Разрубленный щит (джен)

— Это начинает меня тревожить. Им давно уже пора прилететь.

Денис промолчал. И не только потому, что оруженосцу не пристало говорить в присутствии рыцарей, если его не спросят — его тоже тревожило это долгое ожидание. Он — как и его господин, и все, кто ждал сейчас у ирландской Переправы — знал, что брат Василий должен был вывезти англичан из Лондона в час ночи… с тех пор можно было долететь раза три, причём туда и обратно! Что же могло случиться? Денис терялся в догадках. Схвачены? Сломалась «леталка»? Эх, если бы точно знать, где они сейчас, чтобы можно было броситься туда со всех ног — только бы делать хоть что-то, только не сидеть здесь в бездействии, зная, что, быть может, в эту минуту где-то погибают дорогие тебе люди!

Денис мгновенно очнулся от этих мыслей, заметив поблизости какое-то движение. Сейчас можно было даже первым обратиться к Посвящённому:

— Сэр Рихард, сюда кто-то бежит.

— Где?

— Вон там…

— Посмотрим, — он включил фонарь и направил его луч на бегущего из последних сил человека. Теперь было ясно видно, что это — девочка-подросток в наброшенном на плечи чёрном мужском плаще.

— Марьяна!

Посвящённые бросились ей навстречу вслед за Денисом.

— Дэн!

Словно излив остаток сил в этом крике, девушка бессильно упала в объятия юного оруженосца…

Мэриэнн, Мэриэнн, так ли думала ты отправиться в Монсальват, так ли мечтала встретиться со своим возлюбленным!

А её уже обступили с вопросами:

— Что случилось?

— Где Джеймс-англичанин?

Ещё не отдышавшись, она заговорила:

-Нас выследили… он ранен в ногу…

— Где вы расстались с ним?

— У холма — вон там… Скорее! Спасите его! — выкрикнула она почти с отчаянием.

— Сэр Слободан, отвезёшь Мэриэнн в замок, остальные — за мной, — приказал Рихард.

Слободан бережно принял девочку из рук оруженосца и направился к лодке, остальные помчались к холму, на который указала Мэриэнн.

* * *

Четверо вооружённых людей стояли над недвижно лежащим в траве человеком.

— Ты что, совсем рехнулся — по голове бить?! Он живым нужен.

— Вроде дышит…

— Твоё счастье!

— Не сделается ему ничего! Вот девчонка ушла — это хуже.

— Кто-нибудь заметил, куда она побежала?

— Я не видел.

— Я тоже нет.

— Вот и работай с вами!

— Ничего, далеко уйти не могла, найдём.

— Пока ты её будешь искать — чего доброго, этот подохнуть успеет.

— С чего ему подыхать-то — от простреленной ноги?!

— Не забывай, что ты его ещё по голове не слабо шарахнул!

— Вот именно, не стоит рисковать: хоть одного довезём.

— Тащите его в вертолёт.

* * *

Мэриэнн полулежала на деревянной скамье, прикрывшись плащом Джеймса. Сэр Слободан говорил ей что-то о том, что сейчас они будут проплывать через Завесу, что с непривычки это будет несколько неприятно, но пугаться не стоит… Мэриэнн слушала его краем уха. Она сейчас не чувствовала ничего — даже усталости, всем её существом владела мучительная тревога о человеке, оставшемся там, во тьме… перед глазами стояло искажённое болью лицо Джеймса, которое она разглядела несмотря на темноту, и сознание сверлила неотступная мысль: «Ты предала его… ты его бросила на растерзание врагам»… врагам? Это же свои, англичане… как всё это могло случиться? О Боже, как это мир успел так перевернуться за одну ночь!

— Не терзайся, Мэриэнн, — сказал вдруг её спутник. — Ты ничем не помогла бы ему. Останься ты с ним — и он страдал бы ещё и оттого, что не уберёг тебя.

Мэриэнн не спросила, как он угадал её мысли, а Слободан не стал объяснять. Незачем этой девочке знать, что не так давно Титурель вот так же утешал его, говоря: «Ты бы ничего не сделал, даже если б был сейчас в Белграде»…

…Разумеется, она знала, что рыцарь прав. Очень легко убедить во всём этом разум — особенно если знаешь, что это правда… И всё равно — неотступно стучало в висках: «Ты виновата уже в том, что ты спаслась, а он — нет»…

* * *

— Тебе знакомо это оружие, Денис?

— Да… это пистолет Джеймса Мордредовича. Надо будет вернуть ему потом… когда найдём его.

