Шервуд vs Ноттингем (гет)

Капитан королевского линкора «Ноттингем» Роберт Дерено был отъявленным козлохряком по отношению ко всем нижестоящим, в том числе — к собственному старшему помощнику Гаю Гизборну, правой своей руке. Но и все прочие люди либо гуманоиды для него не существовали, если не уродились высокопоставленными особами, облеченными властью. А ведь он, как и любой офицер королевского космофлота, приносил традиционную присягу «служить Короне и защищать всех ее подданных». Ага, как же!

Гай, возможно, тоже являлся высокомерной сволочью, брезгливо воротившим нос от матросни и деревенщины, но считал, что присяга — это святое.

Поэтому когда на связь с «Ноттингемом» вышла хозяйка борделя «Золотая маргаритка» Злата Кравец, молящая о помощи, Гай поступил... так, как поступил.

* * *

Сперва вахтенный «Ноттингема», как положено, принял входящий вызов через коммуникатор главной рубки корабля, а потом вызвал Гая.

Тот озадаченно моргнул, когда на мониторе возникло женское лицо — широкоскулое, славянского типа. Красивое, надо сказать, но с сурово сжатыми губами и тревожными серыми глазами. Женщина, явно волнуясь, поправила прическу, из которой и без того не выбивался ни один золотистый волосок, и промолвила:

— Прошу вашей защиты и помощи, ма-лорды.

Гай понял, что молча таращится на нее вот уже несколько мгновений, неловко кашлянул и наконец отозвался:

— На связи старший помощник королевского линкора «Ноттингем» Гай Гизборн. В какой помощи вы нуждаетесь, ма-леди?

Темные брови женщины сдвинулись, когда она ровно и отчетливо произнесла:

— Я не ношу никаких титулов, ма-лорд Гизборн. Меня зовут Злата Кравец, я владелица дома развлечений «Золотая маргаритка» близ поселения Уайтлесс на Карнавии.

«Редкостная дыра», — машинально подумал Гай, хотя о Карнавии знал лишь понаслышке. Обычная сельскохозяйственная планетка, поставляющая перекупщикам зерно и силос за гроши. Но тамошним крестьянам и скотоводам со всей очевидностью не хватало женщин, поэтому владелица дома терпимости не должна бедствовать. В чем же дело?

Гай снова кашлянул и скучным голосом повторил, косясь на вахтенного:

— Какого рода помощь вам нужна, сударыня?

Злата Кравец подняла на него потемневший взгляд и выпалила:

— Один из ранчеро Уайтлесса, Марк Салливан, очень богатый и спесивый ублюдок, сделал ребенка нашей девушке и теперь жаждет забрать его себе. Его законная супруга стара и бездетна, и он просто помешался на этом ребенке, тем более что родился мальчик. А наша Коринна не желает отдавать Джимми! Так она его назвала.

— Минуточку, — прервал ее Гай. — А ей и вам не кажется, что ребенку будет лучше с богатым влиятельным отцом, нежели с нею, простите, в борделе?

Злата снова в упор взглянула на него — с вызовом и одновременно с какой-то странной печалью.

— Вам, возможно, это непонятно, ма-лорд, но мы любим Джимми, мы все, и заботимся о нем, а Коринна девять месяцев носила его под сердцем. Мой ребенок умер на этой планете, еще во младенчестве, и поверьте, я знаю, о чем говорю. Матери очень тяжело отдать свое дитя. Ну, и если это для вас будет аргументом в нашу пользу, могу уверить, что Салливан — мерзавец, извращенец и садист, проделывавший со мной, с Коринной и другими девушками гнусные вещи. Наше положение вынуждало нас соглашаться на такое, ведь он платил нам, но отдать ему Джимми — никогда!

Гай задумчиво кивнул. Это как раз было ему понятно. Его мать умерла рано, он вырос с отцом, очень жестокосердным человеком, и вздохнул свободно, только оказавшись в кадетском космическом корпусе, как бы странно это ни звучало.

— Чего вы хотите от нас? — напрямик спросил он.

