Творцы и Творения (джен)

Долина Идаваллен огромным пятном распласталась между двумя горным грядами, давая жизнь и приют бессменным правителям всех девяти миров — великим асам. В центре едва тронутой невысокими возвышенностями пустоши в незапамятные времена гримтурсены отстроили свои жилища, ставшие позже фундаментом для дворцов и пиршественных залов новых богов.

Долина Асгарда лишь на первый взгляд казалась плоской как блин и такой же проходимой. На деле же вся её поверхность была изъедена кавернами и естественными ходами, оставленными некогда-то прошедшим здесь ледником. Об этом историческом факте Локи — более прочих склонный к постижению наук и сдуванию пыли с толстенных рукописных фолиантов библиотеки Валаскьяльва — знал чуть ли не лучше всех. Всем прочим же асам, считавшим хранившиеся в резиденции Всеотца книги чем-то вроде блажи и непозволительного расточительства дорогой, годящейся на добрые сапоги кожи, на это было плевать. Те знали лишь, что, будучи в изрядном подпитии, тащить очередную валькирию за городскую стену для демонстрации красот Асгарда чревато не только беременностью последней, но и риском переломать себе обе ноги.

Там же, где поверхность долины все же была относительно ровной, пройти по ней не давал невзрачный на вид колючий кустарник, способный превратить ноги пешего воина в кровавое месиво даже сквозь доспех. Всё это Локи совсем не помогало, и на свой путь по покрытой снегом и оттого совершенно неузнаваемой местности он потратил куда больше времени, чем рассчитывал.

Костеря на чем свет стоит дурной корабль, высадивший его цверги знает где, ас ковылял вперёд, туда, где высились стены неприступной твердыни Асгарда. Или, по крайней мере, он на это надеялся, ведь за снежным бураном, терзающим все вокруг, едва ли можно было разглядеть даже собственные руки.

Вездесущий снег настырно лез в глаза и валился оземь, заставляя Локи утопать в нем по пояс. Сделав очередной шаг, ас почувствовал, что землю под ним ощутимо тряхнуло. Прямо на его глазах в том месте, над которым он занес стопу, твердь пошла трещинами, сотрясаясь дрожью и расползаясь по сторонам. Неловко взмахнув руками, Локи почувствовал, как снежная опора уходит из-под ног, грозя вновь отправить его в пустующее с недавних пор обиталище Хель, да притом самой что ни на есть короткой дорогой, как вдруг его за плечо резко дернула вверх чья-то рука в металлическом наруче.

Отлетев на пару метров от быстро расширяющегося провала, Локи как мог попытался встать, силясь разглядеть своего спасителя. Им оказался крепкого телосложения мужчина, с ног до головы во весь свой немалый рост закутанный в медвежьи шкуры, так что из всех его отличительных черт можно было разглядеть лишь светящиеся подозрительностью глаза, видимые через прорези в полумаске шлема.

— Кто таков? — перекрикивая завывание ветра и стоны земной тверди, рявкнул спаситель.

Локи, стряхнув с себя целый сугроб снега, поперхнулся хохотом. Перепутать голос самого опытного разведчика Асгарда, с которым рос с младых ногтей, он бы не смог ни с чем в этом мире.

— И тебе по здраву, Вили. Неужто меня не было с вами так долго, что ты не признал во мне своего брата?

— Локи? — Мужчина в изумлении стянул с головы шлем, оголив голову с гривой длинных тёмных волос, частично заплетенных в косы, которые принялись неистово хлестать его по лицу. — Братец, да ты ли это? Всеотец великий, как ты здесь очутился? — Воин секунду помедлил, что-то вспоминая. — Погоди-ка, дозорные с холмов вроде видели чудный летающий драккар в нескольких милях к западу. Уж не твоих ли это рук дело?

— Моих, моих! — поспешно отозвался Локи, чувствуя, как без движения начинает промерзать на ледяном ветру. — Всё расскажу, друже, только обрадуй меня сначала очагом да крышей над головой. А то и мёдом, чем Сурт⁽¹⁾ не шутит!

— Не поминай! — поморщился воин и, поднеся два пальца к губам, пронзительно свистнул. Повинуясь его зову, вокруг выступили из снежного бурана десяток высоких фигур в лёгких доспехах и снегоступах.

«Эйнхерии», — догадался Локи по направленным на него неприветливым взглядам и впечатляющей боевой выучке воинов — он-то ведь их даже не заметил. Одна из фигур наклонилась, раскрывая дорожную суму, и швырнула асу под ноги пару снегоступов, которые Локи с кряхтением натянул на свои далеко не зимние башмаки. Следом за обувкой прилетел и плащ, сделанный из грубо сметанных между собой волчьих шкур. Не понять намёк было нельзя, но Локи был не гордый, особенно когда приходилось битый час идти в лютый холод да по свежем снегу, а потому от накидки не отказался.