Только сейчас, глядя на это оружие и кровавый след на траве, Денис понял то, что сэр Рихард и другие Посвящённые знали с самого начала: они пришли сюда только для очистки совести. Успеть было невозможно — физически невозможно… И теперь именно ему — и никому другому — предстоит рассказать об этом Мэриэнн.

* * *

Мэриэнн шла по винтовой лестнице рядом с сэром Слободаном. Возможно, в другое время она была бы поражена величием Монсальвата, но сейчас ей было не до того.

Наконец, они приблизились к резной двери, и рыцарь обратился к кудрявому юноше, стоявшему в карауле:

— Марко, доложи королю, что я привёл деву Мэриэнн из Лондона.

— Господин Титурель сейчас в зале Святого Грааля.

— Тогда доложи королеве.

Юноша скрылся за дверью и через минуту вернулся:

— Вы можете войти.

Мэриэнн вслед за Посвящённым вошла в небольшую комнату и остановилась в смущении.

В кресле между двумя стрельчатыми окнами сидела женщина с распущенными по плечам пышными чёрными волосами. Лицо её было спокойным, и только усталый взгляд огромных зелёных глаз выдавал, что эту ночь она провела без сна и в тревоге. Несмотря на простое платье, Мэриэнн поняла, что перед ней королева. Она сделала книксен, как учили на уроках танца:

— Добрый вечер, Ваше Величество!

— Ты можешь звать меня просто леди Анна.

— Хорошо, леди Анна…

— Благодарю тебя, сэр Слободан. Ты свободен.

Рыцарь, поклонившись королеве, удалился.

— Нина, принеси ужин для нашей гостьи, — сказала она стоявшей за креслом девушке лет пятнадцати, одетой в голубое платье с изображением белого голубя, и, когда та вышла, знаком предложила гостье сесть. Мэриэнн повиновалась.

— А теперь, Мэриэнн, расскажи мне, что произошло.

Мэриэнн нелегко было вновь возвращаться к страшным событиям этой ночи — но она не забыла ни одной детали, излагая леди Анне историю бегства из Англии.

— Мы давно знали о неправедности британского правителя, но не думали, что он способен поднять руку на преданнейших из своих людей, — печально произнесла королева. — Несчастное дитя! Он отнял у тебя и дом, и Родину. Теперь твой дом здесь, в твердыне Монсальват.

— А мистер Бонд?

— Он тоже найдёт убежище за стенами нашего замка и сможет оставаться здесь столько, сколько будет нуждаться в этом.

Вошла Нина с подносом. Только сейчас Мэриэнн почувствовала, что голодна, и принялась есть, надеясь, что ведёт себя не слишком непристойно.

Утолив голод, она вновь решилась обратиться к королеве:

— Леди Анна, как Вы думаете… они успеют?

— Бог милостив… будем надеяться.

Звук открывающейся двери заставил сердце Мэриэнн сжаться: может, идут доложить о том, что… Но нет: это был единственный, кто мог входить к королеве без доклада — её супруг, Король Святого Грааля.

— Добро пожаловать на Гору Спасения, Мэриэнн, — приветливо обратился к ней Титурель.

— Пока что здесь только она, — начала королева. — А Джеймс-англичанин…

— Да, я знаю, — перебил король. — Сэр Слободан мне рассказал.

— У нуменорцев сломалась машина, вот они и не долетели до Переправы.

— Говорил сэр Джеральд — нельзя лететь в Самайн! — сокрушённо вздохнул Титурель.

Вошёл Марко:

— Сэр, вернулись сэр Рихард с оруженосцем и… и все, кого Вы посылали к ирландской Переправе.

— Пусть войдут.

Когда вошли Денис, Рихард и ещё двое мужчин, по их лицам Мэриэнн поняла: они ничего не смогли сделать. Какое-то подобие надежды ещё билось внутри, пока она не услышала слова Рихарда:

— Мы не успели, сэр. Джеймса-англичанина схватили.

Струна, которую безжалостно натягивали всю эту ночь, наконец, оборвалась: спустя мгновение Мэриэнн рыдала в объятиях Дениса, и из груди рвался исступлённый крик:

— Они убьют его… убьют!

Денис не знал, что сказать — но Титурель уже давно не смущался женскими слезами.

— Послушай меня, Мэриэнн, — спокойно говорил он. — В ближайшие дни Джеймса убивать не станут, ведь он нужен как заложник, а дунаданов не обманешь, и враги это знают. Пока они надеются вынудить Нуменор заключить договор с ними, они сохранят Джеймсу жизнь, Нуменорские Владыки будут тянуть время, сколько возможно, а тем временем выяснят, где англичане держат его, и сумеют спасти. Наш Орден поможет им в этом по мере сил.