— Салливан пообещал, что на рассвете следующего дня явится к нам с отрядом своих головорезов и возьмет дом штурмом, если мы добровольно не выдадим Джимми, — отчеканила Злата. — Мы будем защищаться, но у меня только женщины, двое парней, которым нет и двадцати, и мало оружия, — она снова нервно поправила волосы. — Нам не справиться с его отрядом без поддержки.

— А этом вашем Уайтлессе есть какая-нибудь власть? — хмуро осведомился Гай и ничуть не удивился, услышав ответ:

— Ни мэр, ни шериф никогда не пойдут против Салливана, хотя все они, как и другие мужчины Уайтлесса, клиенты «Маргаритки».

— Ясно, — Гай со вздохом поднялся из пилотского кресла. — Я поговорю с капитаном «Ноттингема» и сообщу вам его решение.

— Спасибо, — благодарно выдохнула Злата и отключила связь. Монитор погас.

— Не за что, — пробормотал Гай себе под нос. Сейчас эта дежурная фраза не была фигурой речи. Он точно знал, что скажет Дерено, и не ошибся.

— Вы что, вконец спятили, Гизборн?! — рявкнул капитан, едва Гай вкратце изложил просьбу Златы. — Королевский линкор — на защиту проституток?! Шлюх?!

— Ребенка, — деревянным голосом поправил Гай, но Дерено лишь раздраженно отмахнулся.

— Ребенку будет гораздо лучше в доме богатого и уважаемого человека. И потом, откуда вы знаете, что рассказ этой шлюхи — правда? Ступайте и не морочьте мне голову, — Дерено покосился на полупустую бутылку золотистого лигурийского и налил себе полный бокал.

Гай едва заметным кивком обозначил поклон и вышел. Но, едва оказавшись в рубке, затребовал связь с «Маргариткой».

Когда на мониторе опять появилось усталое лицо Златы Кравец, он коротко произнес:

— Капитан вам отказал.

Он ожидал взрыва эмоций, но женщина спокойно отозвалась:

— Что ж, я не удивлена. Попытаемся справиться сами. Благодарю вас за хлопоты, ма-лорд Гизборн.

И исчезла. По монитору поплыли концентрические расходящиеся круги.

— Справитесь вы, как же, — угрюмо проворчал Гай, уже приняв решение.

Да уж, как верно заметил Дерено, он и вправду спятил.

Гай снова вышел из рубки и направился в каюту капитана.

К его удивлению, Дерено лишь рассмеялся, услышав просьбу о трехдневном отпуске для визита на ближайшую планету развлечений — Дионисию.

— Вас так возбудило упоминание об этом публичном доме на Карнавии, Гизборн? — ехидно поинтересовался он. — Хорошо, возьмите шлюпку, отпуск вам положен. Но не задерживайтесь, — он назидательно поднял вверх толстый палец. — Мне бы ваши заботы, Гизборн, ха-ха!

Гай снова молча откланялся. Да уж, его заботы капитану и не снились. Тем более козлохряк Дерено снова оказался прав. На Гая произвела сильное впечатление Злата Кравец. Его романтическая безответная любовь к ма-леди Марион из Лиффорда никуда не делась, конечно же. Но эта женщина...

Гай сообщил вахтенному, что отбывает по распоряжению капитана, спустился в шлюпку, но курс проложил вовсе не на Дионисию. Его путь лежал в дыру под названием Уайтлесс на Карнавии, провались она к дьяволу.

* * *

Даже с помощью подпространственного прыжка Гай очутился в нужном месте лишь через семь часов, надеясь, что не опоздал, и отряд Салливана еще не прибыл.

Но он ошибся. Очевидно, Салливан нарушил обещание и привел бандитов к стоявшей на отшибе «Маргаритке» гораздо раньше следующего утра.

Выяснилось это очень просто. Едва Гай, следуя указаниям астронавигатора, снизил шлюпку над показавшейся вдали усадьбой под черепичной крышей, как прямо под хвост его «Мотыльку» угодил снаряд. По счастью, кораблик не загорелся, но, закувыркавшись, резко пошел вниз. Гай еще успел увидеть за хлипкой оградой цепь людей в бронежилетах и пусковую реактивную установку новейшей модели. После чего приземлился прямо в сарай с сеном во дворе усадьбы, развалив его до самого подвала.