Когда с облачением было покончено, отряд в полном составе выдвинулся на восток, старательно обходя образовавшиеся разломы и временами наблюдая за появлением новых. Земля не иначе решила пожрать саму себя, прихватив заодно и тех, кто смел бродить по ней и мнить себя её повелителями. Наконец их путь подошёл к концу, закончившись небольшой каменистой площадкой, старательно очищенной от снега, на которой были полукругом разбиты три длинных матерчатых шатра.

Локи завели в центральный, дав возможность передохнуть и прийти в себя. Скинув накидку, ас оглядел внутреннее убранство, состоящее из сваленных при входе круглых деревянных щитов, огромных охапок коротких метательных копий, спальников из грубой соломы и шкур и прочего походного инвентаря асгардцев. Посреди шатра, разделенного на части импровизированными занавесками из шкур, даже имелся небольшой, отчаянно чадящий очаг, не способный, впрочем, дать достаточного количества тепла, поэтому все находящиеся внутри не торопились расстаться с верхней одеждой.

Только оказавшись в относительном тепле, Локи понял, насколько устал и как же сильно ему надоело мёрзнуть. Он мог согласиться с холодом, снегом или даже тем, что не помнил, когда ел в последний раз. Но по отдельности же, цверги его дери! Все вместе было явным перебором. Поэтому, помянув треклятый свет, вздумавший кончиться столь неказистым образом, ас рявкнул два коротких колючих слова, вызвав тем самым волну жара, прокатившуюся от места, на котором он находился, по всему шатру. Секунду спустя Локи стоял в полностью высохшей одежде, над его головой курилось облако пара, а земля под ногами избавилась от проникшей даже сюда изморози, превратившись в сплошную грязноватую лужу.

— Мне бы так! — хохотнуло со спины, и в шатер, добродушно ухмыляясь, ввалился Вили. Прислонив поножи с мечом к стоящей у входа вязанке копий, разведчик отряхнул снег с мехового плаща и скинул с ног ставшие ненужными снегоступы. — Хейм, йотуны тебя задери, почему не встречаешь?

Потревоженный громогласным басом Вили, откинув дальний полог шатра в сторону, появился ещё один ас, головой едва ли не подпирающий матерчатую крышу. Хеймдалль выглядел так, будто бы только что оторвался от домашних дел. Его торс был прикрыт лёгким кожаным нагрудником, а нижняя часть туловища — свободными, подвязанными под коленями штанами, подпоясанными широким, расшитым затейливым узором кушаком.

Хранитель Ясеня хмуро оглядел располагающихся по своим лежакам эйнхерий и отвлекшего его от дел Вили и уже было хотел голосом осадить настырных скаутов, мешавших ему следить за ходом битвы, как вдруг его взгляд остановился на лице, видеть которое ему не доводилось уже три зимы.

Радостно взревев, перепугав этим схватившихся за топоры асгардских воинов, Хеймдалль рванул к Локи и сгреб его своими ручищами, оторвав от земли на добрые полметра.

— Отпусти… — Бог обмана, болтающийся в медвежьих объятиях беспомощным соломенным чучелом, честно попытался вдохнуть. — Одоробло, задушишь ведь!

— Ништо! — прокряхтел племянник Локи, с обстоятельным хлюпаньем ставя родственника обратно на землю, утапливая того ногами в бурой жиже едва ли не по щиколотку. — Заслужил! Где тебя альвы носили столько времени? Мы уж и ждать перестали!

— Так и славно, что перестали, — порадовался ас, с трудом выдирая ступни из чавкающей грязи. — Иначе торчать бы уже моей голове на пике!

— Да за что ж? — в голосе Хейма Локи различил лишь неподдельное изумление существа, способного в хитросплетениях дворцовых интриг заблудиться на первом же повороте.

— За бытие её на шее распоследнего предателя, само собой. Или, хочешь сказать, про то все благополучно забыли?

— Не забыли, — Хеймдалль покачал головой и продолжил, неожиданно посерьезнев: — Да только ты, друже, так исчез, что ни среди живых, ни среди мёртвых тебя не сыскали. Тут уж не до подозрений, коли тебя ни в одном из девяти миров не нашлось. Думали, сгинул ты!

