Цена Рекорда (гет)

Воздух прорезал резкий, надрывный крик, который тут же оборвался тяжелым всплеском и грохотом падающих камней. Радуга вскочила. Сердце забилось в привычном ритме «тревоги», но тело замерло.

Она выбежала к озеру. Берег изменился: часть скалы обрушилась прямо на то место, где сидел старик. В воде, среди обломков камней и веток, виднелся знакомый серый свитер. Старика зажало поваленным стволом дерева, и он медленно уходил под воду.

— Помо... — его голос был слабым, захлебывающимся.

Радуга рванулась к воде, но остановилась на кромке. Чтобы добраться до него вовремя, нужно было не плыть — нужно было лететь. Прыгнуть со скалы и спикировать, вытянув его до того, как холодная вода заполнит легкие.

Её копыта потянулись к узлу бинтов на спине. Ткань намокла и затянулась еще туже. Нужно было просто рвануть... просто расправить крылья. Но в голове всплыл тот самый сон: стальные пластины, лязг металла, презрительный взгляд Спитфайр.

«А вдруг я не смогу? Вдруг я упаду прямо на него? Я всё испорчу, я сделаю только хуже...» — мысли роились в голове, парализуя её.

Секунды капали, как свинец. Радуга дрожащими копытами пыталась развязать узел, но зубы скользили по мокрой ткани. Она видела, как старик в последний раз поднял голову, посмотрел в сторону берега — не с упреком, а с какой-то тихой печалью — и исчез под темной гладью воды.

Когда бинты наконец поддались и упали в грязь, на озере уже расходились только тихие круги.

Радуга закричала. Она бросилась в воду, ныряла раз за разом, пока легкие не начало жечь от холода, но течение и камни сделали свое дело. Она нашла только старую, сломанную удочку, плавающую у берега.

Радуга выползла на берег, когда силы окончательно покинули её. Вода стекала с её гривы грязными струями, а свободные от бинтов крылья бессильно волочились по острым камням, словно два сломанных паруса. Она не чувствовала холода, хотя её колотило в крупной дрожи. Всё, что она ощущала — это оглушительная, мертвая тишина озера, которая теперь казалась ей самым страшным звуком в мире.

Она посмотрела на свои копыта. Ткань бинтов, которую она наконец сорвала, валялась неподалеку в грязи, похожая на сброшенную кожу змеи. Она опоздала. Всего на несколько секунд. Тех самых секунд, о которых когда-то кричала Спитфайр. Раньше они были для неё лишь цифрами на секундомере, а теперь они стали ценой жизни единственного существа, которое отнеслось к ней по-доброму.

— Почему я не прыгнула?.. — прошептала она, и её голос сорвался на хриплый вой. — Почему я просто стояла?!

Она схватила обломок удочки старика и прижала его к груди, зарываясь лицом в мокрую шерсть. В голове, как заезженная пленка, прокручивался взгляд старика перед тем, как он ушел под воду. В нём не было злости. В нём было разочарование, которое било сильнее любого кнута. Он видел, что она выбрала свой страх, а не его спасение.

Ветер над озером усилился, завывая в скалах, и Радуге показалось, что в этом вое слышатся сотни голосов: Спитфайр, Соарина, Твайлайт, её родителей... Все они сливались в один обвиняющий гул. Она посмотрела на свои крылья — бледные, лишенные блеска, измятые долгим пленом под бинтами. Теперь они были свободны, но эта свобода была горькой, как яд.

Она поняла: старик не просто погиб. Он забрал с собой ту последнюю частичку надежды, что она всё ещё «герой». Теперь она была просто убийцей собственной совести.

Радуга поднялась, пошатываясь, и посмотрела на темную гладь воды. Луна вышла из-за туч, осветив место обвала холодным, мертвенным светом. Она знала, что не сможет остаться здесь. Но и вернуться назад она тоже не могла.

«Ты никогда не сможешь обмануть своё сердце, Дэш...» — эхом отозвались в голове слова старика.

Она медленно побрела прочь от берега, оставляя за собой мокрые следы на песке. Каждый шаг давался ей так, будто она тащила на спине не невидимый груз, а целую скалу. В ту ночь Радуга Дэш не просто ушла глубже в лес. Она окончательно похоронила ту пони, которая когда-то мечтала о небе. Теперь в её мире не было ни радуг, ни скорости — только бесконечное, черное озеро внутри, которое она теперь будет носить в себе вечно.

Она скрылась в тени деревьев, даже не оглянувшись. Крылья всё так же безжизненно висели вдоль тела, и в их оцепенении было больше боли, чем в самых тугих бинтах.