Охотники на колдунов. Часть 1 (джен)

Шахрада побрела в другой квартал. Идти было далеко, но не стоило привлекать к себе внимание, и поэтому девушка шла пешком, кляня всё на свете и думая, что жизнь колдуна — отнюдь не безграничная власть. Но, увы, она не могла, как наставница, переноситься по воздуху.

Цель была достигнута. Шахрада постучала в дверь, и ей открыл колдун. Конечно, он догадался, кто изволил пожаловать в гости, но не выказал явной радости.

— Зачем пришла?

— Учиться.

— У тебя есть наставница!

— Уже нет.

— Что с ней?

— Её убили.

— И какого черта я должен тебя учить, раз твоя наставница погибла таким глупым образом?

— Вот о том, как она погибла, тебе следует узнать.

— И что мне с того?

— Эх, если бы ты знал… В общем, у меня есть интересные новости, я расскажу их тебе, а ты возьмёшь меня в свои ученики.

— Наверняка какая-нибудь чепуха, ради которой я должен тратить своё драгоценное время!

Шахрада лишь усмехнулась. Колдуны не отличаются добродушием, и его грубость её не испугала.

— Для начала послушай вот что. В моём квартале творились такие вещи — стоит колдуну поселиться там, и через некоторое время его находят мёртвым. Помнишь Абу Умайю?

— Да, я его помню.

— Он тоже погиб. Это не наводит на какие-нибудь мысли?

— Ладно, давай говори свои новости.

— Нет-нет-нет, сначала ты обещай, что если я сообщу тебе нечто важное, ты будешь меня учить.

— Хорошо, но смотри, если хоть раз соврёшь — выгоню и разговаривать не стану.

— Приехал в город шейх, очень сильный колдун. Он был сосватан к одной невесте, но потом его нашли убитым в её доме. Сама невеста исчезла, её больше никто не видал.

— Кто эта девушка.

— Лейла, дочь Умара. У неё было очень странное поле, и я не могла понять, что оно показывает.

— Опиши его.

— По нему мчатся большие и малые вихри. Когда Лейла гневается, они выстраиваются в правильном порядке.

— Что дальше?

— Через некоторое время я узнала от джинна наставницы, что её убили люди, занимающиеся охотой на колдунов. Среди них оказалась Лейла.

— Так это она убила Абу Умайю и того шейха?

— Да.

— Кто эти люди?

— Чужестранцы.

— Как была убита твоя наставница?

— Лейла выгнала наставницу со свадьбы, не дав ей совершить колдовство. Наставница собиралась сразиться с ней, но вышли чужестранцы и убили её. Затем охотники и Лейла познакомились, и она поступила к ним в учение.

— Как звать чужестранцев?

— Фабиан и Хаген.

Колдун не знал этих людей. Шахрада поделилась своей мыслью.

— Заметь, они убили только мою наставницу, но больше никого не тронули. Значит, есть тот, кто направляет их действия.

— Ладно, Шахрада, будет тебе обучение. Теперь иди. Надеюсь, ты сделала так, чтобы родители не заметили твоего отсутствия?

— Может, на время моего обучения нам стоит заключить брак?

Колдун скорчил рожу. Кому, как не им, знать, какие жены получаются из ведьм? Да и саму Шахраду идея ужаснула, и она пожалела, что высказала её вслух. Колдун ей не нравился, больно уж страшный и старый.

Союз колдуна и джинна нередко является подневольным, поэтому отношения их отличаются взаимной ненавистью и враждой. Джинн всячески вредит колдуну и его семье и нередко убивает его детей в утробе матери, или делает его самого или его жену бесплодными. Поэтому некоторые колдуны, желая обзавестись наследником, были вынуждены бросать своё греховное занятие.

* * *

Одним из преимуществ охотников на колдунов являлось то, что они могли не бояться чумы. Каждому из гончих нередко приходилось бывать в зачумлённых городах и искать колдунов, наславших на поселение чёрную смерть.

Страшная картина открылась их глазам. Гончие были к ней привычны, а вот Лейла была поражена до глубины души.

Свинцовые тучи нависли над городом, окрашивая всё в серый цвет. От этого каменные стены казались ещё мрачнее, словно выпивая и без того слабый свет. Мёртвые люди лежали на грязной мостовой и мимо них пробегали крысы. На шеях у некоторых были видны черные опухоли с нарывами — бубоны. Лишь безмолвными призраками мимо них проходили чумные доктора в широкополой одежде и в зловещих масках с клювами. Горбатая старуха с клюкой увидела путников и закричала:

— Уходите отсюда, здесь — чума!

