Семь дней, которые изменили мир (джен)

Тот, кто создал утконоса,

не может не иметь чувства юмора

Дарт Реван

Как-то не так представлял себе Оби-Ван свою встречу с бывшим учеником. В то, что такая встреча непременно состоится, он верил все эти годы. Мечтал милосердно прекратить страдания мечущегося в бессильной ярости поверженного врага. Либо, если не повезет ему самому, показать ситху, что даже смерть джедая может стать поражением Темной стороны. На деле же….

На деле нет сил слышать свистящий хрип натужно перекачивающих воздух легких. Оби-Ван сел рядом со своим бывшим падаваном, засовывая руку под нагрудник. Нет, лечить он не умел. В насчитывающем тысячи адептов ордене существовала четкая специализация, где каждый совершенствовался в своем.

Кеноби на миг замер от воспоминания о том сложном и четко организованном муравейнике, частью которого он был много лет. Что бы кто ни говорил, а ему там было хорошо. Наверное, потому что он с детства предпочитал следовать раз и навсегда установленным правилам. Это неугомонному Скайуокеру правила нужны только для того, чтобы их нарушать. И именно поэтому ученик сумел одиннадцать раз спасти жизнь своему вроде бы гораздо более осторожному и благоразумному учителю. А долги принято отдавать.

Отогнав эту неуместную мысль Оби-Ван сосредоточился на медитации. Единственное, чем он может сейчас помочь — это попробовать дышать вместе, с помощью Силы соединив свои легкие с ошметками Энакина. Получилось. Сам задышал так, словно кросс по пересеченной местности бежит, зато лицо Скайуокера заметно порозовело. Называть лишенного привычного шлема ситха Дартом Вейдером почему-то не получалось.

— У тебя славный пацан растет, Энакин. Ларс меня близко не подпускал, но я наблюдал. Мальчишка на тебя похож очень. Только мягче. Или просто жил в любви. Боюсь, сломает его Палпатин.

— Не сломает. Ему наследник нужен. Так что постарается.

— Не знаю…

— А чего ты вообще знаешь, джедай? — незаметно вошедший в камеру Дарт Сидиус уселся на пол напротив, положив посох на колени и сложив руки поверх. — Ты знаешь, например, как у маленьких забраков рожки режутся? И как трудно на Корусанте найти няньку-забрачку? Так сам и бегал между пленарными заседаниями в Сенате жаропонижающее давать.

— Какой еще забрак? — угрюмо буркнул Кеноби.

— Дарт Мол. Я его с трех лет воспитывал. Маленьким и темноты боялся, и болел всем мыслимым и немыслимым. Ничего, вполне адекватный ситх вырос. Пока тебя не встретил.

— Он убил рыцаря Квай-Гона.

— А ты его. Но я не о том. Просто с девятилетним Люком я как-нибудь справлюсь. Не переживай.

— Я и не….

— Ну да, ну, да. Я и забыл: переживаний нет, есть только пофиг. Хотя ты прав: проблемы могут возникнуть. Соблазн решать все подростковые беды такой доступной Силой на фоне юношеских гормональных вывертов — это, скажу я вам, проблема. Плюс столичные соблазны мальчика-мажора. Но результат того стоит. Особенно, если Люк научится входить в резонанс с сестрой.

— Ты и девочку заграбастать хочешь?! — не сумел сдержать гнев Кеноби.

— Ох, мальчики, вам бы только световыми палками махать. А уникальный дар у малышки не разглядели. Она же с трех лет крутила мамками-няньками, как хотела. Один прожженный лис Органа с ней и справлялся. И то не всегда. Если этим даром не заниматься, получится властная, неуживчивая стерва, наживающая врагов своей бескомпромиссностью и желанием рулить. Но если сформировать навыки как надо, да дать классическое образование, получим дипломата, способного почти любого врага сделать союзником. Для джедаев напоминаю: дипломатия — это когда думают головой, а говорят языком. Применение светового меча, равно как и других видов оружия в ходе переговоров не предполагается.

— Благодарю, повелитель. Смею надеяться, вы сумеете воспитать моих детей достойно.

