БЛИЗНЕЦЫ ДЖЕФИ ННЭТ. Первый сказочный шаг (джен)

Аликрисса готовила к школе шпаргалки на колдаберисе. В окно снаружи влетел скелет. Почему-то фиолетовый. Кто и зачем забросил его в комнату-с-башкой-на-потолке, в которой сейчас находились близнецы с Аликриссой, осталось загадкой. Иногда происходящее в Джурналиде не поддается никакому объяснению.

Джефи тренировались завязывать шнурки при помощи поверазуменции. Закручиваться в узел те никак не хотели и дрыгались, как усики бешеного муравья. Параллельно близнецы размышляли о замках, открывающих Хранилище Джурналида.

Последние три дня идея о Хранилище не давала им покоя и становилась все более заманчивой. Если новость о том, что близнецы хотят попытаться, — только попытаться! — открыть его, произвела такой эффект, то что будет, если они действительно это сделают?

С одной стороны, конечно, можно задуматься, а зачем оно им надо? Нельзя ведь стремиться оправдать слухи только из-за маленькой порции восхищения, которая свалилась на их головы. С другой стороны... Там, в Хранилище, десятки предметов дарения. Раз Великий Джурналид был гением, можно представить вещи с какими потрясающими и невероятными свойствами он создавал. А у Джефи есть возможность достать их все.

Раздумья эти прервало мяуканье. Знакомое. И весьма настойчивое. Деминик с Деминикой заозирались. Аликрисса тоже подняла голову и настороженно прислушалась. Однако Кипариса в комнате не было, и больше никто из окружающих не обращал на звуки внимания, целиком погруженные в свои дела.

— Зачем он нас зовет? — спросила Аликрисса, недоуменно хмурясь.

Точно, вот что это была за интонация. Кипарис из звал.

Деминика встала и высунулась в окно, из которого пять минут назад вылетел скелет. Крылатый кот сидел внизу, на укрытой серебристым туманом траве, и призывно мяукал.

— Давайте спустился к нему, — предложила Аликрисса обеспокоенно.

Ребята пустились вприпрыжку по лестнице вниз с третьего этажа (попутно вспомнив, что могли бы выбраться и прямиком из окна), и бросились вон из Дымного дома. Зов Кипариса их подгонял. Коту было что-то от них нужно. Что-то важное.

Из сада Кипарис исчез. Близнецы с Аликриссой напрягли слух, чтобы выяснить нужное направление.

— Кажется, слева, — сказал Деминик.

Ориентируясь на кошачий голос, они пробежали несколько улиц. А потом еще несколько, и еще. И начали уже подумывать было, что заблудились, когда обнаружили крылатого кота в старом мизерном сквере, под полуобрушенной аркой-навесом. По ее мраморной ножке струилась вниз полустертая надпись за авторством Сказочницы: «Этот мир — яйцо, но я — не птица, ведь я обретаюсь в другом мире...»

Кипарис драл когтями землю, выкорчевывая раскидистый папоротник. Ребята поравнялись с ним, и мяуканье стихло. Аликрисса на грани кислородного истощения плюхнулась на землю. Близнецы согнулись пополам и уперлись руками в колени. Легкие жгло адским пламенем.

Отдышавшись, Деминик обратился к коту:

— Кипарис, может нам тебе помочь?

Кот прекратил копать, отошел в сторону и сел, обмотав лапы хвостом. Близнецы опустились рядом с разодранным папоротником. Деминика вырвала растение с концами. Деминик сдарировал небольшую лопату и продолжил раскопку вместо Кипариса.

В полуметре под землей лопатка наткнулась на препятствие. Деминика разгребла лишнюю почву и вынула из ямы прямоугольный платиновый лист с гладко отполированной поверхностью и резными уголками.

— Пустой? — спросила Аликрисса, нависая над перепачканными в грязи близнецами.

