Вирус моего сердца (гет)

Наступил четвёртый день на курорте — тот самый момент, когда ты уже полностью расслабляешься и начинаешь жить по новому ритму: море, солнце, покой. Мы с Леоном проснулись поздно, когда солнце уже вовсю припекало, а за окном слышался крик чаек и шум волн.

— Кажется, я забыл, как выглядит будильник, — пробормотал Леон, переворачиваясь на бок и щурясь на меня. — И мне это нравится.

— Предлагаю закрепить успех, — улыбнулась я, вставая с кровати. — Завтрак на пляже?

— С условием, что там будут круассаны. Настоящие, хрустящие, с шоколадом.

— Договорились.

Мы позавтракали в маленьком кафе прямо у кромки воды: свежие круассаны, апельсиновый сок, кофе с корицей. Леон, к слову, умудрился испачкать кремом нос, а когда я указала на это, сделал вид, что так и было задумано.

— Это новый тактический приём, — серьёзно заявил он. — Отвлекающий манёвр. Противник увидит мой шоколадный нос и растеряется.

Я рассмеялась и стёрла крем с его лица:

— Противник в лице меня уже повержен. Пойдём купаться?

День обещал быть жарким, и мы провели его на пляже. Сначала плавали — Леон уплывал далеко, потом возвращался, отфыркиваясь и смеясь, потом учил меня делать «звёздочку» на воде.

— Просто расслабься и раскинь руки, — инструктировал он. — Представь, что ты морская звезда, которая решила отдохнуть.

— А если я утону, изображая морскую звезду? — с подозрением спросила я.

— Я рядом. И я отлично плаваю. Докажу? — и он тут же нырнул, вынырнув метрах в пяти от меня с победным видом.

После купания мы лежали в тени пальмы, слушали шум волн и болтали обо всём на свете. Леон рассказывал истории из своего детства — про то, как пытался построить плот из старых досок и чуть не уплыл в открытое море, про первую работу в кафе у озера, про то, как однажды заблудился в лесу и нашёл там старую хижину с книгами.

— Ты был авантюрным ребёнком, — заметила я.

— И до сих пор такой, — подмигнул он. — Просто теперь у меня есть кто‑то, кто следит, чтобы я не слишком увлекался.

Ближе к вечеру, когда жара начала спадать, мы решили устроить себе маленькое приключение. На пляже предлагали разные активности, и Леон загорелся идеей взять напрокат каяки.

— Давай до того островка и обратно? — предложил он, указывая на небольшой зелёный клочок суши в паре километров от берега. — Всего час гребли, зато вид потрясающий.

— А если там живут дикие обезьяны, которые отберут у нас каяк? — пошутила я.

— Тогда я буду героически их отвлекать, пока ты спасаешься, — серьёзно ответил он. — Но я думаю, там просто красивые виды и тишина.

Мы взяли каяки, оттолкнулись от берега и поплыли. Вода была гладкой, как стекло, небо — безоблачным, а воздух — тёплым и душистым. Гребли по очереди, иногда останавливались, чтобы просто полюбоваться видом: бескрайнее море, далёкий берег, облака, похожие на вату.

На острове мы нашли небольшую бухту, вытащили каяки на берег и устроили пикник — заранее купленные фрукты, сыр, хлеб и вода со льдом. Сидели на камнях, смотрели на закат и молчали, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, — тихо сказал Леон, когда солнце начало опускаться к горизонту, окрашивая небо в розовые и золотые тона, — я никогда не думал, что смогу вот так просто быть счастлив. Без условий, без «если», без «когда‑нибудь потом». Просто здесь и сейчас.

Я взяла его за руку:

— Я тоже. И спасибо, что разделил это со мной.

Он повернулся ко мне, улыбнулся — по‑настоящему, открыто, без сарказма и маски невозмутимости — и сказал:

— Спасибо, что ты есть.

Мы вернулись на берег уже в сумерках, когда на небе появились первые звёзды. Ноги немного ныли от гребли, кожа пахла солью, а волосы высохли на ветру. Но внутри было так тепло и спокойно, как никогда раньше.

По дороге к нашему домику Леон вдруг остановился, посмотрел на меня и спросил:

— Хочешь, завтра поедем на экскурсию в горы? Говорят, там есть водопад, к которому можно подойти вплотную. И ещё дегустация местных вин.

— Только если ты пообещаешь не пытаться переплыть водопад, — улыбнулась я.

— Обещаю. Максимум — помочу ноги.

— Тогда согласна.

Мы пошли дальше, держась за руки, а позади нас на песке оставались следы, которые тут же смывал прилив — как напоминание о том, что некоторые моменты остаются с нами навсегда, даже если их нельзя удержать.