— А вот тут я уже не понял, — сварливо буркнул император. — То есть я буду воспитывать ваших детей, а чем собираетесь заниматься в это время вы, милорд?

— Моя жизнь всецело в ваших руках, повелитель.

— Ладно, будем считать, что вывернулся, — хмыкнул Сидиус. — Теперь о вас, Кеноби. Наш с вами прошлый опыт воспитания Скайуокера меня вполне устраивает. Предлагаю продолжить.

— О чем это вы?

— О Вейдере, разумеется. Надеюсь, вы не станете отрицать, что формирование лорда ситхов стало результатом наших с вами совместных усилий?

Кеноби аж задохнулся от возмущения.

— Я — ваша неудача. Простите, повелитель, — воспользовался заминкой Вейдер.

— Неудача? От чего же?

— Я проиграл на Мустафаре.

— Тогда ты делал первые шаги на пути ситха. Но дело даже не в этом. Не важно, какие ошибки совершаем мы в жизни. Важно, какие выводы мы из них делаем. Это старый зеленый маразматик призывал не пробовать, а делать или не делать. Ты же, ученик, научился сперва думать, потом делать, а потом снова думать, но не о сделанном, а о следующем шаге. Ты стал сильнее, хотя и не благодаря, а вопреки. Теперь научишься быть сильным не вопреки, а ради.

— Я медленно осваиваю новые техники. Мне вечно не хватает времени на медитации.

— Вот это верно. Правда, половина стандартных техник тебе не подходит, и ты создал кучу пригодных именно для тебя. Впрочем, дабы не перехваливать: чтоб к параду освоил молнии силы. Это приказ.

— Да, повелитель.

— И еще, в качестве наказания за то, что испугался сразу доложить о детях, впредь запрещаю вам, лорд Вейдер, пользоваться шлемом вне боевой обстановки. В истребителе или на мостике корабля — пожалуйста. Против техники безопасности не возражаю. Но во дворце и прочих цивильных местах извольте демонстрировать лицо, пусть и в дыхательной маске.

— Да, повелитель.

— Кеноби, а вы чего притихли? Вам, кажется, сделали предложение стать воспитателем брата и сестры Скайуокеров.

— И вы полагаете, что я соглашусь?!

— От чего нет? Правда, в случае отказа, убивать я вас не планирую. Меня это просто не обрадует. Ну, не садист я, да и с моими ситхскими техниками вообще с насилием надо очень аккуратно: так и с рассудком проститься недолго. Но сидя в камере, рано или поздно сами помрете, встретите на той стороне Силы с рыцарем Квай-Гоном, и что вы ему скажете? Он перед смертью попросил вас заботиться о маленьком мальчике — милом и добром. А вы и мальца упустили, и о его детях позаботиться отказались.

Кеноби не торопился с ответом, а Палпатин его не торопил. Оба молча наблюдали за тем, как дроид-механик приводил в порядок поврежденный костюм Дарта Вейдера, отлаживая новую нагрудную панель и пристраивая оторванную от меддроида полупрозрачную дыхательную маску.

Наконец младший ситх поднялся на ноги, придерживаясь рукой за стену. На лбу выступили капельки пота. На то, чтоб унять одышку, ушло время. Терпеливо ждущий император протянул руку, и в нее влетела стоящая у двери массивная трость, которую перенаправил ученику.

— Держи, болезный.

— Ну и сволочь же ты, Сидиус, — зло процедил сквозь зубы Оби-Ван. — Ему же каждый вздох отзывается болью.

— А ты думаешь, с прежним дыхательным аппаратом ему было не больно? Одышки не было, да. Боль же с ним уже девять лет.

— Тогда зачем?

— Ломаю привычку. Прежний костюм сделан второпях, громоздок и неудобен. Но Вейдер слишком ненавидел себя, чтобы озаботиться его усовершенствованием либо заняться здоровьем. Теперь же ему есть зачем жить. Так почему бы не подтолкнуть ученика к идее позаботиться о себе ради детей? Очень ко времени маленькие Скайуокеры появились. Потенциал развития на основе ненависти к самому себе практически исчерпан. Для нового шага нужны новые эмоции.