Что было, то было. Пластина не содержала в себе никаких опознавательных знаков о предмете своего назначения. И чтобы это выяснить у Джефи имелся лишь один очевидный способ: использовать светильандем.

Действие в воспоминании происходило ровно на этом же самом месте. Но вместо Джефи с пластиной в руках сидел тот самый юноша, который сражался с Денирой. Великий Джурналид. Только младше.

Золотыми буквами он выводил на пластине слова:

— Выкопать из земли кáльсу.

— Пройти по чихающим камням ногами жердя-самоеда.

— Вырвать сердечную жилу дороги.

— Вставить кольцо с хвоста гифги́тового серпокры́ла в ладонь городской стены.

— Сжечь паутину в высохшем черном колодце.

На этом воспоминание и кончилось.

Близнецы пересказали его Аликриссе.

— Звучит как чушь, — вынесла та вердикт.

— Да, — согласилась Деминика. — Только вот... — Она мысленно сосчитала все пункты написанного. Пять.

Деминика повернулась к коту.

— Это что, — ткнула она в платиновый лист, — замки от Хранилища Джурналида?!

Кипарис кивнул. У близнецов отвисли челюсти.

— Выходит, — неверяще произнес Деминик, — мы прямо сейчас открыли один из них? Потому что вырыли из землю эту штуковину?

Утвердительное мяуканье. Джефи ошалели от такого развития событий.

— Надо рассказать Марсу с Рамзесом, — сказала Деминика.

Рамзесу и Марсу написали, чтоб те мчались на всех порах и всех ногах в Джурналид. Домчались те только ближе к ночи.

— Значит, все таки система пяти замков, — сказал Рамзес, запрокидывая голову к растянутым по балкам чердака гирляндам из колючих каштановых шляпок и потускневших журнальных птичек.

— А ты сомневался? — удивленно поднял бровь Деминик.

— Ну, я считал это недоказанным предположением.

Деминик хмыкнул:

— Что ж, теперь оно доказанное.

Оставшиеся до сна часы они провели, обсуждая замки и ломая головы над способами их отрыть.

— У меня сейчас мозги взорвутся, — простонал Деминик, опрокидываясь спиной на пыльный дощатый пол.

— Мы занимаемся бессмысленным делом, — сказал Рамзес. — Как нам разбираться с инструкциями, если нам не известен смысл половины слов? Вот хоть один из вас в курсе, что это за «гифгитовый серпокрыл»?

— Зверь какой-то, — сказала Аликрисса.

— Какой? — с нажимом спросил Рамзес. — Где его найти? Зачем ему кольцо на хвосте? Мы ничего не знаем. Эта задача не для нас.

Аликрисса фыркнула.

— Для нас, для нас, — заверила Рамзеса Деминика. — Нет ничего сложного в том, чтобы пойти в библиотеку. Как ты сам об этом не подумал? Вроде умный.

— Или пессимизм полностью закупорил твой мыслительный процесс? — воспросила Аликрисса.

— А когда мы туда пойдем? Завтра? — поинтересовался Марс. — Потому что если да, то давайте пораньше утром. Чтобы успеть до школы. Вечером мама с папой велели мне заниматься уроками. — Он коротко вздохнул. — Боятся, что я начну отставать.

— Конечно, без проблем, — отозвался Деминик.

С наступлением утра, правда, проблема появилась. Ребята сто раз пожалели, что выбрали для своей вылазки столь ранний час. А все из-за Рамзеса.

Добудиться его оказалось сложнее, чем докопаться до центра земли. Рамзес спал, сложив руки на груди, точно изваяние на крышке саркофага, и ни на что не реагировал. В конце концов Аликрисса пошла на крайние, смертельно опасные меры. Она зажала Рамзесу рот и нос. Если бы он и после этого не соизволил проснуться, то так бы и задохнулся во сне. Благо, способ сработал.

