Рёв хищника (гет)

Технический тоннель оказался ещё уже, чем коридоры. Бетонные стены смыкались так плотно, что Лиаму приходилось идти боком. Адель на его руках — безвольная, тяжёлая, как мокрый песок. Тим шёл впереди. Медленно. Осторожно. Света не было — только тусклый аварийный фонарь, который он снял со стены в медицинском блоке. Луч дрожал, выхватывая из темноты трубы, кабели, лужи застоявшейся воды.

Лиам смотрел на затылок парня. На его худую шею. На то, как он движется. Слишком уверенно. Слишком плавно. Как будто знал каждый поворот. Каждый выступ. Каждую трещину в бетоне.

— Ты был здесь раньше, — произнёс Лиам. Не вопрос.

Тим не обернулся. Продолжал идти.

— Да. Гилберт водил меня. Показывал. Говорил, что если что-то случится — если придётся бежать — я должен знать путь.

— Зачем? — Лиам чуть сместил Адель на руках, устраивая удобнее. — Зачем ему помогать тебе бежать?

Тим остановился. Обернулся. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня. Серые глаза. Шрам. Пустота.

— Потому что он не хочет, чтобы я умер, — сказал он тихо. — Он хочет, чтобы я жил. Даже если я — ошибка. Он... привязался. Глупо, правда? Инженер, который влюбился в своё создание. Как в книжке.

Лиам смотрел на него. Что-то в этих словах было... знакомым. Что-то, что он уже слышал. От кого-то другого. Давно.

— Гилберт не похож на человека, который привязывается, — произнёс Лиам.

— Все похожи, — ответил Тим. — Просто не все показывают. Он... прячет. За холодом. За формулами. За схемами. Но внутри — то же самое. Страх. Боль. Одиночество. Просто он не умеет... иначе.

Он снова повернулся. Пошёл дальше. Медленно. Луч фонаря дрожал.

Лиам двинулся следом. Адель на его руках была тёплой. Живой. Он чувствовал её пульс — слабый, но ровный. Чувствовал её запах — снег, мороз, лаванда. И что-то ещё. Что-то новое. Лекарства. Седация. Гилберт накачал её. Чем-то, что держало её в темноте.

Тоннель вывел их в небольшой зал. Круглый. С высоким потолком. Трубы здесь шли вертикально — вверх, к поверхности. Где-то далеко наверху мерцал свет. Тусклый. Серый. Дневной?

— Вентиляционная шахта, — произнёс Тим, останавливаясь. — Ведёт на поверхность. Но... — он посмотрел наверх, — ...подъём долгий. И там могут быть... препятствия.

— Какие?

— Решётки. Ловушки. Гилберт говорил, что шахта — аварийный выход. Но он также говорил, что её нужно... охранять. На случай, если кто-то найдёт.

Лиам посмотрел наверх. Свет был далеко. Слишком далеко. Но — выход. Реальный. Он чувствовал это. Зверь внутри — спящий, далёкий — тоже чувствовал. Слабо. Едва заметно. Но чувствовал.

— Сколько времени? — спросил Лиам.

Тим посмотрел на него. Долго. Потом — на Адель. На её бледное лицо. На её грудь. На блокиратор.

— Час. Может, два. Если повезёт. — Пауза. — Но с ней... — он кивнул на Адель, — ...будет тяжело. Она не может идти сама. А подниматься с ней на руках... по вертикальной шахте...

— Я справлюсь, — отрезал Лиам.

Тим смотрел на него. Секунду. Две. Три.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда я пойду первым. Проверю путь. Если что-то случится — крикну. А ты... — он снова посмотрел на Адель. — Ты береги её.

Лиам не ответил. Он просто смотрел на Тима. На его лицо. На его глаза. На что-то, что было там — в глубине. Что-то, чего он не мог назвать. Но что-то, что заставляло льва внутри — спящего, далёкого — снова дёрнуться. Снова попытаться проснуться.

— Иди, — бросил Лиам.

Тим кивнул. Повернулся. Начал подниматься по трубам — ловко, уверенно, как будто делал это сотни раз. Как будто знал каждую опору. Каждый выступ. Каждый рычаг.

Лиам смотрел ему вслед. И думал. О том, как Тим говорил. О том, как он двигался. О том, как смотрел на Адель. О том, что он знал. Что он видел. Что он помнил.

Слишком много. Слишком точно. Слишком... знакомо.

Но времени думать не было. Адель на его руках. Шахта впереди. Выход наверху.

Он посмотрел на неё. На её лицо. На её закрытые глаза. На её губы — бледные, сухие.

— Я вытащу тебя, — прошептал он. — Слышишь? Я вытащу. Даже без зверя. Даже без силы. Вытащу.

Он начал подниматься. Медленно. Осторожно. Адель на его руках. Тим где-то наверху. Свет где-то впереди.