Чёрная метка на снегу (джен)

Рождественский бал после войны был плохой идеей.

Все это понимали.

Но Министерство настаивало на «символе восстановления», поэтому Большой зал снова украсили серебром и золотом, свечами и зачарованным снегом.

Выглядело красиво.

И совершенно неправильно.

— Ты идёшь? — спросила Джинни, поправляя серьгу.

— У меня нет настроения танцевать.

— Именно поэтому тебе стоит пойти.

Гермиона посмотрела в зеркало.

Она выглядела уставшей.

Чужой.

Словно часть её всё ещё находилась в том архиве.

Бал оказался хуже, чем она ожидала.

Слишком громкая музыка.

Слишком много людей, пытающихся вести себя нормально.

Все делали вид, будто война закончилась полностью.

Будто призраки не сидели рядом с ними за столами.

Гермиона уже собиралась уйти, когда увидела Малфоя.

Он стоял у колонны в чёрном костюме, лениво крутя бокал в пальцах. Несколько слизеринок пытались с ним говорить, но он выглядел так, будто мысленно находится где-то очень далеко.

А потом поднял взгляд.

На неё.

И всё вокруг вдруг стало тише.

Это было ужасно.

И очень опасно.

Он подошёл первым.

— Ты ненавидишь балы так же сильно, как раньше?

— Сейчас сильнее.

— Прогресс.

Она фыркнула.

И впервые за долгое время это был настоящий смех.

Малфой замер.

Будто не ожидал услышать его.

— Что? — насторожилась Гермиона.

— Ничего.

Но смотрел он так, словно это «ничего» значило слишком много.

Музыка сменилась на медленный вальс.

— Потанцуй со мной, — тихо сказал он.

Гермиона уставилась на него.

— Ты сошёл с ума?

— Вероятно.

— Малфой…

— Один танец.

Ей стоило отказаться.

Правильно было отказаться.

Но война ломает людей странным образом: иногда после смерти вокруг начинаешь цепляться за всё, что заставляет чувствовать себя живым.

Она вложила ладонь в его руку.

И почти сразу пожалела об этом.

Потому что он притянул её ближе.

Потому что его пальцы были тёплыми.

Потому что она снова почувствовала чужие эмоции.

Не свои.

Его.

Страх.

Усталость.

И что-то ещё.

Что-то настолько нежное, что у неё перехватило дыхание.

Малфой резко напрягся.

Он тоже это почувствовал.

— Чёрт, — тихо сказал он.

Музыка продолжала играть.

Но мир уже трещал.

Потому что в этот момент под потолком Большого зала начали лопаться зачарованные свечи.

Одна за другой.

Словно кто-то выпустил наружу слишком много магии.

Студенты закричали.

А Гермиона вдруг услышала десятки голосов одновременно.

Чужие воспоминания.

Чужие смерти.

Чужой страх.

Она пошатнулась.

Малфой поймал её прежде, чем она упала.

И прошептал прямо ей в ухо:

— Я пытался не втягивать тебя в это. Клянусь.