. — Эппл Блум кивнула, и в её голосе появилась твёрдость. — Эпплджек — Элемент Честности. Она признаёт, когда ошибается. И она не злится. Но ей было обидно. И мне тоже. Потому что ты выставил её… как будто она плохая. А она не плохая. Она просто устала. У нас урожай, дел невпроворот, и она правда думала, что класс поможет. Она не хотела нас использовать. — Тут Спайк, всё это время сидевший чуть поодаль и грызший печенье Флаттершай, не выдержал и подал голос.

— Ну, по крайней мере, ты не поджёг сарай. — Все пони обернулись к нему. — Я однажды поджёг. Случайно. Твайлайт до сих пор вспоминает.

— Спайк! — Шикнула Свити Белль с возмущением к внезапному заявлению Спайка.

— Что? Я помогаю! — Дракончик развёл лапами и откусил ещё кусочек печенья. Скуталу фыркнула, Эппл Блум невольно улыбнулась, а напряжение в комнате чуть отпустило. Снипс, всё ещё держась за живот, приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать. Снейлс, сидевший рядом, толкнул его локтем.

— А можно я тоже скажу что-то очень важное? — Подал голос Снипс.

— Нет! — Хором ответили Скуталу и Свити Белль.

— Я просто хотел сказать, что у меня живот болит, — Обиделся Снипс. Пина Колада прыснула, Руби Панч закатила глаза, а Баттон Мэш, стоявший у стола с напитками и закусками, только покачал головой.

— Я знаю. — Тихо сказал Мун, возвращаясь к Эппл Блум и игнорируя комическую перепалку. — Я не думал, что она плохая. Я просто… не умею иначе. — Рунавей стал неспешно поглаживать копытом Нирэ. — В моём мире, если ты не давишь, давят на тебя. Если ты не требуешь, тебя используют. Я привык так. Но… — Он запнулся. — …Флаттершай говорит, что здесь по-другому. И Твайлайт говорит. И ты говоришь. И я вижу — это работает. Но… не всегда.

— Эппл Блум права, — Сказала мягко Свити Белль, всё это время молчавшая, но сейчас единорожка тихо шагнула вперёд и присела рядом. — Но и ты, Мун Рунавей, прав. Эпплджек поступила неправильно. И ты это заметил. Просто… — Она замялась, подбирая слова. — …можно было сказать ей это по-другому. Не через забастовку. А просто… сказать. Ей. Лично.

— А ты сам что думаешь? — Спросила Эппл Блум, не отводя взгляда от Муна. Жеребчик не ответил сразу, прикрыв глаза, размышляя над ответом.

— Я думаю, что, наверное, вы правы. — Наконец произнёс он. — В следующий раз я попробую сначала поговорить. По-дружески. Как ты говоришь. Не обещаю, что получится сразу. Но я попробую. — Эппл Блум улыбнулась — впервые за весь вечер искренне.

— Вот и хорошо. Потому что я не хочу, чтобы ты был один. И Эпплджек не хочет. И все остальные тоже. Даже Даймонд Тиара, наверное, хотя она никогда в этом не признается. — Она хихикнула, но затем ее мордочка стала серьезнее. — Мун Рунавей, мы твои друзья.

— Даймонд Тиара — это отдельный разговор. — Рунавей фыркнул, но в этом звуке не было холода. Скорее — согласие. — Она поддержала забастовку. И даже не потребовала себе особых условий. Я был… удивлён.

— Она не такая плохая, как кажется. Ты сам так сказал. И правильно. — Заметила Свити Белль. — Просто она думает, что все должны её уважать, потому что у неё деньги. Но когда дело дошло до класса, она выбрала класс. Это что-то да значит.

— Может быть. — Согласился Мун. Он посмотрел на Эппл Блум и вдруг протянул копыто. — Друзья?

Эппл Блум посмотрела на его копыто, потом на него. И, не раздумывая, стукнула по нему своим.

— Друзья. — Лишь сказала кобылочка. Меткоискатели не отказывались от своих слов, чего бы им это не стоило.

— Ладно, пони, давайте обсудим новости! — Бодро произнесла Скуталу, чувствующая себя несколько неловко от столь драматичного момента, что она сейчас наблюдала.

— Ты про визит божественной Защитницы Нашей, Принцессы Луны, в Мейнхеттен? — Уточнила Пина Колада, которая тоже читала газеты. Заинтересовавшись новой темой, часть кобылок собралась в плотный круг, дабы обсудить меж собой сплетни. Впрочем, часть жеребят не заинтересовалась, предпочитая продолжать объедаться сладостями, да и взрослые не отставали.

— О, я читала-читала. — Кивнула Эррория, которая никогда не пропускала вести из городов. — Принцесса выступала перед лучшими пони города, произнесла перед ними речь о наследии предков, о Гармонии и щедрости. И призвала их построить новые крепости на границах, ведь в Мейнхеттене умеют строить. Все богатые пони с радостью откликнулись! — На последних словах Рунавей закашлялся и уставился на ванильную пегасочку со странным выражением мордочки и нечитаемым взглядом.

— Есть в Мейнхеттене и такие пони, да. — Согласно кивнула Нои, заерзав крупом на ковре. — Но вообще многие из них все же черствые, жизнь в городе их испортила. И сделала очень… странными. Там же в газетах еще писали, про каких-то чудаков, которые впятером на одной телеге катались. Вот что бывает, когда домашнюю морковку не кушаешь.

— И что в этом такого чудного, что это в газеты попало? — Спросила Эппл Блум, красноволосая пони откровенно недоумевала. — Врезались что ли? Телегу разбили?

— Почти угадала. — Широко заулыбалась Нои и хихикнула, вспоминая прочитанное. — Они пошли к Принцессе Луне, раз она приехала, рассудить, поникто должен на ней кататься, а то они сами меж собой решить не могли. Впятером одной телегой владели, купили вскладчину и решить не могли, как её использовать. А если другие против — то телега так и стоит без движения. И даже с принцессой и ее мудростью никак сговориться не могли.

— И что решила Принцесса Луна? — Заинтересовалась Аура, покачав головой. И правда — городские пони чудаки еще те. Но и принцесса явно должна придумать… что-то.

— Распилила её на пять долей! — Весело хмыкнула Скуталу, заставив жеребят замереть в удивлении — тех, поникто был не в курсе. — Раз не могут вместе одну телегу поделить, каждый получит по одной части и сможет делать с ней все что захочет!

-Пф-хах-аха! — Прыснула со смеху Руби Панч, да и остальные жеребята заулыбались. Даже Мун Рунавей невольно усмехнулся на остроумное решение Принцессы Ночи. — И что — как поделили, по деталям, одному колесо, другому дышло?

— Не-а. — Покачала головой Эррория, довольно улыбаясь заинтересованной подружке. — По весу. Разделила так, чтобы каждому одинаковое количество железа досталось, а потом пилой распилила деревянные детали и их тоже одинаково по весу всем раздала. Все по справедливости.

— Хотя вряд ли они остались счастливы после такой “справедливости”. — Хмыкнул Мун Рунавей, не без усилий возвращая себе ровное выражение мордочки. — Но да, круто принцесса их проучила. И забавно.

— Мудрость принцесс не знает пределов. — Согласилась с ним Пина Колада. Сливовая кобылка отпила немного сидра и глубокомысленно кивнула, словно подтверждала приговор городским чудикам. — Это наглядный урок — надо уметь дружить друг с другом. Они же не дружили. Вот и остались без телеги.