— Ситхи способны любить?

— Почему нет? Возможно, несколько собственнически. Тем не менее.

— Собственническая любовь? Такая бывает?

— Сплошь и рядом. Эй, ученик, все хотел тебя спросить: ты почему свою беременную Падме в охапку не схватил и в лучший перинатальный центр Корусанта не доставил, когда политический кризис только начался?

— Так из-за кризиса того окаянного все равно сбежала бы. Для нее участие в политическом процессе было самой жизнью. А не сумела бы сбежать, ни за что меня бы не простила, за то, что республика превратилась в империю без нее.

— Не простила бы. Но у твоих детей была бы живая мать. А теперь собственно вопрос: ты действительно, ценил ее свободу выбора выше, чем право на жизнь или, если не с тобой, то пусть не достается никому?

В ответ раздалось полурычание — полустон.

— Не психуй, ученик. Просто имей в виду: детям своим ты должен, и должен ох как много. И еще, Органу руками не трогать!

— Да, повелитель.

— Тогда пошли. Праздник через день, на параде юные Скайуокеры должны быть представлены официально.

Дарт Вейдер поплелся, неуклюже наваливаясь на трость. Кеноби молча шагнул, подставив плечо. Так и шли. Император впереди. Вейдер опираясь на трость и плечо джедая, сзади.

* * *

Уилхофф Таркин с ненавистью наблюдал за манипуляциями меддроида. Судя по исколотой вене, возились с ним довольно долго и интенсивно. Подробностей опальный гранд-мофф не помнил. По ощущениям ничего кроме слабости. По обстановке помещение поменялось на камеру. Причем, к вящему недовольству Таркина, не одноместную. Ситховы Органа с Айсардом никуда не делись.

— Я чего-то пропустил? — решил, что на приветствиях и прочих вводных словах можно сэкономить, Таркин.

— Ничего особо интересного, — лениво отозвался Айсард. — Вы попытались преждевременно покинуть нас, померев от сердечного приступа. Но номер не прошел. Хотя, его величество объявил перерыв. Обещал вернуться позже.

Очень хотелось ответить сообразной обстоятельствам колкостью, но голова соображала плохо. Лучше просто промолчать. Любой разговор сейчас грозит перерасти в коллективную истерику с взаимными обвинениями. А зачем? Поэтому в камере повисла тяжелая тишина. Ненадолго, впрочем.

Когда в дверях появились новые фигуры, сидельцам потребовалось время на то, чтоб сообразить новые соседи перед ними, или император новых палачей прислал. Вейдера узнали почти сразу, несмотря на несколько изменившийся костюм. Сопровождающего его рыжего мужика с бородой опознал только Органа, от чего еще сильнее впал в ступор. Ибо конвоя за спиной не было. Значит, передвигается странная парочка свободно. Значит… Впрочем, доводить логическую цепочку в голове не в стиле сенатора-оппозиционера.

— Что, гад, выслуживаться перед своим хозяином пришел?

Его подельники предпочли промолчать, но мысль о том, что ситх ситху, в смысле — ворон ворону око не выклюет, а крайними сделают их, читалась весьма четко.

— Кончай молоть языком, не в Сенате.

Голос Дарта Вейдера прозвучал непривычно хрипло и глухо, без узнаваемой механической мощи, а с вполне человеческими усталостью и раздражением. Органа смолк, горделиво подняв голову. Его случайные подельники, напротив, потупились, окончательно убедившись, что темный лорд в отличие от них, сейчас, если и не в шоколаде, то во всяком случае, при деле.

— Значит так, господа, — не стал тянуть банту за хобот ситх. — Его величество хочет знать, кто пытался похитить наших детей. Он крайне недоволен тем, что мы упустили эту тему из виду, и требует результата к утру. Если это сильный одаренный, а так оно наверняка и есть, то взять вы его не сможете. Определите место, а разговаривать с ним пойдет вот он.

Дарт Вейдер хлопнул по плечу рыжего.

— Короче, джедай вам в помощь.

— Это он удачи пожелал или ругнулся? — обратился к закрывающейся двери Таркин.