— Эй-эй, вы куда ломитесь на такой скорости? — спросил Алоис Гебрал, которого Деминика чуть не сшибла дверью. Его и его приятеля. Мóрока, то ли Безспи́рита, то ли Безски́нита. Компания у Алоиса была большая. Близнецы мало кого знали.

— В городскую библиотеку, — ответил Деминик. — А что?

— А. Ясно. А вы там уже бывали? — спросил Алоис.

— Нет.

— Ну, тогда предупреждаю: слабонервным в городской библиотеке лучше не задерживаться. Там между полок витает скерепи́тский шепот.

— Это что еще за фигня? — спросила Аликрисса.

— Хм, вот представьте: сидите вы себе спокойно, читаете, и тут вдруг как начнет у вас за спиной что-то зловеще шептать. И сразу мороз по коже, и внутри все скукоживается... — Алоис скрутил два кулака, чтобы продемонстрировать. — Многие не выдерживают. Соскакивают минут через десять.

— О. Спасибо тогда, будем знать, — сказала Деминика.

— Кто-нибудь помнит, куда надо было поворачивать после Встрéтисправаглáви-фис? — спросил Деминик.

Друзья явно переоценили свои способности, покидая дом без всяких путеводных средств.

— Я помню, — сказал Рамзес. — Но я... — Он замялся. — Не очень хорошо ориентируюсь на местности.

— Топографический кретинизм? — участливо поинтересовалась Аликрисса.

Рамзес не счел нужным отвечать. Только дернул недовольно уголком рта.

— Надо у кого-нибудь спросить дорогу, — сказал Марс.

— Здесь Фикрет живет, — ни с того, ни с сего сказала Аликрисса, указывая на продолговатый двухэтажный дом с башенкой и бегущими по стенам изумрудными антилопами.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Деминика.

— На табличке рядом с дверью написано.

Деминик подошел поближе и всмотрелся. «Ф. Г. Фикрет» крупными прописными буквами было выведено на грифельной табличке. Дверь в дом распахнулась. Из нее показался улыбающийся Фикрет. 

— Доброе утро, — поздоровался он, живо поигрывая бровями. — И да, я могу подсказать вам дорогу до библиотеки.

Деминик только рот открыл. Остальные тоже промолчали, забыв ответить на приветствие. Фикрет пыхнул (иначе это звук и не назовешь) в ответ на их замешательство и объяснился:

— О, боюсь, вы говорили достаточно громко, чтобы я услышал о вашей проблеме прямо изнутри.

— Извините, — сказала Деминика.

— Извините? — переспросил Фикрет, немало изумившись. Брови его выбрали какое-то совсем уж анатомически непредположенное положение. — За что это? Вы же не стекло мне в окне выбили. И, вообще, заходите, заходите. — Он активно замахал руками, заманивая их внутрь. — Объясню все наглядно.

Полутемная прихожая была завалена корзинами из прозрачных лоз. В единственной на первом этаже комнате стоял длинный жесткий диван с керамическими кадками для сухоцветов вместо подлокотников, и украшали стену абстрактные пейзажи.

Фикрет предложил гостям располагаться, и гости как раз высаживались рядком на диване, когда послышался стук в дверь.

— Да-да, — выкрикнул Фикрет. — Входите, не заперто.

— Дорогой Фикрет, доброе утро, это кошмар! — донесся голос из прихожей.

Принадлежал он пожилой женщине с длинными седыми волосами, невысокой и жилистой, с накинутой на плечи горчично-желтой шалью и лицом, покрытым толстым, очень толстым, хоть шпателем соскребай, слоем пудры. В руке женщина сжимала большую круглую склянку.

— Доброе, действительно доброе, — согласился Фикрет, кивая китайским болванчиком и распыляя с усов серебристые блестки. — А в чем, собственно, кошмар?