— Ладно, пони, хватит про принцесс и телеги! — Баттон Мэш неожиданно вскочил на ноги и топнул копытцем по ковру. Пропеллер на его шапочке завертелся от резкого движения. — У меня есть кое-что получше! Мама разрешила! Она сказала, что раз мы помогали родителям всю неделю, то сегодня можно! Джой Бой работает!

Эффект был мгновенным. Снипс и Снейлс, ещё секунду назад лениво развалившиеся на ковре, вскочили так резко, будто их ужалили. Спайк поперхнулся печеньем и закашлялся, стуча себя лапкой по груди. Даже Скуталу, которая как раз пыталась незаметно стащить ещё один пряник со стола, замерла с вытянутой мордочкой.

— Серьёзно?! — Выпалил Снипс, и его глаза загорелись таким восторгом, будто ему только что пообещали личный остров на день рождения. — Настоящий Джой Бой? Тот самый, с драконом и гонками?

— Тот самый, — Самодовольно кивнул Баттон, наслаждаясь произведённым эффектом. — Мама сказала, что раз вечеринка, то можно. Но только до ужина, и только по очереди! Нипони не толкается, все ждут своей очереди. Она будет проверять! Я предупредил.

— А как же мы? — Эппл Блум переглянулась со Свити Белль. — Нам-то что делать? Мы в Джой Бой не играли никогда.

— И не будем, наверное. — Вздохнула Свити Белль с лёгким разочарованием. — Он же для одного игрока, да? Или для двух?

— Для одного или двух, но на всех точно не хватит. — Подтвердил Баттон, почесав затылок под шапочкой. — Но у меня есть другие настолки! Много! Мы можем разделиться: одни идут на Джой Бой, другие играют внизу или у меня в комнате в настольные игры.

Мун Рунавей, всё это время молча сидевший в сторонке и прижимавший к себе Нирэ, наблюдал за поднявшейся суматохой с плохо скрываемым любопытством. Джой Бой. Звучало, что уж скрывать, предельно заманчиво.

— Я хочу попробовать. — Сказал он ровно, поднимаясь с ковра и закидывая Нирэ на спину. — Если, конечно, очередь не слишком длинная.

— О, ты как раз вовремя! — Баттон просиял. — Пони, желающие сыграть на Джой Бое — за мной, наверх! Остальные могут остаться здесь или тоже подняться, места в комнате хватит.

Группа жеребят немедленно разделилась. Снипс и Снейлс рванули к лестнице первыми, едва не споткнувшись друг о друга. Спайк, вытерев мордочку от крошек, последовал за ними с более степенной походкой, но в его глазах тоже читался неподдельный интерес. Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум переглянулись.

— А мы? — Спросила Скуталу, нетерпеливо переступая копытами. — Я тоже хочу посмотреть на этот ваш Джой Бой! Никогда не видела, как в такое играют.

— Смотри, но не трогай без разрешения. — Предупредил Баттон, строго глянув на пегаску. — Мама сказала, что если поникто-то что сломает — мне влетит по полной. А я не хочу месяц сидеть без карманных денег.

— Да ладно, я же аккуратная! — Фыркнула пегаска, но всё же послушно кивнула.

Остальные — Пина Колада, Руби Панч, Аура, Эррория, Нои остались внизу, окружив стол с закусками. Пина Колада, которая уже успела оценить обстановку, потянула Руби Панч за хвост.

— Пойдём тоже наверх, племянница, возьмем какие игрушки и вернемся сюда. — Предложила она. — В гостиной поиграем, пока эти жеребцы будут воевать за Джой Бой. Я видела у него как то раз на полке «Ледяную Осаду». Ты знаешь эту игру?

— «Ледяную Осаду»? — Руби Панч оживилась. — Это где надо пережить зиму? Я слышала, но ни разу не играла.

— Я играла, правда мало. — Призналась Пина. — Но правила помню. Пойдём, попробуем. Нас как раз достаточно, чтобы собрать партию.

Мун, уже поднимавшийся по лестнице, бросил быстрый взгляд на кобылок. «Ледяная Осада». Звучало интригующе — и, судя по всему, не содержало элемента случайности, иначе Пина Колада не упоминала бы её так спокойно, в присутствии продолжающих попивать чай взрослых. Он мысленно отметил, что после Джой Боя стоит присоединиться к ним, если там ещё будет место.

Комната Баттона встретила их тем же полумраком зашторенных окон и мягким светом торшера. Джой Бой стоял в углу — серебристый корпус поблёскивал в жёлтом свете, а тёмно-лакированные вставки из дерева казались почти чёрными. Баттон подошёл к аппарату и с гордостью, будто жрец перед алтарём, положил копытце на крышку.

— Значит, так. — Начал он, деловито оглядев собравшихся. — Все смотрят, но не толкаются. Сначала играю я, потом Снипс, потом Снейлс, потом... — Он задумался, пересчитывая жеребят взглядом. — Потом Спайк, потом Мун Рунавей. Скуталу, Свити и Эппл Блум — просто смотрят, если не хотят пробовать. Договорились?

— Я хочу посмотреть, как ты играешь. — Сказала Свити Белль, устраиваясь на кровати рядом с плюшевым драконом Баттона. — Мама говорила, что эти аппараты очень дорогие. Интересно, как они работают.

— Очень просто! — Снейлс уже пританцовывал от нетерпения. — Там шестерёнки крутятся, кристаллы светятся, а на экране картинки двигаются! Я один раз видел, как Баттон играл — это было круто!

Баттон, не обращая внимания на болтовню, повернулся к аппарату и нажал кнопку с изображением солнца. Джой Бой отозвался низким гудением — сначала тихим, потом всё громче. Внутри что-то щёлкнуло, зажужжало, и экран медленно засветился мягким голубым светом. По нему пробежали тонкие линии сетки, а затем появилось изображение: золотая пегаска с молнией в копытах, парящая над облаками.

— Ого. — Выдохнула Скуталу, подавшись вперёд, её фиолетовые глаза загорелись нескрываемым интересом. — Он живой!

— Не живой, а работает. — Поправил её Баттон, но в его голосе слышалась гордость. — Смотрите.

Он взял в зубы картридж — золотую пластину с серебряными контактами — и аккуратно вставил его в паз на передней панели. Раздался щелчок, и экран мигнул, сменив изображение на титульный экран с надписью «Воздушные Гонки: Легенда о Иззи Глайдер».

Музыка — простая, но бодрая мелодия из писков и щелчков наполнила комнату. Баттон уселся на подушку перед аппаратом, положил передние копыта на панель управления и начал игру.

Рунавей наблюдал, затаив дыхание. Управление было полностью адаптировано под копыта: Баттон использовал правое копыто для нажатия кнопок — звезда, солнце, молния, подкова — а левым орудовал рычажками, которые регулировали высоту и скорость полёта. Его персонаж — маленькая пегаска с кирпично-красным хвостом — неслась сквозь облака, уворачиваясь от грозовых туч и собирая золотые кольца. Каждое столкновение с тучей вызывало вспышку на экране и резкий писк, а успешный пролёт через кольцо — приятный звон.

— Осторожно, Баттон! Слева! — Выкрикнул Снейлс, тыча копытцем в экран.