— И за то поговорить бы стоило! — подал голос со своего места Вили, небрежно подбрасывая в руке метательный топорик. — В стане наших врагов тебя не видали, и потому Всеотец велел жизни тебя не лишать. Да только ведь тебя три года нигде вовсе не видели, а тут ты возьми и объявись!

— Погоди, Вили… — махнул рукой Хеймдалль, не дав Локи возможности ответить. — Нешто ты опять за старое? Не верю я во все эти пророчества и в предательство нашего брата тоже не верю! Ведь не во главе же войска явился сюда Локи.

— Лазутчики и шпионы со свитой не ходят! — хмуро отозвался Вили. — Пусть расскажет лучше, как в долине очутился!

— Прилетел, разумеется, — пожал плечами Локи. — Одолжил у владычицы Хель её транспорт.

«Шёпот», раздавшийся, когда бог хитрости закончил свой ответ, едва не оглушил всех присутствующих. Сильнее всех отличился один из эйнхерий с гнилыми зубами и рыжей до желтизны бородой, чем был Локи особенно неприятен. Не стесняясь присутствия асов, воин вытянул вперёд палец с кривым обломанным ногтем и обвинительно ткнул им в спину Локи.

— Нагльфар⁽²⁾!.. Слышали? Правду вёльва рекла!

— Великий Ясень! — бог коварства в изнеможении закатил глаза. — Да есть ли хоть что-то на свете, о чем не успела порассказать эта малоумная?

Пренебрежение, с которым Локи отнёсся к высказанным ему обвинениям, только больше распалило воина, который вскочил с места и, не будучи остановлен своими командирами, встал напротив аса, грозно потрясая кулаками.

— Известное дело, что ты, прохвост, от всякого навета способен отвертеться! Да только ведунья не ошибается… И сказала она, что ты прибудешь на битву в драккаре, сделанном из ногтей мёртвых!

Локи во время этой обвинительной речи молчал и скептически осматривал руки говорившего, пытаясь разглядеть предлагаемый ему стройматериал, а после брезгливо поморщился, готовясь ответить со всей язвительностью, на какую только был способен. Но сделать этого ему не посчастливилось — раньше вмешался Вили, потеснив своего подчинённого и не давая ему продолжить.

— Довольно, Вульгир! — разведчик тяжело покачал головой и перевёл укоризненный взгляд на Локи, словно во всей этой сцене виноват был исключительно он. — Здесь все хотят тебе верить, брат, и никто не считает предателем. Но нам нужно знать, что с тобой происходило все это время!

— Это не секрет, я был в плену у Хель, — меланхолично отозвался Локи, которому теперь важно было не переиграть. — После того, как сбежал из Асгарда, где вы, храбрые асы, бабьей хитростью да девичьими лентами пленили моего сына, моя дочь решила выказать подобающее мне, как отцу, гостеприимство. И отказаться от него мне удалось лишь три года спустя. Радость, что дочурка отвлеклась на сборы своей армии и позабыла про своего старика.

— Армии? — голос Вили перекрыл поднявшийся ропот, но звучал сдавленно и был приправлен изрядно долей неверия. Ещё бы, главный разведчик Асгарда — и ни сном ни духом не знает о войске, марширующем к его границам.

— А ты как думал, братишка? — Локи криво усмехнулся. — Если я смирился с узилищем моего сына, не значит это, что смирятся и остальные. Мне удалось украсть корабль Хель, сделанный для неё цвергами, и теперь сама она не сможет командовать своими мёртвыми, но её войска лишь на день отстают от меня и вскорости будут у ваших стен.

— Скорбные вести принёс ты, дядя. — Первым решился ответить на сказанное Хеймдалль, хмурясь и потирая ладонью затылок. — Если сказанное тобою — истина, то мне надобно подумать обо всем как следует и доложить Всеотцу. Ты же пока можешь отдохнуть с дороги и приготовиться к тому, что ожидает нас дальше. Что мы можем сделать для тебя?

Бог коварства пожал плечами. Не в его правилах было демонстрировать свой триумф, но кое-какие преимущества из теперешнего положения вытрясти все же не мешало.

— Дайте мяса погорячее и не самый подгнивший тюфяк.

1) Сурт («Черный») — в германо-скандинавской мифологии огненный великан, владыка Муспельхейма.

Вернуться к тексту

2) Нагльфар — корабль, сделанный целиком из ногтей мертвецов. По преданию в Рагнарёк он будет освобождён из земного плена потопом и выплывет из царства мертвых Хель. В «Видении Гюльви» описывается обычай скандинавов остригать у покойников ногти и сжигать их, чтобы Нагльфар никогда не смог быть создан.

Вернуться к тексту