Дверь промолчала. А рыжий без лишних комментариев вывалил на стол кучу коммуникаторов и планшетов. Пока сидельцы разбирались какой чей, рыжий заговорил.

— Выяснять кто, скорее всего, не надо. Магистр Йода это. Больше некому.

— Основания? — не стал возражать против предложенной версии Айсард.

Таркин же просто полез в Галанет выяснять, кто такой Йода.

— Он — единственный из одаренных, кто знал о сыне Вейдера на Татуине. Почувствовать нашу с ситхом схватку могли многие, но понять, что победа Энакина означает его воссоединение с сыном, мог только гранд-магистр.

— Где его логово?

— На Дагобе.

Айсард с головой уткнулся в свой планшет. Но буквально через три минуты с довольной ухмылкой продемонстрировал прочим рапорт транспортной полиции о прибывшем с той самой Дагобы третьего дня трейлере частного зверинца с редкими животными, одна из клеток которого оказалось пустой.

— Зеленая жабообразная обезьянка так и не нашлась.

Таркин же показал фото старейшего джедая из Галанета.

— Один в один, — согласился Айсард.

Рыжий джедай прикрыл глаза, видимо пытался найти след коллеги в Силе. Сибовец продолжал рыться в компьютере. Органа же названивал всем столичным знакомым подряд, рассказывая достоверный слух о появлении целой группировки джедаев-мстителей, задумавшей акцию возмездия на День Империи. В ответ ему ахали, завуалированно желали успеха заговорщикам. Почти все делились информацией о неких событиях, творившихся минувшим вечером в развалинах джедайского Храма. И только госпожа сенатор Мотма довольно резко посоветовала коллеге не болтать ерунды и не уподобляться базарной торговке селедкой.

— Зоопарк этот проверить надо, — в общем-то от нечего делать предложил Таркин. — Снова в клеточке среди зверюшек затаиться — самое оно.

— Разумно. Рыцарь Кеноби, прямо сейчас в зверинец отправитесь, или утра подождете? — подвел итог скоротечному расследованию Айсард.

— Я находился в разработке СИБ? — уточнил точно помнящий, что не представлялся собравшимся, Оби-Ван.

— Ну, что вы. Джедаи не по моему ведомству. Просто Галанетом пользоваться не только гранд-моффы умеют.

* * *

Затащить в медитационную камеру дроида-астромеха с кучей инструментов оказалось даже для Дарта Вейдера непросто. Но другого варианта за несколько часов модернизировать костюм собственного жизнеобеспечения своими силами и в заданных повелителем параметрах просто нереально. Но надо. Потому что и дальше ходить на буксире за Кеноби слишком унизительно.

Мысли о том, что и как нужно сделать, полились подозрительно дружно. Видимо, подспудно он думал над усовершенствованиями уже давно. Только наружу эти мысли не выпускал. Не говоря уже о деле. Причина в уверенности в том, что жить ему вообще-то незачем. Так стоит ли об удобстве ненужной вещи заботиться? Его существование нужно императору, а имеющийся костюм обеспечивает исполнение монаршей воли. Так чего же еще. Не смог победить и спасти ту, кто был дороже жизни, значит каждым вздохом расплачивайся за роковую неудачу.

С появлением детей ценности и приоритеты неуловимо поменялись. Да просто ему теперь есть ради кого жить. Дарт Вейдер поймал себя на том, что мурлычет некий хулиганский мотив, прилаживая к вороту костюма складной капюшон.

«Не спишь, ученик? Значит, добрый день» — раздался в мозгу ехидный смешок старшего ситха; «Значит один протез там, второй — уже там же. Через десять минут жду на площади перед Центральным парком»

«Да, повелитель» — привычно откликнулся на зов владыки младший ситх. Хотя назвать свой уже более чем сорокавосьмичасовой день добрым, да еще в четыре часа утра он готов не был.

В отведенное время он уложился. На площадь спидеры обоих ситхов опустились одновременно. Дарт Сидиус одобрительно кивнул, мельком взглянув на закрывающую только нижнюю часть лица дыхательную маску и легкий, но защищающий голову не хуже каски капюшон из бронеткани. Но вслух ничего не сказал, только жестом приказал следовать за собой.

