Ангел мести (гет)

МАРИ

Следующий рабочий день выдался сложным: три операции, одного пациента спасти не удалось, такое тоже, к сожалению, случается; две консультации с подачи главврача; обход; заполнение документов, и все это время на душе было неспокойно. С Мартином виделись всего 15 минут, пока в кафетерии больницы уплетали бутерброды и пили кофе.

Вечером поехала на тренировку, отвела душу в спарринге с одним из «братиков», 3 часа физической нагрузки пролетели, как 10 минут. В теле приятная усталость, в голове порядок. В таком состоянии приехала домой и через час уже спала, предвкушая долгий утренний сон в законный выходной.

Ночью позвонила мама Джима, плакала, и я не сразу поняла, что произошло. Сердце замерло, когда услышала, что маленький Эдвун в реанимации. Затем трубку взял Грейди, рассказал, что у сына высокая температура, он задыхается, но диагноз пока не поставили.

— Выезжаю к вам, продержитесь, на месте разберемся, — сказала ему и начала быстро собираться.

ДЖАМИР

Начальник службы охраны позвонил в 02.10 и доложил, что доктор села на мотоцикл и на бешеной скорости мчится по ночному городу в сторону трассы.

— Что затеяла на этот раз? Если поехала к мужику, убью! — рявкнул вслух и стал одеваться, удивляясь своей реакции, которая меня, откровенно говоря, уже бесить. Я не понимаю, почему Мари вызывает странные чувства.

Запрыгнул в джип и по маршруту, который мне сообщили, поехал вслед за доктором.

— Вот куда поперлась ночью? Трасса, скорость. Смерти ищет?» — я возмущался, сжимая руль до белизны в костяшках рук, опасаясь, чтобы с девушкой ничего не случилось.

МАРИ

Через час уже была в больнице, куда доставили Эдвуна. Сразу увидела маму и брата Джима. Понимая, что объективную картину скажет только врач, мы стали его ждать вместе с результатами проведенных исследований.

Минут через двадцать к нам вышел пожилой врач и сообщил, что мальчику срочно нужно переливание крови, иначе он не проживет и пары часов, но в базе такой редкой группы нет.

Грейди без сил сполз по стене на пол и в отчаянии обхватил руками голову. Страх потерять ребенка сводил его с ума, ведь у мальчика не было матери, она ушла от них, как только родила сына.

— А какая у Эдвуна группа крови? — поинтересовалась я.

— Четвертая отрицательная. Но ни у нас, ни в других больницах города, даже в соседних штатах, нет такой группы крови в базе. Направили запросы, куда только могли, пока никто не откликнулся. Но время идет, сам ребенок не справится. Простите за дурные вести.

— Доктор, у меня 4 отрицательная. Готова выступить донором. Я здорова, не пью, не курю, лекарств не принимаю, — предложила, а врач с облегчением выдохнул и как-то по-отечески обнял меня.

— Слава Богу. Но процедура сложная, крови много придется отдать. Вы готовы? — он должен был задать такой вопрос, так положено, но в глазах врача читалась надежда, что я не откажусь, не сделаю шаг назад.

— Готова. Давайте не будем терять время.

Семья осталась в молчаливой растерянности, толком не понимая, что происходит, а мы с коллегой удалились.

После того как у меня взяли все анализы, еще раз проверили кровь на совместимость, я переоделась в стерильный комплект и вошла в реанимационное отделение, где находился Эдвун.

ДЖАМИР

Я пёр на джипе с такой скоростью, что сам себе напоминал героя из фильма «Такси», стараясь не потерять из вида Мари, которая реально летела, а не ехала на своем байке. Она двигалась в сторону города, в котором как-то была в афроамериканском районе. Затем остановила мотоцикл около больницы, спрыгнула с него и пулей влетела в здание. Я проследовал за ней, стараясь оставаться незамеченным.

Перед реанимационным отделением сидели несколько афроамериканцев, по состоянию которых было видно — произошло что-то плохое. Мари подбежала к ним, о чем-то спросила, молодой мужчина ответил, и они стали ждать. Девушка сначала успокаивала парня, потом села на корточки пред немолодой женщиной и ласково провела по ее лицу ладонью, вытирая слезы, при этом что-то говорила.

Через какое-то время вышел врач и, судя по всему, сообщил совсем уж печальную новость, после которой женщина в голос заплакала, а парень просто сполз на пол по стене.

Мари, несмотря на тревожную, эмоциональную ситуацию, оставалась собранной, серьезной. Я это связал с ее высоким профессионализмом и сильным характером. Девушка некоторое время общалась с врачом, после чего они вместе ушли в отделение.

