Знакомьтесь, Каз Блэк (гет)

Столовая семьи Гафа сияла светом свечей, идеально отполированным серебром, хрустальными бокалами, ловящими отблеск огня. Длинный стол растянулся под люстрами, их свет преломлялся на полированном дереве и блестящих столовых приборах. Слуги двигались тихо, с натренированной грацией наполняя бокалы и подавая блюда.

Самир сидел во главе стола, его семья собралась вокруг. Инеж сидела напротив, ее шаль свободно лежала на плечах, взгляд часто обращался к мужчине рядом с ее отцом — Казу Блэку.

Разговор сбивался каждый раз, когда Каз начинал говорить. Его слова были отрывистыми, осторожными, выбивающими из равновесия. Он отвечал на вопросы со странными паузами, словно впервые пробовал каждый звук.

Один из коллег Самира, купец со сверкающими на пальцах кольцами, попытался вовлечь Каза в разговор о политике.

— Господин Блэк, я так понимаю, вы путешествовали? Как вам Кеттердам?

Взгляд Каза задержался на нем, острый и не мигающий.

— Он… оживленный, — наконец сказал он скучным тоном, словно само слово было ему незнакомо. — Каждая улица дышит. Каждый канал шепчет. И каждый человек ждет.

Купец неловко поерзал, его улыбка дрогнула.

— Ждет чего?

Трость Каза ударила по полу.

— Неизбежного.

Последовавшее молчание было удушающим. Вилки замерли в воздухе, бокалы опустились. Грудь Самира стиснуло, рука сжалась на ручке кресла. Он видел, как гости обменялись неловкими взглядами, как их смех растворился в шепот.

Почувствовав напряжение, Инеж слегка подалась вперед. Ее голос был тихим, почти робким.

— Тебе нравится еда?

Каз изучил свою тарелку, свет свечей отражался от серебра. Он поднял к ней нечитаемый взгляд.

— Она… интересная.

Он говорил так, словно ощущение вкуса само по себе было ему незнакомо, словно он каталогизировал его, вместо того чтобы наслаждаться им.

Губы Инеж приоткрылись, дыхание прервалось. Что-то в его тоне выбивало ее из колеи, однако она не отвела взгляд.

Самир наблюдал, грудь стиснуло сильнее. Он видел, как его дочь наклонилась к Казу, как глаза Каза задержались на ней. Он знал, чем являлся Каз, и опасность его очарования.

Еда продолжилась в натянутом молчании. Гости пробовали еду, их голоса были приглушены, глаза часто обращались на темную фигуру рядом с Самиром. Каз ел немного, но когда ел, он, казалось, останавливался, точно каждый кусок был изучением ощущения.

Наконец ужин закончился. Стулья тихо скрипнули по полу, слуги убрали тарелки, и гости быстро ушли, перешептываясь о странном человеке, который нарушил привычное течение вечера.

Самир остался за столом, на его сознание давил страх. Свет свечей мерцал на его лице, углубляя морщины, созданные тревогой. Он знал, чем является Каз, хотя и не смел произнести этого вслух.

А напротив в молчании сидела Инеж со встревоженным сердцем. Она видела неловкость в комнате, чувствовала тяжесть отцовского страха. Однако, когда она думала о Казе, она чувствовала не только страх. Она чувствовала возможность.

И это ужасало Самира больше всего.