В зыбких предрассветных сумерках, словно тени в тени или тьма во тьме, они незамеченными скользили между палатками и шатрами праздничной ярмарки, пока у дальней парковки не столкнулись с садящимся в лимузин класса «атмосфера-дальний космос» Оби-Ваном Кеноби и Йодой.

«Вейдер, молнию!» — рявкнуло в мозгу.

«Да, мой император».

В голосе Дарта Сидиуса нет и тени сомнения в том, что ученик выполнит приказ. А иметь мнение, отличное от мнения повелителя, Дарт Вейдер давно отвык. Вот только отсутствие рук, точнее, тонкая электроника протезов не позволяет концентрировать на пальцах мощный электрический разряд. Поэтому под капот стартующего спидера влетела трескучая и желтая, как некачественный бенгальский огонь (запах соответствующий) искра-переросток, сорвавшаяся с носа младшего ситха. Действо сопровождалось не слишком смачным из-за дыхательного аппарата, но явственным «апчхи». Поврежденный спидер, едва успевший оторваться от земли на метр, плюхнулся обратно.

Из поврежденной машины выскочили два джедая и сидевшая за рулем сенатор Мон Мотма.

— Вейдер, друг мой, поймайте, пожалуйста такси для мадам Мотмы.

— Да, учитель.

Новый приказ исполнен практически мгновенно, благо заморачиваться отловом такси Вейдер не стал, а чуть растерявшаяся дама-политик посадке в спидер младшего ситха не сопротивлялась. За это время прочие участники встречи даже мечи активировать не успели.

— Неужели, ты думал, что я продамся тебе, ситх, и предам мастера Йоду? Я нашел его, но только чтобы помочь ему уйти! — начал, понявший, что старший товарищ очертя голову бросаться на ситхов не собирается, Кеноби.

— И что, помог? — гаденько усмехнулся император. — Вейдер, мальчик мой, погуляй-ка с рыцарем в сторонке. Можешь морду набить. Или оторвать чего-нибудь. Только сильно не увлекайся: а то на вторую систему жизнеобеспечения в бюджете денег не заложено. А я пока с зеленой жабообразной обезьянкой пообщаюсь.

Младшие ситх и джедай отошли на десяток шагов. Расстояние, создающее иллюзию уединенности оставшихся, но позволяющее слышать суть их разговора. Старшие не возражали.

— Совсем из ума выжил, старый пень? — практически доброжелательно начал император. — Ты прятался от меня под деревом — естественным источником темной силы, и полагал, что я тебя не почувствую. Ты бы еще на него видеокамеры с прямой трансляцией в Галонет повесил для верности.

Йода только сварливо поджал губы. Палпатин продолжил, перейдя к конкретным вопросам:

— Ты чего на Корусант примчался?

— Спасти от Темной стороны Силы детей Энакина Скайуокера должен я.

— А заодно устроить раздрай в правящей верхушке. Желательно — с летальным исходом либо для меня, либо для трех-четырех чиновников высшего ранга.

— Второе не было главным в плане моем. Но весьма вероятным было оно.

— Слышь, ученик, тебя тут за клинического идиота держат.

— А вас, учитель, за садиста-параноика, — отозвался младший ситх.

— Обидно, между прочим. Хотя риск есть. У нас — ситхов так: не сумеешь поддерживать баланс положительных и отрицательных эмоций, и правда, умом подвинуться недолго. Впрочем, теперь у нас есть надежный источник радости и приятных забот на ближайшие несколько лет. Дети, знаете ли, магистр, — цветы жизни.

— Цветы зла сорняк, подлежащий истреблению, есть.

— Это вы к тому, что тащить Люка и Лею в дагобские болота вы не собирались?

Йода замешкался с ответом совсем чуть-чуть. А потом ему стало не до ответа. Дарт Сидиус едва успел вмешаться.

— Вейдер, фу!

Окрик ли заставил младшего лорда остановиться, или непривычно модернизированный костюм сдержал стремительность атаки, но багряный меч исчез, когда до шеи гранд-магистра оставались считанные сантиметры.

