создатели (джен)

Вчера еще восседал на троне златом

И слово царское — закон, как сталь

Сегодня ж — тенью бродит, словно атом

Разбитый, сломленный, в сердце лишь печаль

Корона — прах, скипетр — лишь палка крива

И мантия — лохмотья на ветру

Где свита льстивая, где славы дива?

Лишь эхо шепчет: "Все пошло ко дну"

Он был как лев, что правил гордо стадом

Теперь же — загнанный зверь в клетке лжи

И взгляд его — как лед, что плачет градом

В нем буря чувств, что рвутся изнутри

И прошлое, что режет без ножа

Пала империя, рухнул кумир,

И пепел власти развеян по ветру.

Он был как бог, а стал лишь жалкий мир,

Забытый всеми, преданный костру.

И нет ему прощенья, нет пути назад,

Лишь горечь пораженья в каждом вздохе.

Он был как солнце, а теперь лишь ад,

И имя его — проклятье в каждой строке.

Он строил замки из песка иллюзий,

И верил в вечность власти и добра.

Но буря гнева смыла все от союза,

И показала, что игра была нечестна и зла.

Он думал, что народ — лишь глина в руках,

Но глина ожила, восстала против тьмы.

И в каждом взгляде — ненависть и страх,

И в каждом слове — приговор судьбы.

Он был как идол, что разбит на части,

И каждый осколок — боль и укоризна.

И в сердце — пустота, как после страсти,

И в памяти — лишь горечь собственной вины,

И будущее — мгла, что не рассеять.

Пала империя, рухнул кумир,

И пепел власти развеян по ветру.

Он был как бог, а стал лишь жалкий мир,

Забытый всеми, преданный костру.

И нет ему прощенья, нет пути назад,

Лишь горечь пораженья в каждом вздохе.

Он был как солнце, а теперь лишь ад,

И имя его — проклятье в каждой строке.

Он помнит балы, шелка и кружева,

И звон бокалов, смех придворных дам.

Теперь же — лишь холодная трава,

И вой волков, что вторят небесам.

Он был как павлин, что перья распускал,

Теперь же — воробей, дрожащий на ветру.

И каждый шорох — словно смертный залп,

И каждый вздох — как крик в пустом миру.

Он пил вино из чаши наслаждений,

Теперь же — слезы горькие глотает.

И в зеркале — лишь призрак отражений,

И прошлое — как тень, что не отпускает,

И совесть — словно змей, что жалит без конца.

Пала империя, рухнул кумир,

И пепел власти развеян по ветру.

Он был как бог, а стал лишь жалкий мир,

Забытый всеми, преданный костру.

И нет ему прощенья, нет пути назад,

Лишь горечь пораженья в каждом вздохе.

Он был как солнце, а теперь лишь ад,

И имя его — проклятье в каждой строке.