— Я вижу. — Процедил Баттон сквозь зубы, дёргая рычажок. Пегаска на экране нырнула вниз, едва не задев тучу, и выровнялась, подхватив очередное кольцо. — Ха! Смотрите, как надо!

Игра продолжалась несколько минут. Баттон прошёл первый уровень, затем второй, но на третьем — самом сложном, где тучи двигались, как казалось, хаотично, а кольца появлялись в самых неожиданных местах — его пегаска врезалась в грозовое облако и с писком рухнула вниз. Экран мигнул, показав надпись «Игра окончена».

— Ох, — Выдохнул Снипс. — Ты почти прошёл!

— Третий уровень всегда самый сложный, — Вздохнул Баттон, выбираясь из-за аппарата. — Я его ни разу не прошёл. Ладно, Снипс, твоя очередь.

Снипс плюхнулся на подушку с таким энтузиазмом, что чуть не выбил картридж. Он схватил копытами управление, но его персонаж — та же пегаска — почти сразу врезался в первое же облако. Снейлс захихикал, но Снипс, не обращая внимания, начал заново. Со второй попытки он продержался дольше, но всё равно проиграл на втором уровне. Снейлс, игравший третьим, оказался чуть удачливее — он дошёл до середины третьего уровня, прежде чем его пегаска рухнула вниз, задев молнию.

— Неплохо. — Оценил Баттон, похвалив друга. — Ты почти добрался до моего рекорда.

Спайк, который до этого молча наблюдал, подошёл к аппарату с видом дракона, который видел вещи и посерьёзнее. Он сел на подушку, взял управление — и жеребятам сразу стала заметна разница. Спайк играл расчётливо, почти как в шахматы: он не бросался вперёд, а выжидал, пропуская опасные тучи и выбирая безопасные маршруты. Его пегаска двигалась плавно, без резких рывков, и кольца словно сами попадали в её траекторию.

— Ты играл раньше? — Удивился Баттон, глядя, как Спайк проходит третий уровень почти без потерь.

— У Твайлайт есть похожий аппарат в подвале. — Признался Спайк, не отрывая взгляда от экрана. — Она называет его «образовательным тренажёром для развития реакции». Кое-как уговорила принцессу Селестию оплатить покупку этой штуки, объяснив это потребностями для науки. Но играть в него она мне не даёт, он, по её словам, исключительно для научных и образовательных целей — принцесса дала битсы на это, а не на развлечения.

— И как ты тогда играл? — Поинтересовался Мун Рунавей, приподнимая одну бровь.

— Тайком. — Коротко ответил Спайк, и его пегаска на экране врезалась в очередную тучу, но, пролетев дальше всех остальных. Экран вспыхнул золотым, и появилась надпись «Новый рекорд!». — Ох. Ну, вот и всё.

Снипс и Снейлс разразились восторженными криками, а Баттон уважительно кивнул. Мун, тем временем, уже садился на подушку на место дракончика. Его сердце билось чуть быстрее обычного — он не хотел признаваться, но этот аппарат действительно его заинтересовал.

— Правила простые. — Начал Баттон, наклоняясь к нему. — Левое копыто — рычажки высоты. Правое — кнопки. Звезда — ускорение, солнце — торможение, молния — рывок вперёд, подкова — щит. Не жми молнию, когда рядом туча — улетишь прямо в неё.

Мун кивнул, устраивая копыта на панели. Поверхность была гладкой, тёплой от предыдущих игроков, и рычажки поддавались на удивление легко. Он нажал солнце — экран мигнул, и пегаска появилась в облаках. Первый уровень был простым: редкие тучи, широкие кольца. Рунавей быстро освоился с управлением — словно у него был какой-то опыт в этом деле. Его копыта двигались уверенно, почти автоматически.

— Ого. — Пробормотал Снипс, глядя, как Мун Рунавей проходит первый уровень без единого столкновения. — Он что, тоже играл раньше?

— Нет. — Ответил пегасик, не отрываясь от экрана. — В это я ни разу не играл. — Честно ответил синий пегасик. Вот только жеребчики помнили — у Рунавея свои представления о честности и правде.

Второй уровень оказался труднее: тучи двигались быстрее, кольца появлялись в неожиданных местах. Мун чуть не врезался в грозовое облако, но вовремя дёрнул рычажок и ушёл вверх. Его пегаска проскочила через узкий коридор между двумя тучами, подхватила кольцо и выровнялась.

— Слева! — Выкрикнула Скуталу, но Рунавей уже видел — и нажал молнию. Пегаска рванула вперёд, оставив тучу позади.

Третий уровень был настоящим испытанием. Тучи двигались непредсказуемо, молнии сверкали в случайных местах, а кольца появлялись на долю секунды. Мун стиснул зубы, его копыта летали над панелью — рычажок вверх, кнопка ускорения, рывок, щит. Пегаска на экране металась между тучами, как настоящая гонщица, и жеребчик чувствовал, как азарт захватывает его. На мгновение он забыл, где находится. Были только он, экран и Иззи Глайдер, несущаяся сквозь грозу.

Последнее кольцо. Мун нажал молнию, пегаска рванула вперёд — и проскочила через золотое кольцо за мгновение до того, как туча сомкнулась за её хвостом. Экран вспыхнул, и появилась надпись: “Победа! Все уровни пройдены!” В комнате повисла благовенная тишина.

— ТЫ ПРОШЁЛ ВСЁ?! НИ ОДИН ПОНИ НИКОГДА НЕ ПРОХОДИЛ ВСЁ! — Взорвался криком Снипс, так что даже взрослые внизу услышали, а у жеребят невольно прижались уши к голове.

— Это было... чисто везение. — Пробормотал Мун, запрокидывая голову вверх и выдыхая. Его сердце колотилось, а копыта слегка дрожали. — Игра хорошая. Но, наверное, я пойду к остальным. У меня уже голова гудит от этого писка.

— Но ты прошёл! — Баттон смотрел на него с таким восхищением, будто Рунавей только что в одиночку победил дракона. — Это рекорд! Я запишу!

Мун только махнул крылышком и поднялся, забирая Нирэ. Он бросил последний взгляд на экран, где всё ещё светилась надпись «Победа», и вышел из комнаты. В коридоре было тише — гудение Джой Боя доносилась приглушённо. Он прошёл обратно вниз, к гостиной, где, как он помнил, Пина Колада и остальные кобылки устроились с настольной игрой.

Спустившись по лестнице обратно, третьеклассник увидел, что все пони на месте. На ковре сидели Пина Колада, Руби Панч, Аура, Эррория и Нои, а перед ними была расстелена большая карта, изображающая заснеженные горы и ледяные равнины. В центре карты стояла маленькая деревянная крепость, а вокруг неё — фигурки пони, волков и странных ледяных существ. Рядом лежали карточки с текстом и несколько деревянных кубиков — но не игральных, а с цифрами, обозначавшими шаги.

— О, Мун Рунавей! — Эррория подняла голову и улыбнулась. — Ты как раз вовремя. Мы собираемся играть в «Ледяную Осаду». Хочешь с нами?

— Что это за игра? — Спросил он, подходя ближе и усаживаясь на край ковра. Нирэ он положил рядом, и плюшевый бегемот уставился на карту добродушными глазами.