— Книги новые, понимаете? — сказала пришедшая. — А экстракт кали́ксии закончился, представьте себе. Весь вышел. Весь огромный чан за несколько месяцев. А цветы у Пропагары еще даже не распустились. Сказал ждать. Два месяца. А с книгами я что буду делать? У кого могла — поспрашивала. Если и у вас запаса не осталось...

Говоря, она активно жестикулировала. Да, так, что за склянку у нее в руке становилось страшно: как бы не полетела в стену.

— Понял-понял, — опять закивал Фикрет и шагнул к одной из картин на стене.

Потянув за раму, он открыл заставленный флаконами стенной шкафчик. Достал один, с прозрачной, переливающейся, как поверхность мыльного пузыря жидкостью и протянул его женщине.

— Ох, спасибо, — от души поблагодарила та. — Спасибо огромное. Когда этот Пропагара вырастит наконец свои каликсии, я вам занесу столько же, или даже больше.

Фикрет замахал руками, дескать, не стоит.

— Кстати, — произнес Фикрет, указав на ребят. — Эти молодые люди как раз собирались в библиотеку и заблудились. Проводишь их?

— Это Ви Умдглéби — главный библиотекарь, — представил им женщину Фикрет.

Ви Умдглеби с готовностью согласилась проводить юных искателей к кубическому зданию с четырьмя башнями на месте углов и висящим над дверью щитом с изображением ворона, держащего в клюве собственное горящее перо, которое и было городской библиотекой. Очередным помещением, чьи размеры снаружи не соответствовали размерам внутри.

Книжные полки, высотой с шести-семиэтажные здания, обвитые деревянными лестницами с перилами, складывались под темным сводчатым потолком с поблекшими фресками, в целый лабиринт.

Нашпинговав ребят объяснениями о том, как здесь все устроено, — говорила Ви Умдглеби теперь не в пример спокойнее и тише, — библиотекарша растворилась в старокнижной пыли.

Кто бы мог подумать, что для поисков в библиотеке могут понадобиться карты. Причем такие многостраничные, что и сами сошли бы за книги. Шесть путеводителей для шести секций книжного лабиринта. К каждом из которых содержался еще и безбрежный каталог литературы. Разделенной на три категории: по авторам, по названиям и по тематике.

Опираясь на вторую и третью, ребята разделились и потопали по натертым воском широким ступеням, вверх, вверх, по спирали, пересекая лестничные площадки, настолько обширные, что умещали на себе множество мест для чтения, — столов, окруженных троноподобными стульями, — накрытых грибообразными навесами и укрытых за звонко бренчащими занавесями из ниток излучающих сияние стеклянных бусин. Отсчитывая этажи, полки и книги в ряду.

Сверхъестественные животные, городские достопримечательности, известные и малоизвестные факты о мире дарения... Все хоть сколько-нибудь подходящие справочники и энциклопедии вспархивали с полок и пополняли беспорядочный рой томов,  нависающий над головой и следующий везде по пятам.

Деревянный перестук подошв и лестниц гулким эхом разносился по всей библиотеке. В нос, вместе с летучей бумажной трухой, набивался густой и сладкий, как варенье, запах черных сушеных ягодок, закинутых вперемешку с тлеющими углями в глиняные миски, разложенные тут и там на лестницах. Но пожар в случае неосторожности книгам не грозил. Экстракт каликсии, которым пропитывали листы, защищал их и от огня, и от воды.

Искать что-то о жерде-самоеде друзья даже не стали. Вряд ли в стране был хоть один ребенок, который о нем бы не знал. Этот монстр был персонажем каждой второй страшилки и городской легенды.

Найти описание гифгитовых серпокрылов оказалось легко. Из первой же попавшейся энциклопедии — «Представители дарической фауны. Самая полная классификация», —выяснилось, что это гигантские крылатые змеи. И что несколько таких живут прямо за стенами Джурналида.