Ужасное вспоминание всплыло перед глазами Лейлы:

«В палатке было невыносимо жарко — она лишь незначительно защищала от палящего солнца. Лейла плачет — ей было безумно страшно умирать в одиночестве, брошенной всеми из-за страха перед болезнью. К тому же ей становилось всё хуже и хуже, временами девушка впадала в бред, но, тем не менее, она ни на минуту не теряла осознания того, что происходит. Она тяжело дышала, временами кашляла, из-за чего на губах её выступала кровавая пена, и без конца прикладывалась к кувшину с водой, пока силы окончательно не оставили её. Тогда её душу наполнило отчаяние, и она стала молить о смерти, потому что у неё не осталось сил терпеть муки болезни и жажды».

— Да, тут нас встречают хлебом-солью, — прокомментировал Хаген.

— Посланника, да благословит его Аллах и приветствует, спросили о чуме, и он сказал: «Это укол врагов ваших — джиннов, и у каждого есть на то свидетельство», — изрекла Лейла.

— Бесы, говоришь, виноваты? Причём тут тогда колдун? — усмехнулся мужчина, за что удостоился сердитого взгляда.

— Колдун приказал джиннам убить людей. Вот только зачем ему это?

— Затем, — ответил Фабиан, — что с бедняков прибыль небольшая, вот и сокращает численность населения.

И вот теперь и предстояло отыскать колдуна, бесчеловечного настолько, что он готов так просто заставлять людей умирать от чумы.

Мимо по соседней улочке прошёл человек в дорогой одежде и с цельным, здоровым полем. Вслед ему устремились неприязненные взгляды.

— Кто этот человек?

— Это Владислав, — ответил им прохожий, — говорят, с Дьяволом якшается.

— С какой стати?

— С такой! Он по чумному городу разгуливает, словно у себя в саду, и ему бы хоть бы что!

У Лейлы кольнуло сердце. Предчувствие показало, что это и был колдун, а она убедилась — им не стоит пренебрегать.

— Как вы думаете, он может быть колдуном? — спросила она.

— Дыма без огня не бывает, — ответил Фабиан.

— Чует моё сердце, с ним не всё так просто…

— Тогда вечером мы нанесём ему визит.

* * *

Лейла вышла в чёрной походной одежде и выпрыгнула из окна.

— Если ты ещё будешь так долго копаться…— начал было Хаген.

— Потом будете ругаться, а теперь — вперёд!

Троица бесшумно передвигалась по улице. Гончие были в «свёрнутом» состоянии, а Лейла, будучи охотником, — нет,. Они внимательно просматривали дорогу, потому что трёх крадущихся людей в чёрной одежде могут принять за воров.

Или — вот будет весело — за колдунов!

Они дошли до нужного дома, и Лейла достала отмычки. По уверенным движениям девушки гончие поняли, что она ими пользовалась, и не раз. Хаген только покачал головой — нечасто увидишь у человека, на родине которого ворам отрубали руку, воровской инструмент.

Они вошли в дом и увидели хозяина, сидящего за бухгалтерскими книгами.

— Здравствуйте. Что вы забыли у меня дома в столь поздний час?

— Здравствуй, здравствуй, жлоб мордастый, — пробормотала Лейла.

Хаген было улыбнулся, но тут же похолодел.

Поле Владислава было, как у обычного человека!

— Дура! — злобно прошипел Лейле.

Чуяло сердце её! Всё дело завалила! Им теперь придётся удирать из города, как самым обычным ворам! Да с таким охотником только одни убытки! Хаген довольно отчётливо вообразил, как он срезает ивовый прут и, перегнув через ногу, хлещет им арабку, чтобы впредь не лезла со своими предчувствиями!

Лейла тоже видела поле, но чувство опасности, исходящее от этого человека, тревожило её, как тревожит голодного запах припрятанного съестного. Они с Фабианом обменялись выразительными взглядами.

— В монастырь сдам, — снова прошипел Хаген. Он увидел, что арабка вспыхнула, но не собиралась отступаться от своего.

— Вы колдун? — спросил Фабиан.

— Нет, — ответил Владислав, — вам нечего тут ловить.

Лейле показалось, что он переигрывает. Ну не должен человек, когда к нему домой врываются три подозрительных незнакомца, быть таким спокойным! И она решилась.

— Нет! — закричал Хаген. Им было запрещено убивать простых людей, и за это полагалась суровая кара.

Владислав увернулся от удара! Это могло значить только одно — он мог видеть поля.

Он сам понял, что выдал себя и развернул своё поле. Перед ними предстал силач. Хаген быстро отшвырнул Лейлу за спину, чтобы её ненароком не зашибли. Та не стала корчить из себя несправедливо обиженную, понимая, что в данный момент не стоит путаться под ногами у наставников. Хаген и Фабиан напали одновременно и быстро убили колдуна. По лестнице затопала охрана. Охотники, не сговариваясь, выбежали на улицу. Надо было вернуться в гостиницу, иначе, обнаружив мёртвого колдуна и трёх исчезнувших незнакомцев, охранники догадаются, что к чему.