В комнату почти ворвался худой старик с короткой седой бородой и всклокоченными волосами.

— Прости, господин, что без доклада, но я подумал о том, что, быть может, есть нужда в моём искусстве.

— Пожалуй, успокоительные травы не помешают сейчас Мэриэнн, — сказала королева. — Впрочем, тебе виднее, сэр Радек.

* * *

Нина вела Мэриэнн по длинному коридору. Молчать было неловко, и она спросила девушку:

— Ты служанка королевы?

— Здесь нет слуг, — ответила та. — Я вестница Святого Грааля.

— Как Кундри?

— В общем, да… в её честь, потому что она была одной из первых женщин, кому позволили служить святому Граалю — она и Репанс. А в наше время это звание для женщины то же самое, что звание оруженосца для мужчины. Ты тоже будешь вестницей.

— А что я должна буду делать?

— Поначалу — немного, только прислуживать Посвящённым и учиться.

— Чему учиться?

— Многому. Целительству, языкам…

— И много надо будет выучить языков?

— Чем больше, тем лучше. Я уже знаю русский, испанский, итальянский, английский… только по-английски я ещё не очень, — смущённо добавила девушка.

Самокритика была справедливой: по-английски Нина говорила с заметным акцентом.

— А почему королева говорила с тобой по-английски?

— Это не она говорила — это ты слышала по-английски. Все Посвящённые это умеют.

— А ты так умеешь?

— Нет, конечно, я ведь ещё не леди. А мой брат Вано уже рыцарь! — не без гордости сообщила Нина.

Нина ввела Мэриэнн в маленькую комнату, напоминающую монастырскую келью.

— Вот здесь ты будешь пока жить, а потом — с той леди, которой тебя отдадут под начало.

— А кому меня отдадут?

— Не знаю… господин Титурель, наверное, сам ещё не решил. Он всегда долго над этим думает. Меня, например, только через два месяца отдал леди Джованне. Она из Милана.

— А ты и твой брат откуда?

— Из Кутаиси. Это в Грузии.

— Я никогда не была в Грузии…

— А я в Лондоне никогда не была, — вздохнула Нина. — А так хочется Тауэр посмотреть!

— Жаль, что я не взяла фотографий. Если б уезжала не в такой спешке…

— Сюда никогда не привозят много вещей. В Монсальват дозволено привозить только своё сердце, свои таланты и ещё «живые» вещи.

— Как это — живые?

— Которые обладают душой и прирастают к рукам. Твой друг Денис привёз свой кинжал Норлоги. А моя леди Джованна — свою флейту… А ты была в Тауэре?

— Была. Нас в школе водили на экскурсию.

— Здорово! Расскажешь потом?

— Не сейчас…

— Конечно, сейчас тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи, Мэриэнн!

— Спокойной ночи, Нина.

Оставшись одна, Мэриэнн села на кровать. Хоть травяной отвар сэра Радека и успокоил её, она не была уверена, что уснёт сегодня.

Не очень-то счастливо началась её жизнь в Монсальвате — и всё-таки началась. Подумать только, завтра она не поедет в школу, не увидит знакомых лондонских улиц, не встретит подруг-одноклассниц… всё теперь будет по-новому: другие люди, другая жизнь… ничего, привыкла же Нина — и она привыкнет! А главное — Дэн всегда будет рядом… Она снова подумала о Джеймсе — что с ним сейчас? По крайней мере, можно надеяться, что его не будут пытать — что он может знать о Нуменоре такого, чего не знал Энтони Томпсон. Но всё равно — в руках врагов, да ещё раненый… каково ему, что с ним будет! Успеют ли нуменорцы его спасти?

Мэриэнн бросилась на колени перед распятием и излила душу в страстной молитве.

* * *

Серый осенний рассвет занимался над Костромой, когда Тар-Телконтари открыла окно, впуская белого голубя. У Владычицы немного отлегло от сердца: письмо, которое птица уронила на стол, было сколото серебристым цветком — значит, по крайней мере, Мэриэнн добралась. Владычица развернула листок.

— Ну, что? — нетерпеливо спросил Василий.

— Плохо дело…

— Да не томи ты — говори толком! — почти закричал Тар-Феанор.

— Джеймса Мордредовича взяли. По словам Мэриэнн, он ранен.

— Теперь впору ждать ультиматума…