А вот на сердечной жиле дороги они запнулись. Разыскать удалось только инструкцию по изготовлению «струн для протезирования отсеченных артефактов из сердечных и прочих жил пегасов и псовых-альбиносов» О какой же «дороге» идет речь, оставалось загадкой. Тоже самое можно было сказать о ладони стены и черном колодце, полном паутины. Что-то подсказывало Джефи, что они ищут не там, где нужно, а где нужно — не знали.

Из чистого любопытства, рыская в поисках нужных, они прихватывали и книжки на посторонние темы.  Выбирали наобум. «Жизнеописание Луноглазой Влесуóны. От рождения до казни». Джефи открыли ее на случайной главе под названием «Причины, по которым Луноглазая Влесуона стала последней, кого казнили в Наскальной крепости»

«Неопознанные кроты». «Их дела — это норы-туннели, которые они проводят от врагов к врагам, и петляют по ним, как меж друзей, но наносят вред всем. Главная черта людей-кротов — полная слепота душевная к чужим страданиям. И последователи их по примеру их ослепляют себя с таким усердием, что становятся подобны им» С этого вот начиналось предисловие к данному трактату.

А в книжке с длинющим названием: «Дипер вендизус, стенлифорд меибл роббипаси фика мак гакет гидеон» было всего три страницы. И все пустые. Почему? Для чего?..

Из «Отнюдь не верных примет», Джефи вычитали вот такую, мышиную примету — тот, чей хвост длиннее, всегда умнее и расторопнее везде.

Друзья как раз расправлялись с последними книгами в стопке, когда появился он — скерепитский шепот.

К этому моменту, они успели совсем о нем позабыть. К своему несчастью. Потому что оказались совершенно не готовы встретить едва слышный, но зловещий, леденящий душу звук. Кожа в мгновение ока покрылась гусиной кожей, а волоски на руках встали дыбом. Легкие словно заиндивели, и пришлось затаить дыхание. Близнецы, казалось, в жизни не испытывали такого непередаваемого чувства страха. Не ощущали его так отчетливо, каждой клеточной своего тела. Мысли испарились, и в мозгах обретался лишь неясно обрисованный порыв бежать отсюда и куда подальше. Только вот они оцепенели от ужаса и не могли двинуться с места.

Шепот был потусторонний и абсолютно неразборчивый. Спустя несколько долгих минут он исчез и охвативший всех страх тоже пошел на убыль.

— Может, выйдем на свежий воздух? — попросил Марс, нервно поерзав на стуле.

— А мне понравилось, — улыбаясь, произнесла Аликрисса.

Все уставились на нее как на полоумную. Рамзес что-то пробурчал, явно осуждая любовь к подобным острым ощущениям.

Деминик тем временем заметил на столешнице стишок, написанный потускневшими золотыми чернилами:

«Правда — в зеркале природы,

Ложь — в улыбках королей.

Змеи каменной породы

Красноречивее огней.

Ба-бах!»

Деминик моргнул. Такого окончания он не ожидал, и принялся обшаривать ближайшие поверхности в поисках продолжения. Но ничего, кроме знакомой подписи «Сказочница» не нашел.

— Почему бы им не избавится от этой дряни? — недовольно проговорил Рамзес, после того как они покинули библиотеку. — Не почитаешь спокойно.

— Ты просто слабонервный, — сказала Аликрисса.

Рамзес бросил на нее злой взгляд. Аликрисса, как обычно, его проигнорировала. Поэтому Рамзес продолжил обсуждать библиотеку и свои намерения выяснить, есть ли ТаинВикиторы, которые сумели запомнить все выставленные там книги. Постепенно тема перешла к обширным возможностям членов его династии к познанию всего на свете.

— Я уже выучил французский и испанский, — вещал Рамзес. — Сейчас наверно возьмусь за латинский. Хоть это и вымерший язык, но как по мне, знать его очень полезно.

Марс слушал его разглагольствования с траурной миной. Родители уже который год стремились развить у него способности к языкам и, как сказал Марс, хлопнулись бы в обморок от счастья, будь у него тот же светильандем, что и у Рамзеса, или, добавил он еще мрачней, будь тот их сыном.