— Это игра про то, как пони выживают зимой. — Объяснила Руби Панч, раздавая карточки. — Вот смотри. Есть крепость. Внутри — запасы еды, дров и лекарств. Снаружи — холод, волки и метели. Мы все играем за одну команду — жителей крепости. Наша задача — продержаться до весны.

— Все вместе? — Уточнил жеребчик, разглядывая карту. На ней были отмечены тропы, ведущие от крепости к лесам, рекам и горам. — То есть нипони не проигрывает?

— Проигрывают все, если не успеют. — Ответила Пина Колада, раскладывая фигурки. — Но и выигрывают все вместе. Каждый ход мы решаем, поникого отправить за дровами, поникого — за едой, поникого — охранять стены. Если еды не хватит — пони начнут болеть. Если дров не хватит — замёрзнут. Если волки прорвутся — всем конец.

— А кубики? — Мун Рунавей кивнул на деревянные кубики с цифрами.

— Кубики показывают, сколько у нас всего — еды, сколько шагов можно сделать, какой ход и тому подобные вещи. — Стала с удовольствием объяснять Нои. — Очень удобно — когда к примеру было шесть шагов, а сделал один, просто перекладываешь кубик на другую грань, показывая — осталось сделать пять шагов в этом раунде.

— Понятно, — Принцесса класса медленно кивнул. Это действительно было не похоже на «Огров и Подземелья». Здесь не было случайности — только расчёт. И, теперь стало понятно, как вообще Баттон Мэш еще умудрился не попасться маме — похоже тот просто заявлял ей, что использует кубики для подсчета ресурсов, а не как игральные кости для бросков. — И как вы решаете, поникто что делает?

— Советом. — Улыбнулась Пина Колада. — Каждый ход мы обсуждаем, что важнее. Но у каждого есть своя роль. Например, у Руби Панч — кузнец. Она может чинить инструменты и оружие. У Эррории — травница. Она собирает лекарства. У меня — пекарь. Я слежу за едой. Нои — каменщик, она чинит дома и стены.

— А у тебя, Мун Рунавей, может быть своя роль. — Добавила Нои. — Мы как раз искали шестого игрока. В «Ледяной Осаде» может быть до восьми. У нас есть свободная роль — лесоруб.

— Лесоруб? — Мун Рунавей приподнял брови, выражая умеренный, но все же интерес.

— Ты ходишь в лес за дровами. — Объяснила Аура, раскладывая карточки. — Это опасно, но без дров зимой не выжить. Тебе придётся ходить дальше всех и возвращаться позже всех.

— Я согласен. — Сказал он, усаживаясь на круп рядом с кобылками. — Что мне делать?

— Вот твоя фигурка. — Пина Колада протянула ему маленькую деревянную пони с топором на спине. — Ставь её у крепости. Начинаем!

Игра началась медленно, но захватывающе. Первый ход — осень, ещё не холодно, но запасы нужно делать уже сейчас.

— Итак. — Пина Колада разложила перед собой карточки ролей. — У нас шесть шагов для охраны или выхода из крепости на команду. Не на каждого — на всех. Если лесоруб идёт в дальний лес, он тратит три шага. Если травница идёт с ним — они идут по одной тропе, и вместе они тратят на один шаг больше. Итого — восемь. У нас нет восьми.

— Значит, один из них остаётся. — Сказала Руби Панч, разглядывая карту. — Мне нужен уголь для починки топора. Уголь делают из дров. Если лесоруб не пойдёт — топор затупится, и в следующий раз он принесёт на единицу меньше.

— А если я не пойду за травами. — Добавила Эррория. — То к первому заморозку у нас не будет лекарств. И если один из пони заболеет — мы потеряем его ход.

Мун Рунавей слушал и чувствовал, как в голове складывается картина. Это было не “брось кубик и посмотри, что выпало”. Это была система, где каждое действие отзывалось через два-три хода.

— А метель? — Спросил он, кивнув на карточку с изображением снежного вихря, лежавшую рубашкой вверх у края карты.

— Метель придёт на четвёртый ход. — Сказала Нои. — Мы знаем это, потому что по правилам после второго заморозка всегда идёт метель. Но мы не знаем, куда она пойдёт. Она может накрыть дальний лес, а может — ближний. Или — крепость.

— Как это — “не знаем”? — Мун Рунавей нахмурился в ответ на слова желтой землепони. — Разве это не случайность?

— Нет, конечно. — Пина Колада покачала головой. — Это правила. Метель движется по одной из трёх троп, и какая это тропа — определяется тем, сколько дров мы потратили на отопление в предыдущий ход. Если много — метель идёт по дальней тропе. Если мало — по ближней. Если совсем мало — накроет крепость.

Мун замер. Это было... умно. Игроки сами выбирали, куда придёт угроза, но не осознавали этого поначалу. Каждое решение о дровах было не просто “потратить или сэкономить” — оно определяло карту угроз на два хода вперёд.

— Тогда... — Он медленно провёл копытом по карте. — Если мы потратим много дров сейчас, метель ударит по дальнему лесу. А если мы пошлём лесоруба в дальний лес после метели — он будет в безопасности.

— Верно. — Кивнула Пина Колада с одобрением. — Но если мы потратим много дров сейчас, у нас не останется угля для кузнеца. И топор затупится. И лесоруб принесёт меньше дров. И тогда метель пойдёт по ближней тропе. И ударит по травнице, которая как раз пойдёт за травами, которая вряд ли сможет пойти в дальний лес, потому что мы сожжем все дрова и нам потребуются еще, а значит лесорубу придется поработать.

Тишина за столом стала плотной. Мун видел, как Руби Панч и Эррория переглянулись в задумчивости. Если один из пони пойдет в дальний лес — он потратит все шаги. А если волки придут в этот ход — стены некому будет защищать.

— Я предлагаю так. — Сказал Мун, и все повернулись к нему. — Лесоруб идёт в дальний лес. Три шага туда, три обратно. Приносит три единицы дров. Мы тратим две на отопление — метель пойдёт по дальней тропе, но лесоруб уже вернётся. Одно из дров — кузнецу на уголь. Травница остаётся в крепости и собирает травы у стен — там меньше, но безопасно и мы не тратим шаги. Пекарь готовит на одном дрове — еды хватит на два хода, но не больше.

— А если метель всё-таки ударит по ближней тропе? — Спросила Эррория, погружаясь в мысленные расчеты.

— Тогда мы теряем травы в ближнем лесу. — Подумав, ответил Мун. — Но не теряем лесоруба. И у нас будет уголь для топора. В следующий ход лесоруб пойдёт рубить дрова у крепости и принесёт ещё немного дров — лучше чем ничего. А ты пойдёшь за травами в дальний — метель уже пройдёт там и перейдет на ближний лес.

Пина Колада долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на карту. Потом — на остальных. Мордочки всех кобылок без исключения были исписаны размышлениями. В то время как Мериголд, Крим Харт и Гаст Оун продолжали сплетничать друг с другом за чашками чая, наслаждаясь тем что рядом с ними идет предельно тихая игра.

— Он прав. — Сказала Пина наконец. — Это не самый выгодный ход. Но он самый устойчивый. Мы не получим максимум дров, но у нас будет страховка на два хода вперёд.

— Я бы всё равно предпочла сжечь меньше дров, пусть метель и будет ближе к нам. — Упрямо сказала Руби Панч. — Мне нужен уголь сейчас.