Я подошел ближе и сел так, чтобы слышать, что происходит.

Прошло несколько часов до того, как к ожидавшим результатов вышел тот же врач, с которым ушла Мари, и сказал:

— Госпожа России спасла вашего мальчика. Мы сделали ему переливание крови. Все прошло хорошо.

От услышанного у меня похолодели руки. Как последний критин, моральный урод, я ехал и думал, что она к мужику так мчалась, а на самом деле ребенка спешила вырвать из рук смерти, отдав ему свою кровь. В висках стучало, от неожиданного кома в горле стало не хватать воздуха.

Тут в больницу вбежал немолодой афроамериканец, которому парень негромко крикнул:

— Отец, Мари спасла твоего внука, ему сделали переливание ее крови. Он выжил, отец, он выжил! — и по его лицу потекли слезы.

Пожилой мужчина тяжело опустился на кресло, вытер с глаз слезы и тихо произнес:

— Доченька, спасибо, спасибо, родная.

Слушать и видеть это было тяжело. Собрался выйти на улицу покурить, но тут снова вышел врач. Его спросили, когда Мари можно забрать, на что был дан ответ:

— Сейчас она отдыхает, много крови отдала мальчику. Нужно несколько часов побыть в больнице под нашим контролем. Девушка просила ее не забирать, сказала, что к вам приедет на следующей недели, велела не волноваться и передать, что всех вас любит. Страшное уже позади, идите домой, отдохните. Госпожа России и ребенок в порядке, оба спят в одной палате, мы даже койки им сдвинули по ее просьбе.

— Он всегда рядом с ней спит спокойно и очень скучает, — слабо улыбнувшись, сказал молодой афроамериканец.

Семья направилась к выходу, а я остался.

«Почему я, человек, у которого руки по локоть в крови, убивающий людей и сам неоднократно подвергавшийся нападениям, так реагирую на происходящее, меня ведь это не касается? Почему Мари появилась, и моя жизнь перестала быть прежней?» — вопросов в голове много, ответов нет, а в душе холод.

Заплатив кое-кому, мне позволили через стекло посмотреть на Мари. Она лежала бледная, ее глаза были закрыты. Рядом с ней совсем маленький афроамериканец, которого девушка держала за ручку. Оба спали.

Выйдя на улицу, сел в машину и понял, что хочу плакать. Тупо смотрел в ночь, и вдруг стало страшно за Мари. Я боюсь, что она исчезнет из моей жизни.

Утром узнал, что девушка и ребенок в порядке, и ее смогут выписать уже сегодня. Ясное дело, что на мотоцикле она назад вернуться не сможет, поэтому распорядился, и мои парни доставили байк к ее месту жительства. Сам же решил лично отвезти доктора Росси после выписки домой.

Но мои планы были разрушены, когда к больнице на приличной скорости подъехало два автомобиля и три мотоциклиста, всего человек 11, среди которых половина — афроамериканцы, включая немолодого мужчину. Когда их рассмотрел, то в нем узнал тренера клуба боевых искусств Шона. Трое остались на улице, остальные вошли в здание.

Через час Шон вышел, обнимая Мари за плечи. Она все еще была бледная, но улыбалась. Парни ринулись к ней, один даже подхватил на руки и закружил, за что от Шона получил подзатыльник. Кто-то из спортсменов нес рюкзак и куртку Мари.

Доктор глазами искала свой мотоцикл, но Шон что-то сказал, девушка удивленно на него посмотрела, кивнула головой и вместе с тренером подошла к автомобилю.

Шон укутал Мари пледом, заставил лечь на заднее сиденье, все сели в машины и на мотоциклы и тронулись с места.

ШОН

Мне позвонил Грейди как раз в тот момент, когда у спортсменов был перерыв во время тренировки, и сказал, что Мари в больнице их города.

— Что с ней?

На мой вопрос парни притихли, окружили меня, понимая, о ком идет речь.

Грейди сказал, что Мари стала донором крови для его сына. Сейчас она и ребенок под наблюдением.

— Я заберу ее, скинь адрес.

Спортсменам рассказал, что случилось, все изъявили желание поехать за «сестренкой», но выехали на двух автомобилях и трех мотоциклах, остальные оставались на связи.

Мари удивилась нашему визиту, но видеть была рада, как родных. А уж как мы обрадовались, что с ней все в порядке, словами не передать.

Девушка спала головой у меня на коленях. Во сне вздрагивала. Я погладил ее по волосам, и она шепотом, кутаясь в плед произнесла:

— Джим, мы его спасли, не волнуйся.