— А ты скажи им, что им очень повезло, что их сын — не пухнущий от собственной важности индюк, который считает, что знает все лучше всех, — посоветовала ему Аликрисса. — А еще лучше, познакомь их. Может они им так... эм... очаруются, что отстанут от тебя.

— Ну, вообще-то, они про Рамзеса не знают, — вдруг заявил Марс. — И про вас всех тоже.

Все разом затормозили. Марс залился краской.

— В каком смысле, не знают? — удивилась Деминика. — Ты же говорил, они у тебя очень строгие.

— Ага, и не спрашивают, с кем ты шляешься? — недоверчиво спросила Аликрисса.

— Ну... Так они... — Марс замялся, нервно дергая мочку уха. — Они мне не разрешают заводить друзей, — признался он, чуть не оторвав от своего несчастного уха кусок.

Вот это поворот.

— Говорят, что это от учебы отвлекает и все такое, — добавил Марс, удрученно сопя.

Да, Марс определенно умел огорошить. То про деда ляпнет, то вот такое...

— Пф, — громко фыркнул Деминик. — А мы тебе и не друзья.

Марс поднял на него недоуменный взгляд.

— Мы тебе семья.

— Не могут ведь они тебе запретить с родственниками общаться? — подключилась Деминика.

Аргумент оказался подходящий. Марс его хорошенько обдумал, примерил к родительскому наказу, и засиял, обнаружив, что, судя по всем параметрам, в самом деле им не поступился.

На этом родственникам пришлось расстаться. Аликрисса, Марс и Рамзес покидали город, близнецы оставались. За сим решили прогуляться вдоль городской стены, и заодно высмотреть что-нибудь похожее на ладонь.

Дул прохладный ветер, накрапывал дождь, но сквозь тучи нет-нет да и проглядывало солнце. Близнецы, по своим прикидкам, прошли около четверти стены, когда перед ними, прямо с небес, грохнулось нечто огромное.

Змея. Жемчужно-белая змея, с размашистыми, каждое по два метра длину, крыльями. Балансируя на хвосте, зверюга выходила ростом в полтора человека и толщиной с доброе дерево. Приподнятый кончик хвоста, опоясанный толстым золотым кольцом, представлял собой острейшее жало. Близнецы застыли. Змея тоже, но выглядя при этом весьма угрожающе, будто готовилась вот-вот наброситься.

Джефи лихорадочно соображали. Успеют ли они сделать что-нибудь прежде, чем змея нападет? К примеру, убежать. Или лучше вообще не шевелиться? Ведь это может ее спровоцировать. С другой стороны, чтобы использовать поверазуменцию двигаться и не нужно. Близнецы отбросят змею подальше. А если не выйдет, и это только разозлит ее?

Змея совершила стремительный рывок. Деминик с Деминикой инстинктивно метнулись в разные стороны. Длинные острые клыки мелькнули как раз где-то между ними.

На крик Джефи из ближайших домов выбежали люди. Один из них (возможно, несметник, если судить по быстроте реакции) поджег змее кожистые крылья каким-то стрекочущим алым пламенем. Это вывело рептилию из равновесия. Она взвилась, яростно шипя, и забила крыльями, пытаясь сбить пламя. А затем, окончательно порастеряв весь свой пыл, перелетела обратно через стену.

— Нужно об этом сообщить, — сказал победитель чудовища. — А вам, я думаю, — обратился он Джефи, — лучше пока оставаться на месте.

Один сердобольный житель вынес им по стакану с водой и горстку шоколадных конфет с острой перцовой начинкой. Это в два счета привело близнецов в чувство, и они, попыхивая огнем, уселись на землю. Ждать официальных представителей для выяснения обстоятельств.