Свирепо отплевываясь и машинально стряхивая с себя солому, он выбрался из люка с целой охапкой оружейного арсенала. И тут же чьи-то сильные руки обхватили его за плечи и бесцеремонно повалили на землю. Точнее, все на ту же солому. Гай не успел врезать неизвестному противнику, потому что над их головами веером рассыпались пули, а следом широкий луч срезал кусок балки. К счастью, дальней.

— Гизборн, какого черта?! — прохрипел у Гая над ухом отвратительно знакомый голос. — Ты что тут делаешь?

— Могу тебя о том же спросить, — отчеканил Гай, выбираясь из-под проклятущего Робина из Локсли, только что спасшего ему жизнь. Долг платежом красен, сам он уже проделал эдакую глупость, как спасение Робина, причем неоднократно. Но однако же каков гусь! Заявился защищать бордель, а как же ма-леди Марион?!

На этот свой вопрос он тут же получил ответ — мелодичный девичий голос, который он столь же безошибочно узнал, прокричал сердито:

— Вы что там валяетесь? Робин! Живо в дом!

Леди Марион в бронежилете — настоящая рыжекудрая дева-воительница, вмиг очутилась у дверей бывшего сарая. Она повернулась, прикрывая Гая и Робина, и бластер дернулся в ее руках, выплевывая пламя.

Оказывается, в сарае имелся подземный ход, по которому все трое, пригнувшись, пробежали до подвалов особняка.

— Благодарю вас, ма-леди, — церемонно проговорил Гай, едва отдышавшись, а Робин ехидно проворчал:

— Еще ручку поцелуй, кавалер!

В отместку ему и повинуясь внезапному порыву, Гай действительно поцеловал руку — возникшей в подвале золотоволосой Злате Кравец, которая тоже была в полной боевой амуниции, в бронежилете и высоких космодесантных ботинках. Та изумленно глянула на него округлившимися глазами и отдернула руку со словами:

— Что вы тут делаете, Бога ради?

— Пришел защитить вас лично, так сказать, в индивидуальном порядке, — с запинкой пробормотал Гай под фырканье Робина. — Это мой долг, а вот он...

Робин перестал фыркать.

— Мой тоже, — серьезно заявил он. Его смуглая физиономия была перемазана копотью, черные лохмы слиплись. — Если ваш капитан, скотина, им отказал. А ты патронов принес?

Гай кивнул, выгружая свои запасы из подсумков. Насчет «скотины» он был полностью с разбойником согласен.

— Слушай! — вдруг спохватился он, повернувшись к Робину. — Но почему этих подонков не атакует твой «Шервуд»? Я его нигде не видел, даже на орбите.

— Мы с Марион и ребятами тоже прилетели на спаскатере, как и ты, — сумрачно признался Локсли, почесав лохматый затылок. — Когда получили вызов от Златы. Думали, быстро справимся. Так что «Шервуд» остался в лигурийских доках на ремонте. А тут настоящее побоище разыгралось, кто ж знал, что у этого гада Салливана такое вооружение, небось, прямиком с завода. И наши сигналы на «Шервуд» он глушит, с-сука!

— Он вас тоже подбил, что ли? — догадался Гай. — Ну вы даете, вояки!

— Сам хорош, — огрызнулся Робин. — Я академиев не заканчивал, не то что ты.

Гай не ответил на подначку, напряженно размышляя, и наконец поднял взгляд на Злату, которая взирала на него с надеждой. Именно на него! Не на Локсли! Поняв это Гай возликовал.

За ее спиной у входа в подвал теснились девушки — кто в испачканных пороховой гарью ярких платьях, кто в камуфляже. Одна из них была с аккуратно спеленатым младенцем на руках — очевидно, Коринна, хорошенькая кудрявая смугляночка. Младенец безмятежно дрых, хотя вокруг творился настоящий ад.

— Вот что, — решительно произнес Гай, обращаясь к Робину. — Куда они угодили твоему катеру?

— Разбили рубку, подонки, — хмуро отозвался Робин, и с прищуром взглянул на него. — А что?