Только они оторвались от преследователей, как услыхали, что им на встречу идут полицейские. Сзади за ними гналась охрана. Дело было патовое. Лейла увидела нависающую над дорогой крышу, она с разбегу прыгнула на неё и подтянулась. Гончие сделали то же самое. Пробежавшись по крыше, они выскочили на другую улицу и помчались, что есть сил. Хаген опасливо смотрел на Лейлу — не собьётся ли она? Нет, она бежала, не сбавляя скорости, наравне с ними, только уж больно тяжело дышала. И тут же сообразил, что бежит она явно из последних сил, но её подхлёстывала гордость и нежелание подвести товарищей.

Хаген с запоздалым стыдом подумал, что повёл себя по отношении к ней просто по-свински. Ведь она догадалась, что Владислав — колдун! И ещё какой колдун, раз он умудрился их, гончих, обмануть.

Вот и гостиница. Фабиан и Хаген залезли в открытое окно своего номера. Лейла кое-как перевалилась через окно животом. И тут же у неё возникло ощущение, что в пересохшее горло воткнулись иголки. Лейла скорчилась в приступе мучительного кашля. Фабиан едва успел подвести к тазу у умывальника, как её вырвало. Затем Лейла упала на кровать и больше не вставала.

— Фабиан, я, конечно, понимаю, что без неё нам бы не удалось разоблачить колдуна, но если дело так дальше пойдёт, мы её просто уморим!

— Нам суждено было встретить эту девочку, и мы не можем с ней расстаться.

* * *

Лейла проснулась на фаджр. Но о том, чтобы встать на намаз, не было и речи. Сил у девушки не было вообще, а мышцы рёбер, живота и ног словно были туго натянуты и на любую попытку пошевелиться отзывались такой болью, что арабка скрипела зубами.

— Ну-ну, дома будешь лежать, — сказала она сама себе и увидела яблоко. К горлу подступила желчь — совсем незавидное положение. Это значило, что сегодняшняя беготня была ей не по силам, и она надорвалась. Лейла вспомнила, как один хозяин заставил лошадь везти слишком тяжёлую телегу. Груз лошадь довезла, но потом отказывалась от еды и под вечер околела.

Лейла не испугалась смерти. Просто ей стало жаль, что она не сможет прочитать намаз. Ну, может, стоило добраться до умывальника? Лейла разогнула ноги и перевернулась на живот. Затем она медленно, с усилием поползла к умывальнику. До него было несколько шагов, но эти шаги казались вечностью. Тело отзывалось болью, но Лейла ползла вперёд. Ничего, боль была вполне терпимой. А раз не суждено этой ночи пережить, она сможет встретить смерть с омовением.

— Лейла!

Она даже не вздрогнула.

— Умирать собралась? — спросил Хаген.

Лейла почуяла лёгкую иронию и ощетинилась.

— Ну что с тобой делать, горе луковое. Вот учишь вас, учишь, а всё равно наука впрок не идёт.

Хаген стал лечить её поле. Боль тут же исчезла. Лейла почувствовала себя полной дурой — ну конечно, навык самоисцеления!

— Помирать собралась? Ну-ну, — но в голосе не было издёвки.

* * *

Утром охотники расплатились с хозяином гостиницы и покинули город.

— Лейла, мне нужно кое-что тебе сказать, — промолвил он и рассказал о документе, заключённом с главой охотников.

Девушка некоторое время молчала, мрачнея всё больше и больше.

— Что тебя беспокоит?

— Я подумала вот о чём: Церкви не выгодно, чтобы число гончих увеличивалось. Их посылают на борьбу с самыми опасными колдунами, да хотя бы с тем же Владиславом. Двух зайцев одним выстрелом — сокращается и число опасных колдунов, и неудачливых гончих. Спрашивается, зачем?

Лейла вскинула брови:

— Скажи, Фабиан, тебе дали учителя?

— Нет.

— Когда ты стал учителем Хагена, что говорили по этому поводу?

— Особого энтузиазма не проявили, — Фабиан встревожился, — Что ты хочешь сказать?

— Я думаю, что Церковь сговорилась с колдунами.

От подобного заявления Фабиан споткнулся на ходу, хотя его было очень трудно сбить с ног.

— Я ровным счётом ничего не понимаю в политике, но, видимо, где-то интересы Церкви и колдунов пересеклись. И они решили, что лучше худой мир, чем добрая война. Но нужен был гарант перемирия, потому что колдуны в любой момент могли нарушить договор. И этим гарантом стали охотники на колдунов.

— Но… как тогда появились охотники? Получается, нас специально для этого вывели?