На место происшествия прибыла бабушка Балия. И, зачем-то, Глава Дворца дарения Хелодерма Змиаз. Выяснять обстоятельства, как она сказала. Хотя разбираться с подобными случаями — удел Хранителей города и назначенных ими дежурных.

Вместе с госпожой Змиаз явилась и ее дважды падчерица Агастрофа. А вот она то что здесь забыла?

Джефи расспросили. Деминик с Деминикой расписали произошедшее. Шли, шли... Подверглись нападению. Были спасены. Вот, собственно, и вся история.

— Гифгитовые серпокрылы пересекают границы города только в самых исключительных случаях, — сказала бабушка Балия, кутаясь в свои пушистые облачка. — Но ни один из возможных поводов я здесь не наблюдаю. По крайней мере, пока.

— Они дразнили его, — внезапно подала голос Агастрофа.

Деминик с Деминикой вылупились на нее. Вытаращились. Совершенно по-идиотски. Возможно, даже стали похожи на госпожу Змиаз. Так выкатили наружу от изумления свои кварцево-серые глаза.

— Что, прости? — спросила Деминика.

Агастрофа проигнорировала вопрос.

— Забрались на стену и дразнили, — продолжила она, как ни в чем не бывало. — Я была тут неподалеку и все видела.

Видела?! Как они залезли на стену?! Близнецы переглянулись, по прежнему не веря своим ушам. Агастрофа чванливо задрала нос. А Джефи почувствовали, как у них все внутри начинает закипать от негодования.

Так Агастрофа за этим здесь? Чтобы подставить их? Но зачем ей это понадобилось? Близнецы с ней даже словом ни разу не перемолвились. Иначе решили бы, что она им за что-то мстит.

Они перевели взгляды на Хелодерму Змиаз. А что, если это она? Подбила падчерицу нагло соврать, чтобы наказать Джефи за то их высказывание в зале заседаний.

Деминика с Демиником открыли было рты, чтобы начать оправдываться. Но тут же снова захлопнули. Она ведь, наверно, именно этого и добивается. Надеется, что близнецы начнут кричать и возмущаться, и будут выглядеть так, словно отпираются от своей вины. Но и молчать тоже нельзя. Что, просто обвинить Агастрофу во лжи? И кому из них поверят?

Пока близнецы решали, госпожа Змиаз внимательно за ними наблюдала.

— Мы не имеем право рисковать, — произнесла она, деловито оправляя золотые браслеты на запястьях. — Вдруг эти твари начнут ползать за ними по всему городу? Серпокрылы крайне злопамятны.

«Твои родичи, судя по всему» — зло подумали близнецы.

— Я считаю, — Хелодерма, будто специально, мерзко растягивала слова, — единственное сейчас благоразумное решение — запрет на пребывание в Джурналиде.

Джефи чуть не задохнулись от возмущения.

— На какой срок? — спросила бабушка Балия, на удивление благожелательно.

Близнецы были уверены, что Хелодерма Змиаз воспользуется случаем и надолго запретит им появляться в Джурналиде.

— Хм, может недели на три-четыре...

Месяц! Она хочет выпнуть их отсюда на месяц! Близнецы едва не застонали от отчаяния.

— На неделю, — сказала бабушка Балия.

— Я уже решила, — отрезала госпожа Змиаз. — Не лезьте куда не просят.

— Меня не нужно просить, — спокойно возразила бабушка Балия. — Вам, Хелодерма, надлежит решать вопросы на правительственном уровне. Городскими же делами занимаемся мы, я, господин Вместолр и господин Пассифлор. Говорю вам, недели более чем хватит, чтобы со всем разобраться.

— Вы слышите, что несете? — злобно прошипела госпожа Змиаз, схватив бабушку Балию за локоть и дернув так, что та покачнулась. — Вы указываете Главе Дворца!

Деминик с Деминикой едва не бросились на госпожу Змиаз. Что это ящерица-переросток себе позволяет?! Раз Глава, то значит можно так отвратительно себя вести? Да еще и с пожилыми людьми.