— А моему попали в жо... Извиняюсь, в двигательный отсек, — выпалил Гай. — Мой в сарае, а твой где?

— Кухню разворотил, — коротко пояснил Робин и взгляд его вспыхнул пониманием: — Думаешь, из наших двух можно собрать один боеспособный?

Гай дважды быстро кивнул и добавил, глядя на Злату:

— Только придется попотеть и побегать.

— Тоже мне, напугал ежа голым задом! — беспечно ухмыльнулся Робин, поудобнее перехватывая бластер. — Дамы, прикрывайте, пока мы лепим из двух катеров один.

Злата и Марион одновременно хмыкнули, переглянувшись почти весело — в серых и синих глазах загорелась отчаянная боевая удаль.

— Не сомневайтесь, прикроем, — твердо заверила Марион. — Действуйте!

* * *

Побегать им действительно пришлось, да еще как! С Робином, помимо Мариан, было всего двое — Скарлет и Мач, оба старались держать двор под контролем с чердака. Девчонки стреляли снизу, из руин, в которые уже превратился дом. Коринну с ребенком Злата загнала обратно в подвал под охраной двух своих пацанов, субтильных и раскосмаченных, но шустрых.

Гай с Робином сперва осмотрели разбойничий спаскатер, потом по подземному ходу вернулись к «Мотыльку». Оба, не сговариваясь, пришли к выводу, что основной боевой единицей должен стать более тяжелый и менее пострадавший от взрыва «разбойник», и Гаю скрепя сердце пришлось пожертвовать злосчастным «Мотыльком». Они проворно сняли с него все, что можно было, для восстановления спаскатера Робина и вернулись на кухню.

Остальное стало просто делом техники, хотя работать механиком в таком бешеном темпе и под непрерывное буханье взрывов Гаю прежде не доводилось. Робин, само собой, оказался более поднаторевшим, и спустя час, пока девушки изо всех сил держали круговую оборону, катер поднялся над разрушенным домом, будто грозный сокол возмездия. Правда, он немного клевал носом и заваливался набок в полете, но поливал бандитов яростным огнем, пока остатки отряда не обратились в бегство. Двое побросали бластеры и задрали лапы в гору. Среди трупов, разбросанных по двору, Злата, выскочившая из руин впереди всех, с ликующим воплем обнаружила мерзавца Салливана.

— У вас не будет проблем с местными властями из-за этого урода? — озабоченно спросил Гай вполголоса, утирая пот со лба. — А то я... хм... могу написать рапорт о происшедшем. Мое слово имеет тут достаточный вес. Я представитель «Ноттингема».

Он в очередной раз услышал позади себя скептическое фырканье Робина, но с достоинством его проигнорировал. Конечно, слово какого-то разбойника для властей значения не имело.

— Вы благородный человек, ма-лорд Гизборн... Гай, — с уважением произнесла Марион, и Гай порывисто обернулся, сумев выдавить только: «Спасибо». Ее голубые глаза все еще сверкали боевым задором, и Гай со вздохом подумал: а ведь она весьма подходит Робину Локсли, черт бы его побрал совсем.

Но вот Злата... Злата смотрела на него не только с уважением, но и с восхищением, и сердце у Гая замерло.

— Отчаливайте на свой «Шервуд», — хрипло приказал он Робину. — Я напишу в рапорте, что они напали на дом и погубили мою шлюпку, когда я... э-э-э... решил... э-э-э...

— Воспользоваться нашими услугами, ни о чем не подозревая, — твердо закончила Злата, беря Гая под руку. — Идемте же. В доме все еще целы некоторые комнаты.

— А я... м-м... постараюсь раздобыть средства на восстановление «Маргаритки», — объявил Робин на прощание и повернулся к спаскатеру, куда уже спешили Мач, Скарлет и Марион.

Чертов хвастун. Постарается он, видали! И не постеснялся же заявлять такое в присутствии представителя правоохранительных органов!

Гай снова посмотрел в серые глаза Златы и подумал, что у него есть еще двое суток увольнительной. Целых двое суток! И они уж точно стоят тех денег, которые мелочный Дерено вычтет за разбитый катер из каждой его получки.