— А я бы осталась. — Тихо сказала Эррория. — Но не потому, что хочу. А потому, что если я пойду — мы потеряем охранника.

Мун кивнул. Он видел, что происходит: у каждой роли был свой интерес, и команда должна была договориться, чей интерес важнее в этот ход. Не потому, что поникто-то прав, а потому, что система не позволяла удовлетворить всех.

Он передвинул фигурку лесоруба на три шага вперёд. Взял карточку «Рубка деревьев» — три единицы дров. Перевернул карточку отопления — два дрова ушли в печь. Одно легло рядом с кузницей.

— Ход переходит к следующему. — Сказала Пина Колада. — Но помните: через два хода будет второй заморозок. И тогда метель пойдёт по той тропе, которую мы сами выберем сегодня.

Так продолжалось несколько кругов. Каждый ход команда пересчитывала шаги, ресурсы и последствия. На втором ходу Руби Панч получила уголь и починила топор — теперь лесоруб приносил на единицу дров больше. На третьем ходу Эррория успела собрать единицу трав у стен и две — в ближнем лесу, пока метель ещё не пришла. Пекарь экономила муку, и еды хватало ровно-ровно. А на четвёртом ходе пришла метель.

— Она идёт по дальней тропе. — Объявила Нои, переворачивая карточку. — Дальний лес закрыт на два хода.

Мун Рунавей выдохнул так, словно успешно уцелел после настоящего, а не игрового похода. Он успел вернуться. Лесоруб стоял в крепости, топор был наточен, дров хватало на отопление и готовку. Но теперь дальний лес был отрезан — а значит, следующие два хода придётся рубить в ближнем, где дров меньше и где травница тоже хотела бы собирать травы.

— Нам придётся выбирать. — Сказала Пина Колада, глядя на карту. — Лесоруб и травница могут пойти в ближний лес одновременно, но можно послать одного из них туда дважды, чтобы собрать больше.

— Пусть идёт лесоруб сначала. — Сказала Эррория, хотя было видно, что ей это не нравится. — У нас ещё есть запас трав на один ход. А дрова нужны каждый ход.

Мун посмотрел на неё и кивнул. Он понял: это была не жертва. Это был расчёт. Эррория знала, что если она пойдёт сейчас, лесоруб не принесёт дров, и к пятому ходу крепость замёрзнет. Она выбирала не между «хочу» и «не хочу», а между «сейчас» и «потом».

— Я пойду в ближний лес. — Сказал он, соглашаясь с ее решением. — Принесу две единицы дров. Этого хватит на отопление. Ты пойдёшь за травами на шестом ходу, когда дальний лес откроется.

— А если волки? — Спросила Аура, которая всё это время молчала, следя за стенами.

— Тогда мы потратим два шага на защиту. — Подумав, ответил пегасик, поправляя свою было растрепавшуюся черно-синюю гриву. — И один шаг останется лесорубу. Он принесёт еще дров, позже, но должен успеть. У нас уже будут запасы за прошлые ходы, так что не замёрзнем из-за задержки.

Аура кивнула. Нои что-то отметила на карточке. Пина Колада переложила кубик шагов с шести на пять. Игра продолжалась. Метель прошла, дальний лес открылся, травница собрала лекарства, лесоруб принёс дров, каменщик починил стену, пекарь испекла хлеб. Волки подходили дважды, но оба раза отступали — потому что на стенах всегда поникто-то был. К последнему ходу крепость устояла. Запасов хватало, стены были целы, а волки так и не прорвались. Когда Пина Колада перевернула последнюю карточку — «Весна пришла» — все облегчённо выдохнули.

— Мы выжили. — Улыбнулась Руби Панч, выдыхая — все же игра была непростой и у кобылки откровенно пухла голова после постоянных расчетов. — Впервые за три партии.

— Это потому что у нас был хороший лесоруб, племянница. — Пина Колада кивнула жеребчику с одобрением. — Ты ни разу не попал в метель. И ни разу не оставил крепость без дров.

— Просто считал шаги. — Ответил он скромно, но кобылки видели, что внутри него словно что-то потеплело. Это было не восхищение его силой или хитростью. Это было признание его ума. И это было приятно.

— В следующий раз сыграем в «Набор Легиона». — Предложила Эррория, собирая карточки. — Мун Рунавей, ты должен попробовать. Там нужно думать ещё больше — надо делить жетоны так, чтобы успеть подготовить легионеров к походу и не провалить промежуточные проверки легатов — на полет, на бросание копий, на боевую магию. Некоторые жеребята не выдерживают и начинают скучать.

— То, что вы в такое играете — многое объясняет. — Хмыкнул Мун Рунавей, задумчиво поглаживая копытцем своего любимого розового бегемота. — Это сложно, это утомительно… но, пожалуй, мне это нравится. Я в деле, пони. — Одноклассницы лишь тепло улыбнулись своему другу, который постепенно втягивался в их жизнь. Пусть и какими-то своими, особыми путями. И направились искать новые развлечения для своего коллектива.

Внизу, в гостиной, тем временем стало заметно просторнее. Жеребята, увлечённые Джой Боем наверху и настольными играми на ковре, больше не путались под копытами, и взрослые пони наконец могли спокойно усесться на подушки в углу у низкого столика, где ещё оставался чай и мармелад.

Крим Харт подлила себе из чайника и устроилась поудобнее, поджав задние ноги под себя и обернув хвост вокруг крупа. Мериголд присела рядом, аккуратно расправив хвост по ковру, чтобы не помялся — всё же привычка следить за собой при дворе никуда не девалась даже в гостях у сестры. Гаст Оун развалился напротив, широко разложив передние ноги и лениво покачивая крыльям в такт продолжавшей греметь, хоть и тише, музыке.

— Хорошо-то как. — Крим Харт сделала глоток и с наслаждением выдохнула. — Прямо как в старые времена, когда мы ещё все вместе жили. Помнишь, Мериголд? Ты вечно убегала в сад, стоило маме отвернуться, а я потом искала тебя по всему городу.

— И находила, между прочим, всегда у старого клёна. — Мериголд улыбнулась краешком губ. — Ты у нас вообще всё всегда находила. Даже то, чего я сама не хотела находить. — Она глянула на сестру с мягкой укоризной. — До сих пор, судя по всему.

— Ну а как иначе, я же старшая. — Крим Харт пожала плечами и, помолчав, добавила уже тише. — Знаешь, я всё не могу привыкнуть, что ты приезжаешь вот так — на денёк, на два, а потом снова в Кантерлот. Уже который год подряд. То есть я рада, конечно, что ты нашла место, которое тебе по душе. Работа у самой принцессы — поникто бы мог подумать. Но... — Она замялась, подбирая слова, и повела копытом по кромке подушки.

— Но? — Мериголд спокойно посмотрела на неё, уже понимая, куда всё идёт. Она слышала это не в первый раз.

— Но дом-то у тебя где? — Крим Харт наконец сказала это прямо, без обиняков. — Я не про Кантерлот, я про дом. У тебя же нет ни жеребца, ни жеребят. Квартирка при дворце — это же не дом, это... комната. Прислуга, которая живёт при хозяевах. Ты сама так говорила. У меня мой милый старается ради семьи — все делает. А ты… ну… я рада, что ты взяла на себя полностью заботы о наших маме и папе, но о себе ты позаботиться тоже должна. Тебе нужен свой дом.