— Убирайся на свое болото, джедай. Так всем станет спокойнее. Лень писать мемуары, займись прогнозами на будущее. А достойным противником ты быть перестал. Лорд Вейдер, распорядитесь о билете на Дагобу и сопровождении до вокзала. И штаны ему найдите, а то смотреть — срам один.

— Позволено ли мне сопровождать мастера в его изгнание? — глухо осведомился Кеноби.

— Еще чего. Вам, кажется, ясно было сказано: воспитание маленьких Скайуокеров — это тест на вашу лояльность государству. И не только лично вашу. Если в течение года не подловлю вас на двурушничестве, к десятилетию империи объявлю амнистию выжившим джедаям. Хватит вменяемым людям вроде генерала Коты по закоулкам прятаться. Да и Храм к юбилею надо в порядок привести. Развалины в центре столицы — позорище.

Дожидаться ответа от замершего Кеноби император не стал. Переключился на дела насущные.

— Вейдер, за мной. А то ваши вояки на «Обвинителе» без вас заскучали небось.

* * *

Челнок замер напротив строя встречающих. Первыми из плавно открывшегося люка, как и положено, вышли алые гвардейцы — личная охрана императора. Фигура в черном, с виду простом, но безумно дорогом балахоне с закрывающим лицо капюшоном неспешно спускалась по трапу. Император шел легко, почти не опираясь на привычный посох. Шел не один. А вот радоваться или огорчаться этому, встречающие не поняли. Уж больно необычно выглядел тот, кого привыкли видеть чуть сзади и справа от императора.

Пока Оззель отдавал рапорт его величеству, у замершего по стойке смирно Пиетта крутилась в голове вдруг поразившая его мысль о том, что он и милорд почти ровесники. Пиетту тридцать. Человеку с обожженным лицом едва ли сильно больше. Идиотская, строго говоря, мысль. Но про что-то другое просто не думалось. Совместное появление двух ситхов говорило об исчезновении угрозы обвинения в заговоре. Для большинства собравшихся это спасение. Судьба Оззеля пока не очевидна: все будет зависить от нынешнего положения гранд-моффа Таркина. За собственную же голову Фирмус не дал бы теперь и ломанного гроша.

— Господа офицеры, — император прошелся перед коротеньким строем: — Участники уничтожения несанкционированно активировавшихся дроидов в развалинах храма заслуживают награды. Капитан первого ранга Оззель, нашивки вице-адмирала и должность командира «Обвинителя» заслужены вами по праву. Как и очередные воинские звания господ Рекса, Вирса и Пиетта.

Дружное «Служим Империи и повелителю» эхом прогулялось под сводами ангара.

— Кстати, капитан Пиетт, мне кажется, что вы засиделись в штабных кабинетах. Есть идея создать эскадру быстрого реагирования под личным командованием лорда Вейдера. Там ваши таланты проявятся наиболее полно. Поступаете в распоряжение вашего нового начальника немедленно.

Судя по живодерски-жизнерадостной улыбке Палпатина, тот ясно отдавал себе отчет в том, что делает. Лишенный непроницаемой маски Вейдер многообещающе оскалился из-за плеча императора. Впрочем, взяться за дрессировку личного состава еще несозданной эскадры ее командующему помешал неугомонный повелитель.

— А сейчас, господа, показывайте ваших гостей. Как добровольных, так и не очень. Адмирал Оззель, проводите меня к детям, а вуки, дезертирами и охотником за головами займется лорд Вейдер.

Собравшиеся разделились на две неравные группы. Император со свитой двинулся в кают-компанию. Пиетт поплелся за милордом на тюремные уровни «Обвинителя».

В помещении для допросов они оказались вдвоем. Лорд задумчиво повернулся к замершему капитану. В висках вновь заломило. На сей раз милорд влез в память куда бережнее.

— И что мне с вами теперь делать?

Пиетт пожал плечами.

— Ладно, оставим это… Император приказал работать вместе, значит так тому и быть. С Таркином я договорюсь, но вздумаете мутить с кем-то у меня за спиной, не обессудьте.

— Да, милорд.