Свой или чужой (джен)

Альбус Дамблдор был зол, а беспокойство за учеников всех факультетов явно было признаком слизеринской логики, так как никто из слизеринцев смотреть на дракона не стал бы. Более того, если до этого был шанс — вдруг магловоспитанный захочет посмотреть, выглядят ли драконы так, как предполагают маглы, то теперь псевдослучайно * заманить на отработку стало невозможно. /*конечно, манипулировать наказаниями, а не только баллами можно, придираясь к учёбе, только это стало бы последним днём работы такого преподавателя*/

Пооисходящее было кошмаром даже для Волдеморта. Против него работал магловский принцип риска повышенного наказания за новое нарушение на фоне недавнего: если за почти пустяковое было снято двадцать пять баллов, то сколько снимут в случае намеренного нарушения на этом фоне? Парадокс был ещё в том, что этот магловский принцие волшебнику, выросшему в магловском приюте, был неизвестен.

Зато Гарри Поттер почувствовал себя своим: если до этого три месяца приходилось смотреть, как товарищи по факультету играют между собой в магические щахматы, то теперь мог играть и сам благодаря доске и набору, подаренному Драко Малфоем, который пояснил, что у фигур всегда есть только один хозяин, и играть чужими фигурами невозможно.