— Мне вполне хватает. — Мериголд отпила чаю. — Комната светлая, окна на восток, кормят хорошо. Ты бы видела, какие там перины, сестра. Ты бы свою больничную койку с радостью на них променяла.

— Я не про перины. — Крим Харт вздохнула. — Я про то, что будет потом. Ты же понимаешь, о чём я. Вот я сейчас с Баттоном, Мэйсон уже в университете. — Она с гордостью улыбнулась и в её голосе прорезалась та особая теплота, с которой земные пони говорят о жеребятах. — И я знаю, что Баттон вырастет, у него будут свои жеребята, они будут прибегать ко мне на пироги. А у тебя?

— У меня есть я. — Мериголд поставила чашку. — Пока что я справляюсь сама, и, честно говоря, неплохо справляюсь. А дальше — посмотрим. Не всё же решается заранее.

— Это не ответ. — Крим Харт покачала головой. — Ты всю жизнь так. “Посмотрим”, “разберёмся», “как-нибудь”. В жеребячестве это было мило. Сейчас тебе не четырнадцать лет, Мериголд. Сколько ты уже во дворце лет? Пять? Шесть?

— Семь. — Спокойно поправила Мериголд. — И из них пять — в ранге личной горничной принцессы. А не просто мою полы в кабинетах дворцовых клерков.

— Тем более. — Крим Харт подалась вперёд. — Семь лет, уважаемая, при самой принцессе. И при этом — одна. Нипони нет рядом. Я не понимаю. Ты же красивая, добрая, не глупая. Ты просто... не хочешь?

— Не то чтобы не хочу. — Ответила Мериголд спустя секунду молчания. Она опустила взгляд, разглядывая чаинки на дне чашки. — Просто не сложилось. И я не вижу смысла заводить жеребца ради того чтобы тот просто был. Это нечестно ни по отношению к нему, ни по отношению к жеребятам. Ты бы сама не одобрила, если бы я притащила в дом первого встречного только чтобы было поникому подарить мне малыша и не более того.

— Не одобрила бы. — Согласилась кремовая землепони. — Но я и не предлагаю первого встречного. Я предлагаю подумать. Ты у меня умная, красивая, из хорошей семьи. Найди себе понибудь достойного. Неужели во всём Кантерлоте не найдётся ни одного стоящего жеребца?

— В Кантерлоте полно стоящих жеребцов. — Усмехнулась Мериголд. — Половина из них женаты на своих должностях, четверть — на своих амбициях, а оставшаяся четверть меня не замечает, потому что я — прислуга. Это, знаешь ли, не слишком помогает.

— Ну а если не в Кантерлоте? — Не унималась Крим Харт. — Ты же приезжаешь сюда. В Понивилле полно хороших пони. Вон, Гаст Оун, например. — Она кивнула на физрука, который как раз потянулся за очередной сладостью. — Смотрю, уже который год один. И, между прочим, при должности, при уважении. И жеребята его любят. — Гаст Оун поперхнулся мармеладкой и вытаращил глаза на кобылу.

— Эй-эй, Крим Харт, я тут вообще-то пришёл чай пить, а не женихаться. — Он откашлялся и махнул крылом. — Но, раз уж меня упомянули... — Он хитро прищурился, глядя на кобылу с песчаной гривой. — Уважаемая Мериголд, раз уж ваша сестра так настойчиво предлагает, могу я официально заявить: если вы решите, что вам нужен особенный пони, я готов рассмотреть вашу кандидатуру. — Он отвесил шутовской поклон, едва не задев передними ногами столик. — Правда, предупреждаю сразу: я встаю до рассвета, ем овсянку с солью и храплю так, что соседи жалуются. Но зато могу научить ваших жеребят отжиматься на крыльях, если таковые у них будут. — Мериголд рассмеялась — легко, искренне, впервые за весь вечер.

— Благодарю, уважаемый Гаст Оун. Я запомню ваше предложение. — Она глянула на сестру. — Вот видишь. У меня уже есть один кандидат. Правда, он храпит.

— Я серьёзно, а ты шутишь. — Крим Харт вздохнула, но в её голосе уже не было прежней настойчивости. — Ладно. Пусть так. Но ответь мне на один вопрос, и я отстану. Вот ты говоришь — не сложилось. А если так и не сложится? Если ты так и останешься одна? Какой пони о тебе позаботится?

— Коллеги. — Просто ответила Мериголд.

— Коллеги? — Крим Харт моргнула. Нет, кремовая пони конечно, понимала все… вот только коллеги не помогают… если не считают, что пони заслужила помощь. А Мериголд… тут было сложно. Очень сложно.

— Да. Другие горничные. — Мериголд слегка повела копытом, будто это было очевидно. — Мы, знаешь ли, не первый год вместе. Некоторые из нас служат при дворце дольше, чем я живу. Мы друг за другом присматриваем. Когда одна из нас болеет — подменяем. Когда у другой беда — помогаем. Когда поникто-то стареет и уходит на покой — не бросаем. Это... — она чуть замялась, подбирая слово. — ...наша семья. Просто не по крови, а по службе.

— И ты уверена, что они захотят? — Крим Харт нахмурилась. — Ну, вот так, по-настоящему. Не на словах, не в хороший день, а когда тебе будет совсем плохо и нипони рядом не останется?

— Уверена. — Твёрдо сказала Мериголд. Слишком твёрдо, пожалуй. Гаст Оун бросил на неё короткий взгляд из-под кустистых бровей, но промолчал. Крим Харт тоже это заметила — она была старшей сестрой, а старшие сёстры замечают такие вещи.

— И с чего вдруг такая уверенность? — Спросила она осторожно. — Ты бы сказала — “надеюсь”, “думаю”. А ты говоришь так, будто у вас там уговор какой-то. На именно… твой случай.

— Ну, в каком-то смысле уговор. — Мериголд улыбнулась, но улыбка вышла чуть странной — слишком спокойной для такого разговора. — Мы, знаешь, все понимаем, что мы друг у друга единственные. У поникого-то семья далеко, у поникого-то её нет вовсе, у поникого-то — есть, но такая, что лучше бы не было. Так что мы решили: будем держаться вместе. Не бросать. Это не бумага, это... просто понимание. Такое, знаешь, копытное.

Она замолчала, и в наступившей тишине стало слышно, как наверху Скуталу восторженно вопит про пройденный уровень, а Снипс громко требует “ещё раз, ещё раз!”.

Крим Харт смотрела на сестру долго. Потом перевела взгляд на Гаста Оуна — тот только пожал крыльями, мол, я тут ни при чём. Потом снова на Мериголд.

— Не понимаю я вас, кантерлотских. — Сказала старшая сестра наконец, и это была чистая правда. — У нас тут как-то проще. Семья — это семья. Родня — это родня. А у вас — коллеги, уговоры, понимания какие-то... — Она покачала головой. — Но раз ты уверена, я, наверное, поверю. Ты же у меня умная. Умнее меня. Всегда была.

— Была, есть и буду. — С мягкой улыбкой подтвердила Мериголд.

— Но обещай мне одну вещь, — Крим Харт подалась вперёд и накрыла копыто сестры своим. — Если что-то пойдёт не так — ты мне скажешь. Сразу. Не будешь ждать, пока я сама догадаюсь, не будешь отнекиваться, что всё в порядке. Просто скажешь. Хорошо?

