Истинные (гет)

Глава шестая. Снова в деле.

Прошло полгода.

Ильяс всё-таки остался в городе — точнее, они решили так: сначала — её город, её школа, её ученики, к которым она привязана всей душой. А посёлок никуда не денется. Теперь у них была общая квартира. Общие книги на полках — его кулинарные тома вперемешку с её томиками классики. Ноутбуки соединённые в локальную сеть на которых они писали в свободное время. Общая жизнь.

Он устроился в местную сервисную мастерскую слесарем-ремонтником — работал руками, был доволен, и никто не знал, что в прошлой жизни этот спокойный, высокий человек готовил ужины, от которых критики теряли дар речи. Знают только дома. И этого было довольно.

Иногда по вечерам он колдовал на кухне, а Света, устроившись рядом с распечаткой чьей-нибудь истории, читала вслух. Он перебивал её — спорил о композиции, — а она смеялась: «Сначала съешь, потом критикуй». И он съедал. И замолкал. Потому что было вкусно. И хорошо.

Света долго наблюдала за ним со стороны и всё замечала. Сначала как он устроился слесарем — работал честно, чинил всё, что ломалось, ходил в замасленной робе и был, кажется, даже счастлив. Но она-то знала. Видела, как он колдует у плиты дома, как светятся у него глаза, когда он пробует соус. И однажды не выдержала.

— Ильяс, — сказала она вечером, отложив тетради. — Тебе надо идти поваром в наш ресторан. У тебя настоящий талант.

— Свет, я же решил… — начал он, но она перебила.

— Да, твои фанфики немного сырые. Иногда навалено и есть несостыковки. Зато полны чувств и жизни. Как и ты сам. — Она улыбнулась. —Но! Ты гениальный повар. Ты ведь как Марк Твен, Булгаков и Джоан Роулинг вместе взятые в мире кулинарии.

Он расхохотался.

— Нет, только не Джоан Роулинг! — возразил он усмехаясь. — Я, вообще-то, парень.

— Ну, значит, как мужская версия Джоан Роулинг от плиты, — не сдалась она. — Иди. Всего и делов — прийти и готовить. Ты же это умеешь лучше всех!

Он всё ещё сомневался, но когда Таня смотрела вот так — с этой своей учительской уверенностью, — спорить было бесполезно. Он вздохнул, поцеловал её в лоб и пошёл.

Ресторан «Счастливый домик» был не из числа шикарных и престижных. Совсем не «лакшери». Маленьким, аккуратным и чистым, но ничем не примечательным. Хозяин (по счастливой случайности папа одного из учеников Светы) сначала скептически оглядел Ильяса — слесарь, а туда же, в повара. Но Таня клятвенно пообещала: «Дайте ему неделю, не пожалеете».

О да! Не пожалел. Да что там — весь город не пожалел.

Уже через очень короткое время в ресторан невозможно было попасть. Ильяс вернулся на кухню так, будто и не уходил никогда: ловко, спокойно, с той самой безошибочной точностью, которой учатся только у истинных мастеров своего дела. Блюда получались такие, что люди буквально стонали от восторга, а сарафанное радио само разнесло весть по немаленькой округе. Ресторанчик начали называть « Тот Домик», и все сразу знали о чём идёт речь.

Этот когда-то обычный ресторан вдруг начал бить все рекорды по посещаемости. Люди приезжали из соседних городов. Очередь на столики была расписана на месяц вперёд. Телефон в заведении звонил не переставая.

А потом кто-то полез в интернет и нашёл старые статьи. Фотографии, где Ильяс стоит в белоснежном кителе шеф-повара. Два сезона его шоу «Высокая кухня легко!» где он виртуозно готовит сложнейшие блюда.

— Это же он! — шептались за столиками. — Ильяс Акмедзянов со звездой Мишлена!

Новость разлетелась мгновенно. Теперь в ресторан валом валили не только ради еды, но и ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на легенду, сбежавшую от звёзд и мишуры в маленький посёлок.

А Ильясу было всё равно. Он готовил, потому что не просто любил готовить. А не мог иначе. И вечером, сняв китель и фартук, шёл домой.

Света ждала его с ноутбуком и чашкой чая.

— Сегодня ты дописал вторую главу, — сообщала она, шурша страницами. — Слушай, а вот тут у тебя герой зачем-то сломал руку, а через два абзаца уже дрался. Надо поправить.

— Это была метафора страданий, — серьёзно отвечал он, но не выдержал и улыбнулся.

— Ага, метафора, — смеялась она. — Правь.

Он садился рядом, приобнимал её, и они вместе читали. Он по-прежнему любил её так же сильно — нет, с каждым днём сильнее. И по-прежнему в свободное время писал фанфики. Немного корявые, но живые. Такие же, как он сам.

И это был самый лучший рецепт счастья из всех, что он когда-либо знал. Даже со звездой Мишлена в сравнение не шёл.