Котлы, сплетни и одна шалость (гет)

Снейп не стал вызывать Тео к себе с помпой. Никаких совиных писем, никаких грозных взглядов через весь зал. Он просто скользнул взглядом по Тео во время ужина, чуть приподнял бровь — и этого хватило. На следующий день после отработки Тео стоял у двери кабинета декана, будто перед ним была не дубовая створка, а вход в Запретный лес.

Он постучал.

— Входи, — голос Снейпа звучал ровно, но от этого только страшнее.

Тео вошёл. Кабинет был тёмным, пах травами и старой магией. Снейп сидел за столом, пальцы сложены домиком, взгляд — как лезвие.

— Садись, — коротко бросил он. — И не тяни. Я хочу услышать, почему ты взял вину на себя. Не про «практичность». Про правду.

Тео сжал кулаки под столом. Он умел врать так, что даже Филч верил. Но Снейп — не Филч.

— Потому что если бы сказали, что это её идея, — он запнулся, будто само слово «её» царапало язык, — то факультет потерял бы баллы. А так… я один.

Снейп чуть наклонил голову:

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты пожертвовал своим временем и репутацией ради баллов факультета? Теодор, я преподаю здесь дольше, чем ты живёшь.

Тео молчал. Слова застревали где-то в горле, потому что правда была неудобной: он не хотел, чтобы Т/И стала мишенью. Не хотел, чтобы её сожрали слухи, сплетни и чужие взгляды. И уж точно не хотел, чтобы она стояла там, бледная, пока все на неё тыкали пальцами.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Я не хотел, чтобы ей было хуже. Она… не прячется. И из-за этого на неё смотрят в два раза пристальнее.

Снейп помолчал, будто взвешивал каждое слово.

— В Слизерине выживают не те, кто громче всех кричит, и не те, кто прячет глаза. Выживают те, кто умеет выбирать, кого прикрывать — и почему. Ты сделал выбор. Теперь учись держать за него ответ. И не только перед мной. Перед теми, кто будет шептаться в коридорах.

Тео кивнул, не поднимая глаз.

— Свободен. Но котлы ещё не закончились.

А в это время Т/И шла по коридору, и шёпот теперь звучал иначе. Не столько зло, сколько… любопытно.

— Говорят, Нотт её прикрыл.

— А она не сбежала.

— Может, она вообще не из тех, кто сбегает…

Пэнси перехватила её у лестницы в подземелья. Не с насмешкой, а с тем самым оценивающим взглядом, каким в Слизерине смотрят на потенциального союзника.

— Ты вчера за ужином не опустила глаза, — сказала Пэнси прямо, без предисловий. — Это редкость.

Т/И чуть приподняла бровь:

— Я не люблю, когда на меня смотрят, будто я уже проиграла.

Пэнси хмыкнула, будто это был правильный ответ:

— Ладно. Но если будешь и дальше так отвечать Малфою, я, пожалуй, даже помогу тебе найти место за столом, где никто не станет шептаться.

Рядом возник Блейз, лениво прислонился к стене:

— Пэнси делает комплименты. Осторожно, это почти признание.

— Не преувеличивай, — буркнула Пэнси, но в голосе не было настоящей злости. — Просто не хочу, чтобы факультет выглядел как серпентарий, где все друг друга кусают.

Блейз подмигнул Т/И:

— Знаешь, в чём прелесть Слизерина? Тут уважают, когда ты держишь удар. Даже если ты новенькая.

Т/И пожала плечами, но в груди стало чуть теплее:

— Спасибо. Но я не ищу союзников. Я ищу… чтобы меня не трогали без причины.

— Это одно и то же, — серьёзно сказал Блейз. — В нашем мире.

Драко появился чуть позже, когда Т/И уже почти дошла до гостиной. Он не улыбался, не делал широких жестов. Просто остановился рядом, будто случайно, и тихо, чтобы слышала только она, произнёс:

— Вчера ты не стала оправдываться. Это… правильно. В Слизерине не любят оправданий. Любят факты.

Т/И посмотрела на него прямо, без вызова, но и без покорности:

— Факты такие: я не подставляю факультет. И не собираюсь быть удобной мишенью.

Драко чуть склонил голову, будто принимая это как данность:

— Тогда пусть болтают. У нас и без этого хватает дел.

Вечером Тео и Т/И снова стояли у котлов. Но теперь это было не наказание, а почти рутина. Щётки тёрли металл, пар поднимался, и тишина между ними уже не звенела от напряжения, а просто была.

— Знаешь, — вдруг сказал Тео, не глядя на неё, — Пэнси сегодня целый урок на тебя косилась.

Т/И хмыкнула:

— Это она так… присматривается. Вроде как решает, можно ли мне доверять место за столом.

— И что?

— Сказала, что я не опускаю глаза, — спокойно ответила Т/И. — А в Слизерине это ценят.

Тео фыркнул, но в этом звуке не было прежней язвительности:

— Ну, ты точно не из тех, кто опускает.

— А ты не из тех, кто прикрывает просто так, — парировала она. — Так что мы оба делаем что-то непривычное.

Он помолчал, потом тихо пробормотал:

— Просто… не люблю, когда давят на тех, кто не просит.

Т/И кивнула, будто приняла это как факт, а не как признание:

— Спасибо. За то, что прикрыл. Даже если тебе это неприятно признавать.

— Не надо благодарностей, — буркнул он, но щётку держал уже не так крепко, будто тяжесть немного спала. — Просто… не делай так, чтобы мне снова приходилось это повторять.

— Договорились, — улыбнулась Т/И. — Но если ты опять будешь давить на котёл, как будто он виноват во всех бедах Хогвартса, я скажу.

Тео закатил глаза, но уголок рта дрогнул — почти улыбка.

А где-то в коридоре снова раздался смех — на этот раз не злобный, а обычный. Близнецы проскочили мимо, Фред подмигнул Т/И, Джордж тихо шепнул: «Если что, мы на твоей стороне. Ну, почти».

И в этот вечер Хогвартс казался чуть менее враждебным. Слизерин — чуть менее острым. А Тео и Т/И стояли рядом у котлов, и это уже не выглядело как наказание. Это выглядело как начало чего-то нового.