Мериголд помолчала. Потом накрыла её копыто своим в ответ. — Хорошо, сестра. Обещаю. — Веско произнесла она. Гаст Оун, всё это время сидевший с видом пони, который случайно оказался в чужом разговоре и теперь не знает, как из него выйти, наконец откашлялся и решительно потянулся к чайнику.

— Ну, раз семейные дела улажены. — Объявил он с наигранной бодростью, — я предлагаю ещё по чашке. И, если никпони не против, я расскажу вам, как на прошлой неделе наш физрук, то есть — я, пытался научить первоклашек прыгать через козла и что из этого вышло. Спойлер: козёл до сих пор в лазарете.

Крим Харт прыснула и махнула ему копытом: наливай. Мериголд только улыбнулась и подставила чашку. Тема была закрыта — по крайней мере, на сегодня.

Вечеринка у Баттона Мэша закончилась ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оранжево-розовые тона. Уставшие, но счастливые жеребята постепенно расходились по домам. Снипс и Снейлс ушли первыми — у Снипса всё-таки разболелся живот, и Крим Харт проводила его до дома, чтобы убедиться, что он дойдёт. Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум отправились вместе, обсуждая на ходу новый рекорд Муна на Джой Бое. Пина Колада и Руби Панч пошли в сторону Берри Панч, чтобы помочь тёте с виноградом. Нои, Аура и Эррория ушли последними, весело переговариваясь о «Ледяной Осаде» и о том, как ловко Рунавей рассчитал шаги лесоруба.

Сам Мун Рунавей вышел на крыльцо дома Баттона последним. Нирэ сидел у него на спине, приятно давя сверху знакомой тяжестью. Внутри жеребчика всё ещё теплилось то ощущение, которое он не мог точно назвать. Это было не просто удовольствие от игры или от вкусной еды. Это было что-то более глубокое — признание. С ним дружили. Его слушали.

— Эй, Мун Рунавей! — Окликнул его Баттон Мэш, высунувшись из двери. Пропеллер на его шапочке лениво крутился от сквозняка. — В следующий раз обязательно приходи! У нас ещё «Набор Легиона» будет. Пина Колада сказала, что тебе понравится. Хотя как по мне — скука смертная! — Жеребчик скорчил забавную рожицу, выказывая всю нелюбовь к игре, славящейся своей невероятной сложностью.

— Приду. — Пегасик обернулся и впервые за вечер улыбнулся открыто, без тени настороженности. — Спасибо, Баттон. За вечеринку. И за Джой Бой. Он хороший.

— Он лучший! — Гордо заявил земной жеребчик и скрылся в доме, захлопнув дверь.

Мун Рунавей постоял ещё мгновение на крыльце, вдыхая прохладный вечерний воздух. Пахло яблоками (как обычно) и дымом из труб. Где-то далеко, на другом конце города, слышались голоса — пони возвращались с полей. Над крышами домов зажигались первые огоньки керосиновых ламп. Было тихо и спокойно. Он даже не особо хотел возвращаться домой. Ему хотелось, чтобы этот вечер длился как можно дольше. Он никогда не чувствовал себя так... свободно.

Пегасик медленно пошёл по улице. Копыта сами несли его к дому Флаттершай, но он не торопился. Он вдыхал прохладный воздух, смотрел на звёзды, которые начали робко появляться на небе по повелению заступающей на свой пост Принцессы Ночи, и впервые за долгое время чувствовал, что всё будет хорошо. По-настоящему хорошо. Просто потому что у него есть место, куда можно вернуться. И пони, которые его ждут.

Он даже не заметил, как дошёл до перекрёстка, где стоял старый керосиновый фонарь. Его пламя дрожало на ветру, отбрасывая длинные тени на мостовую.

— Добрый вечер, Мун Рунавей. — Голос был ровный, спокойный, знакомый. Мун вздрогнул и обернулся. У фонаря, прислонившись крупом к столбу и сложив передние ноги на груди, сидела мисс Блаш. Её нефритовая шерсть казалась почти серой в тусклом свете, а изумрудная грива была собрана в аккуратный пучок. Она смотрела на него спокойно, без улыбки, но и без враждебности. Просто смотрела. Рунавей почувствовал, как что-то внутри сжимается. Не страх. Не враждебность. Просто... настороженность. Он не ожидал её увидеть. И не хотел. Не сейчас. Не сегодня. Мисс Блаш до сих пор ассоциировалась только с каторжным фермерским трудом.

— Добрый вечер, мисс Блаш. — Рунавей ответил вежливо, но коротко, внимательно смотря на единорожку, не поднимая глаз выше ее передних копыт, сложенных на груди.

— Я хотела поговорить с тобой. — Она поднялась на все четыре ноги и сделала быстрый шаг к нему. Не преграждая дорогу, но давая понять, что разговор неминуем. — Это не займёт много времени. Обещаю.

Мун Рунавей остановился и еще раз внимательно окинул мисс Блаш взглядом, да на миг заглянув в её глаза. В её очках отражались огоньки фонаря, и из-за этого глаза казались странно пустыми, тёмными. Как два омута.

— О чём? — Спросил он ровно, снова опуская глаза ниже. — Если о забастовке, то Эпплджек уже нас простила. И мы больше не будем. Я обещал Эппл Блум.

— Я знаю. — Блаш чуть наклонила голову, смотря на него поверх своих очков. — Эппл Блум — хорошая кобылка. Честная. Как и её сестра.

Она помолчала. Мун тоже молчал. Ветер шевельнул её гриву, выбив из пучка одну прядь. Она не поправила её. Просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то… что-то непонятное. Не враждебность. Не интерес. Что-то... голодное. Но не злое. Скорее... жадное.

— Я хотела извиниться. — Сказала нефритовая единорожка наконец. — За то, что было на ферме. Я не должна была так поступать. Не должна была заставлять вас работать, не спросив. Эпплджек попросила меня о помощи, а я... — Она запнулась, словно подбирая слова. — Я привыкла, что в Кантерлоте всё делается по расписанию. По плану. Класс идёт на экскурсию, класс помогает с урожаем, класс учится. Я не подумала, что для вас это может быть... иначе. Я не подумала, что вы — не просто класс. Вы — пони. Каждый из вас. Со своими делами, своей жизнью, своими... чувствами.

Жеребчик внимательно смотрел на неё. Слова были правильные. Даже слишком правильные. Мисс Блаш говорила ровно идеально то, что хотелось бы услышать. Никакого упрямства, никаких попыток продавить свою точку зрения. Как-то слишком хорошо… или возможно просто паранойя?

— Хорошо. — Вздохнул Мун Рунавей, словно решив не забивать себе голову лишними додумками. — Я принимаю извинения. Спасибо, что сказали. Это... важно.

Жеребчик поднял одну ногу, намереваясь идти дальше и закончить разговор. Но сделать шаг не удалось, словно что-то держало его, он так и застыл на трех копытах и с поднятым четвертым. Мун Рунавей вновь посмотрел на Блаш, прямо в её глаза. Она не менее внимательно смотрела на него. И в её взгляде было что-то, от чего становилось не по себе.

— Ты выглядишь счастливым. — Сказала она вдруг. Тихо. Почти нежно. — Я видела тебя на вечеринке. Через окна, когда проходила мимо. Ты играл. Смеялся. Ты был... настоящим. Не таким, как в классе. Не таким, как на ферме. Не таким, как на переговорах. Просто жеребёнком. Это... редкость. Для тебя, я имею в виду. Ты редко бываешь просто жеребёнком.