Тим, который ехал рядом с водителем в нашей машине, недавно ставший членом команды, повернулся и спросил:

— Шон, а кто такой Джим? Её парень или муж?

— Парень.

— А почему я его никогда с ней рядом не видел? Наверное, крутой, некогда около малышки быть? Зря, такую надо держать рядом, а то уведут, красивая у нас «сестренка». И почему вы ее иногда называете Зефиркой? — видимо, парень решил задать все интересующие его вопросы сразу, пользуясь ситуацией.

Я выдержал паузу.

— Он погиб, спасая Мари, когда на них напали после выигранного поединка много лет назад. Эта девочка чудом выжила: пуля чуть не задела сердце. Но они все еще вместе, вот уже 23 года. От Джима ее невозможно увести. Это он ее любя называл Зефиркой.

Чувствовалось, что Тим шокирован, но он все-таки уточнил:

— Как это 23 года?

— Они любят друг друга с 5 лет и никогда не разлучаются. Даже сейчас, как бы это странно не звучало. Джим был частью нашей команды, Мари всегда была его лучиком счастья и нежности. А когда он погиб, стала членом клуба. Вот уже 10 лет.

Макс, который был за рулем, повернулся к Тиму:

— Она навеки наша «сестренка», за нас горой, а мы за нее!

Тим оставшийся путь больше не проронил ни слова, о чем-то задумавшись, только несколько раз грустно посмотрел на спящую девушку.

Я же гладил нашу Зефирку по голове до самой остановки и думал, что все-таки лебединая верность, вечная любовь существуют. Но этой девочке надо жить дальше, иначе сломается. Джим должен ее отпустить.

Мы остановились около ее дома, когда начало темнеть. Макс аккуратно взял спящую Мари на руки и вошел в здание. Я и еще двое моих ребят проследовали за ним.

В квартире нас уже ждал Мартин, у него есть запасные ключи. Он давний друг Мари и Джима, мы ему доверяем.

ДЖАМИР

Когда команда Шона увезла Мари, через несколько минут я тоже последовал к ее дому, решив, что именно туда они ее доставят. Со стороны наблюдал, как парень вынес на руках спящую девушку, и они с Шоном вошли в холл многоэтажки. Там они были недолго, затем уехали.

Чтобы побороть душевный дискомфорт, решил поехать выпить и забыться. Подъехал к одному из элитных и не самых безопасных клубов, в котором любят бывать такие, как мы с Лютым, чтобы уединиться и расслабиться, но поймал себя на мысли, что не хочу ни алкоголя, ни женщин. Чувствовал себя потерянным и опустошенным. Развернул машину и поехал на нашу закрытую тренировочную базу, где был до тех пор, пока не понял, что вымотал свое тело до изнеможения.

Приехав в офис, застал Лютого, сидящим перед ноутбуком и просматривающим записи видеокамер с банкета.

— Сколько раз ты уже их пересмотрел? — сухо спросил я.

— Много. Эта врач мне нравится. Может, начать за ней ухаживать? — рассуждал босс.

— Ты ей в отцы годишься, жених, — с сарказмом ответил ему.

Лютый продолжал смотреть на танец Мари и Паоло, покуривая сигару.

«Что ж так на моей душе-то противно?» — мысленно задавал себе вопрос, снова не находя на него ответ.

МАРТИН

Когда позвонил Шон, я выходил с работы, будучи в полной уверенности, что Мари в свои выходные отдыхает. Но то, что рассказал тренер, заставило поволноваться. У Мари редкая группа крови, и не удивительно, что она решила спасти ребенка, но я нервничал. Она после гибели Джима себя совсем не бережет, ничего не боится, если за кого-то из друзей надо умереть, Мари не будет раздумывать, просто умрет.

Вечером Шон с ребятами принесли спящую Мари в ее квартиру, я их здесь уже ждал несколько часов. Мы сняли с нее обувь, уложили на кровать, пару минут переговорили с Шоном, после чего он и его парни ушли.

Я просмотрел выписку, которую передал врач, все было в норме, но Мари нужно хорошо отдохнуть. Накрыв ее пледом, лег рядом. Она спала очень беспокойно: вздрагивала, стонала, звала Джима. Взял ее за руку, погладил, и девушка расслабилась. Неожиданного для самого себя я тоже уснул.

Утром проснулся от того, что подруга пыталась вытянуть свою руку из моей, хихикала и тыкала пальцем в мою щеку. Как ребенок, ей-богу.

— Мартин, отпусти меня, я хочу кушать.

— Не отпущу, а то снова пропадешь, спасая мир. А ты единственный мой друг. Лежи голодная.