Джефи, ведомые праведным гневом, уже почти решились нарваться на неприятности и высвободить бабушку Балию из цепкого захвата этой ненормальной. Но в то же время сама бабушка Балия вырываться не спешила. Она смерила Хелодерму Змиаз укоризненным взглядом и покачала головой. После чего кончиком указательного пальца коснулась предплечья Хелодермы. Совсем слегка дотронулась, но госпожа Змиаз так резко отдернула руку, словно ее ошпарили кипятком. Выпучив глаза, она оглядела бабушку Балию со смесью ужаса и непонимания. А потом развернулась и со страшной скоростью, звеня многочисленными украшениями, зашагала прочь. Агастрофа презрительно хмыкнула и последовала за ней.

— Запретили находиться в Джурналиде!

— Как каким-то преступникам!

— Вас изгнали?! — ужаснулся Марс.

Сегодня он и Аликрисса поменялись с Джефи местами. Теперь близнецы были вынуждены уйти из Джурналида. Хотя до этого были единственными из компании друзей, кто мог пребывать здесь сколько угодно времени. Ведь единственный человек, которому было до них дело, сам был даридмином.

— Да нет, — отмахнулся Деминик.

— Это вроде как только на неделю, — сказала Деминика.

Дело было не в сроке, а в самом факте изгнания ни за что, ни про что. Джефи злились на несправедливое обвинение, которое им предъявила Агастрофа. И на то, как Хелодерма Змиаз прикрылась «злопамятностью» серпокрылов, чтобы выдворить их из города. А ведь это они, по сути, были жертвами.

— Ну вот что такая, как она делает на посте Главы? — негодовал Деминик. — Она... Она же просто....

— Отвратительна. — Деминика от души пнула стену яблочной будки, до которой Марс с Аликриссой проводили близнецов. — И поэтому не достойна управлять Дворцом.

— Ну так на высокие посты берут не за особые человеческие достоинства, — произнес вкрадчивый голос.

Все четверо вздрогнули. Обладателем голоса был невесть откуда взявшийся Аист. Весь в белом (поговаривали, что он никогда не носит одежду других цветов), в уголке рта все та же палочка с бирюзовым камнем на конце. Человек, умеющий разговаривать с закрытым ртом. В темно-рыжих волосах мелькают искорки. На худых запястьях грубые браслеты, больше похожие на кандалы. На шее, на длинной черной нитке — черепашка. Серовато-зеленая, с замочной скважиной по центру панциря и созвездиями на ластах.

— А за что? — спросила Деминика.

Аист призадумался:

— За хорошие связи, например, — сказал он. А потом добавил: — Или за ум и способности. Такое тоже случается. К сожалению, к ним в комплекте не всегда идут доброта, сострадание и прочее.

— Тетя Неприсна очень умная и способная, — сказал Деминик. — И при этом хорошая.

— Не поспоришь, — согласился Аист, стряхивая с волос искры. — Это редкость — быть одним из искуснейших даридминов и порядочным человеком в одном лице. Вам есть с кого брать пример, — сказал он и испарился, исчез, хотя вроде и не растворялся в воздухе, и в принципе непонятно, когда был на месте, а в какой момент его на этом месте не стало.

И близнецам тоже пришлось уйти. На встречу тоске и унынию. Потому что умный и порядочный человек тетя Неприсна настояла, чтобы они, за отпущенную им неделю, посетилили в школе все занятия. А то имеют юные даридминчики, как правило, привычку на одни уроки ходить, на другие не ходить... Как придется, короче говоря. Это не осуждается, и даже поощряется, ведь все компенсируется бесценным и незаменимым опытом жизни в мире дарения. Но, как сказала тетя Неприсна, на которую надо равняться, знания лишними не бывают. Так что шагом марш, дорогие племяннички, в общеобразовательное учреждение. Образовываться.