— Да. — Ответил он, и голос его прозвучал глуше, чем он хотел. Жеребчик сглотнул, делая паузу. Почему то вопреки своему обычаю он продолжал смотреть в её карие глаза. — Было весело. Я хорошо провёл время.

— Расскажи. — Попросила она мягким, вкрадчивым голосом. — Что там было, что тебе понравилось более всего?

И Мун рассказал. Сам не понял, как это вышло. Слова потекли сами. Он рассказал про Джой Бой, про третий уровень, который нипони не мог пройти, а он прошёл с первой попытки. Про то, как Снипс кричал от восторга, а Спайк сказал, что у Твайлайт есть такой же аппарат в подвале. Про «Ледяную Осаду», где он был лесорубом и ни разу не попал в метель. Про то, как Эппл Блум простила его, и как они стукнулись копытами, и как Скуталу вступилась за него, хотя он действительно дал маху с этой забастовкой. Про то, как Пина Колада сказала, что у него хорошая голова для расчётов. Про то, как он чувствовал, что он не просто пони в Понивилле. Что он не просто находится в этом городе, что он часть его, часть коллектива, дружного и веселого.

Маленький пегас рассказывал, и с каждым словом чувствовал, как тепло внутри него разгорается ярче. Он уже больше не смотрел на Блаш, кое-как все же оторвав от неё взгляд. Жеребчик смотрел на фонарь, на звёзды, на свои копыта. Он не видел, как её глаза на мгновение затуманились, а потом снова стали спокойными. Не видел, как она чуть заметно повела копытом, словно что-то притягивая к себе.

— ...и тогда Баттон сказал, что запишет мой рекорд. — Мун Рунавей улыбнулся, глядя в землю. — Представляете? Мой рекорд. Нипони раньше не проходил третий уровень. А я прошёл. Первый раз в жизни я что-то... выиграл. По-настоящему. И другие — они не стали завидовать. Они порадовались за меня. Это так… необычно. Побеждать — и не стать всем ненавистным.

Малыш замолчал. Тепло внутри него всё ещё было, но теперь оно казалось... тоньше. Словно кто-то взял и забрал половину. Мун Рунавей моргнул. Потом ещё раз. Голова вдруг стала тяжёлой. Ноги — ватными. Он пошатнулся, но устоял, опустив наконец то четвертую ногу наземь.

— Спасибо, что рассказал. — Тихо сказала Блаш с нотками воистину искренней благодарности. — Это... многое значит. Для меня.

Мун посмотрел на неё. Её мордочка была всё той же — спокойной, вежливой, чуть усталой. Но что-то в ней изменилось. Она словно стала... ярче. Не снаружи. Внутри. Словно она только что поела. Словно она была голодна — и теперь насытилась. Словно лицезреть чужую радость ей было достаточно, чтобы стать счастливой самой.

— Мне пора. — Сказал Рунавей, голос его звучал вяло, словно он только что галопом проскакал по всему Понивиллю. — Флаттершай будет волноваться.

— Конечно. — Кивнула Блаш с доброжелательной улыбкой, столь не вяжущейся с было созданным образом строгой городской учительницы. — Иди. И... Мун Рунавей…. Ты хороший жеребёнок. Правда. Не позволяй нипони убедить тебя в обратном.

Мун открыл рот, чтобы что-то ответить. Но с языка не сорвалось ни единого слова. Поэтому в итоге он просто кивнул и пошёл дальше. Улица казалась длиннее, чем была. Фонари мигали, и тени плясали под ногами. Нирэ на спине стал тяжёлым, как мешок с песком. Наверное, это было нормально — чувствовать себя выжатым после такого бурного дня. Он не заметил, как в его груди что-то оборвалось. Не заметил, как тепло, которое он собирал весь вечер, утекло куда-то. Он просто шёл. Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Мисс Блаш же осталась стоять у фонаря, глядя ему вслед. Она довольно облизнула губы и сыто выдохнула. Постояв ещё немного, единорожка развернулась и пошла в противоположную сторону, к дому мисс Чирали, где она остановилась, пока та сама в отпуске. Её рысь была бодрой и полной сил, в противовес утомленному жеребчику. Она чувствовала себя лучше, чем за все последние недели. И это было только начало.

Мун Рунавей добрался до дома Флаттершай, когда уже совсем стемнело. Он толкнул дверь и вошёл, едва не споткнувшись о порог. В гостиной горели свечи — похоже, мама уже успела вернуться со своей вечеринки с подругами. Не менее тяжко ему далось и вытереть копыта о половой коврик, скорее скребя по нему, чем стряхивая дорожную пыль. Флаттершай лежала на диване с книгой в копытах, но, услышав шаги, тут же подняла голову.

— Мун Рунавей! — Она улыбнулась, но улыбка почти сразу погасла. — Ты... ты выглядишь уставшим. Всё в порядке?

— Да, — сказал он. Голос был тихим. — Просто... много всего было. Хорошо провёл время. Правда.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, натужной, через силу. Флаттершай поднялась с дивана и подошла к нему. Она положила копыто ему на лоб — жест, который она переняла у других мамочек в городе, особенно у миссис Кейк. Лоб был холодным. Не горячим. Просто холодным.

— Ты весь дрожишь. — Сказала она с легким беспокойством. С некоторых пор у нее была привычка тщательно следить за здоровьем Муна. Но сейчас вроде никакой соли не было — совсем не те симптомы. — Пойдём, я сделаю тебе чай.

— Не надо. — Покачал головой Рунавей, устало вздыхая. — Я просто хочу спать. Правда, мама. Я в порядке.

Флаттершай смотрела на него. В её глазах была тревога — она видела, что с ним что-то не так. Но не знала, что именно. Жеребчик также молчал — не потому что не хотел сознаваться, а потому что и сам не знал, что с ним не так и на что жаловаться. Он просто чувствовал, что всё, что было сегодня — вечеринка, Джой Бой, «Ледяная Осада», друзья, смех — стало далёким. Словно это было не с ним. Словно он смотрел на это через толстое стекло.

— Хорошо. — Сказала наконец Флаттершай тихо, решив, что возможно в этот раз она зря беспокоится. Должны же быть и ложные тревоги? — Иди спать. Я разбужу тебя утром. Позже обычного.

Мун кивнул и пошёл наверх. Каждая ступенька отдавалась в ногах тяжестью. Он добрался до своей комнаты, положив Нирэ на кровать и сам завалился рядом, даже не сняв седельные сумки, которые болезненно впились в его бока. Он лежал, глядя в потолок. Внутри было пусто. Тихо. Он попытался вспомнить, что было самым лучшим сегодня. Голос мисс Блаш. Спокойный. Мягкий. “Расскажи, что было самым лучшим”. Он попытался вспомнить Джой Бой. Третий уровень. Кольца. Тучи. Но картинка не складывалась. Была только усталость. Только тяжесть. Только пустота.

— Я просто устал. — Прошептал он в темноту, обращаясь даже не к любимому Нирэ, а к миру вообще. — Просто устал. Завтра будет лучше. — Он закрыл глаза. И почти сразу провалился в сон — глубокий, без сновидений. Сегодня ему ничего не будет сниться — слишком он истощен, чтобы царство снов проникло в его разум. С любой из сторон.