Мари слезла с кровати, на свое место положила огромного мягкого медведя, вложив его лапу в мою руку, и пошла в ванную, а я за то время, пока эта особа плескалась, приготовил завтрак. Когда она вышла в халате и с чалмой на голове, понял одно: передо мной самая красивая девочка в мире.

Потом мы завтракали, Мари рассказала, что произошло с Эдвуном. А я слушал, смотрел на нее и думал: «Почем именно этой доброй и солнечной девочке досталась такая тяжелая судьба? Есть в этом большая доля несправедливости».

Как я не пытался отговорить Мари от суточного дежурства, на которое ей надо было заступать завтра утром, она была непреклонна.

Днем я ее отправил к своему знакомому в спа-центр на релакс-процедуры, таскал по бутикам, чтоб отвлечь от возможно тяжелых мыслей, и чтоб она устала и не пошла на дежурство. Под конец этого дня подруга была готова работать денно и нощно, лишь бы я ее не водил по магазинам ближайший месяц. Мои старания имели совершенно противоположный эффект.

МАРИ

Пришло время выписки Эдвуна, которому по стечению жизненных обстоятельств я стала кровной родственницей.

Уже дома, в разговоре с Грейди, выяснилось, что ему нужно на неделю уехать в командировку, а он переживал за здоровье сына, вдруг что-то пойдет не так, поэтому на следующий день, переговорив с главврачом, я взяла 5 дней отпуска, чтобы забрать к себе Эдвуна на время отсутствия отца и заодно провести полное обследование малыша. Мартин пообещал сам этим заняться.

Ребенка ко мне домой в Лос-Анджелес привез Грейди и уехал.

В промежутках между анализами и прочими медицинскими вопросами мы с ребенком много гуляли, так выяснилось, что Эдвуну тоже нравился океан. Еще побывали в игровых комнатах для самых маленьких, посетили зоопарк и океанариум. И где бы мы ни были, все считали меня его мамой. Некоторые люди не скрывали удивления, что мама такая беленькая, а малыш совсем уж типичный афроамериканец. Но поскольку Эдвун меня называл «Ма», все думали, что я действительно его мама. А мне это нравилось.

В одну из наших прогулок, когда Эдвун спал у меня на плече, послышался голос Джамира:

— Добрый день, Мари.

Я повернула голову в его сторону.

— Добрый.

Мужчина внимательно смотрел на меня и Эдвуна, потом улыбнулся.

— Ваш? — и взглядом указал на ребенка.

— Мой.

Поскольку пауза затянулась, а Джамир слишком долго задерживал взгляд на нас, отвернулась лицом в сторону вечернего океана.

— Вам так нравится океан?

— Вы же знаете, что нравится, зачем спрашивать.

— Пытаюсь начать с вами диалог.

— Не стоит, Джамир.

— А я уверен, что стоит.

— Я вам уже говорила, что вы мне не нравитесь.

— Так вот резко взяли и отшили меня, значит?

— Получается, что так.

В этот момент Эдвун во сне взял меня за косу и произнес: «Ма». Я его поцеловала в щеку и сказала Джамиру:

— Нам пора, хорошего вечера.

Джамир предложил нас отвести, но я отказалась и попросила меня больше не беспокоить.

На что он задал вопрос:

— А если не прекращу попытки привлечь ваше внимание?

— Я вас убью. Спасибо, что заправили мой мотоцикл, доставили его к дому. Но держитесь от меня подальше, — произнесла тихо, чтобы не разбудить ребенка, но таким тоном, чтобы быть услышанной и понятой собеседником, и пошла к припаркованному автомобилю Мартина, который взяла на пару дней.

Отпуск в компании «сыночка» пролетел быстро. Когда Грейди приехал за Эдвуном, последний не хотел со мной расставаться, но мне пора было возвращаться на работу, к тренировкам, предстояли несколько дней на базе спецназа, где мы ежегодно с клубом бываем, и в моих планах было участие в двух боях.

ДЖАМИР

Мои люди ненавязчиво продолжали присматривать за Мари. Смущало то, что она взяла пять дней отпуска. Оказалось, все это время она проводит с полуторагодовалым афроамериканцем. Мне регулярно присылали их фото и видео прогулок.

«А она хорошая мать», — поймал себя на мысли.

Зная, что девушка часто с ребенком бывает на пляже, решил с ней там пообщаться.

Вот никогда в жизни меня так не отшивали женщины! Никогда! Мари не только напомнила, что я ей не интересен, так еще и каким-то образом узнала, что ее байк перевезли и заправили мои люди. И запретила стоять на ее пути.

А ведь она реально может убить, я ее видел за этой работой. Классная девчонка!