— Не совсем. Просто в улье стали появляться ненормальные пчёлки с болезненной перестройкой поля и повышенной ненавистью к себе подобным. В начале их уничтожали, но потом поняли, что они как раз подходят под эти цели. Передали этих пчёл-ренегатов под попечительство Церкви, чтобы они служили её интересам… и интересам колдунов. И, естественно, строго следят, чтобы они не вышли из-под контроля. Чушь всё это, что если появится глава охотников, тайная инквизиция выйдет из подчинения. В конце концов, всегда можно договориться. На что охотники едят, одеваются? Деньги же им не с неба падают.

Для гончих это стало величайшим потрясением. Лейла рассказывала историю про одного слепого, которому его недуг не мешал быть счастливым, ведь у него были лучший друг, хорошая жена и замечательный сын. В город приехал врач, который стал лечить его, но предупредил, что он может прозреть в любой момент. В один из дней это произошло, и прозревший побежал в спальню, чтобы поделиться этой новостью, и увидел, что его жена изменяет ему с другом. Огорчённый, он пошёл в другую комнату, но там его сын что-то крал из шкафа. Тогда мужчина прокричал: «Поистине, этот врач — шайтан!» и лишил себя зрения.

Прежний мир рушился. Всё, что с ними происходило, было сплошной ложью. В уме Хагена пропел ехидный голосок: «Всю жизнь ты думал, что сражаешься во имя благородного дела, а на самом деле ты служил интересам колдунов!». Фабиану тоже было малоприятно узнать, что он был пешкой в политических играх. И тогда прозвучал извечный вопрос:

— Что делать?

Лицо Лейлы было жёстким, словно вытесанным из дерева. Ветер развевал её юбку.

— Я не знаю, что вы будете делать, ребята, но если предпочтёте закрыть на это глаза, то лучше я вернусь на родину, и буду искать себе подобных, чтобы воевать с колдунами. Не смогла стать невестой — буду муджахидом,⁽¹⁾ ин шэ Аллах!

Гончие и сами поняли, что сделать вид, как будто ничего не произошло, будет… нехорошо.

— Значит… война? — спросил Фабиан.

— Не для того я всю жизнь убивал колдунов, чтобы служить им! — заявил Хаген.

— Но если поднять восстание, готова ли ты к тому, что заварится кровавая каша? — обратился учитель к Лейле.

Та лишь мрачно усмехнулась — жизнь избавила её от излишней сентиментальности.

— Не бывает войны без крови.

Погода была ветреная — под стать их настроению. Ветер приминал траву, играл одеждой. Между тремя был заключён негласный договор приложить все силы в войне с колдунами.

* * *

Шахрада была старательной ученицей. Колдун был доволен — ещё немного и можно было бы закончить обучение. Он передал сведения, кому надо, и вскоре поступил приказ отправить Шахраду на убийство Лейлы.

Колдун сказал:

— Твоё обучение закончено. Теперь ты самостоятельна и не нуждаешься в моей помощи.

Шахрада кивнула.

— Тебе дан приказ: ты должна найти Лейлу и убить её.

Девушка разозлилась:

— Слушай, старый дурак, как я, по-твоему, должна её отыскать? Шайтан только знает, где она теперь!

— Ничего не знаю, не я это придумал. Отыщи и убей её!

— А вот не пойду! Если им надо, пусть сами её разыщут и убьют! Если смогут.

— Шахрада! Ты должна выполнить это задание! Иначе ты узнаешь, как поступают с отступниками!

— Как с ними поступают?

— Убивают. Не надейся, что ты избежишь этой участи.

Шахрада задумалась и пришла к ужасной догадке:

— Так охотники на колдунов…

— Занимаются тем, что уничтожают отступников. Поверь, если им приказали кого-то убить, они того хоть из-под земли достанут.

— Что же Лейлу не наняли?

— Упустили её, теперь её можно только устранить. Иди, Шахрада, и займись этим.

* * *

— Может, дождёмся главу охотников? — предложил Хаген

— В этом ты похож на последователей одной секты, — отрезала Лейла. — Перед судным днём появится имам аль-Махди, который поведёт за собой мусульман. И они ждут его появления. Когда ты говоришь: «Давай сделаем то-то и то-то…» они говорят: «Нет, я жду аль-Махди. А ведь многие не дождались. И даже если аль-Махди придёт, захочет ли он себе таких помощников, которые ничего не делали, а сидели, сложа руки! Может, глава охотников никогда не появится!? Мы и сами без него кое-что можем!

— Наша задача на данный момент — чтобы как можно больше охотников узнало то, что знаем мы, — сказал Фабиан, — но не подняли раньше времени восстания. Мы пойдём в одно поселение, где обучают охотников. От нас не ждут, что мы так быстро управимся, так что мы можем потянуть время.

Охотники шли быстрым шагом. Хаген смотрел на Лейлу: нет ли признаков утомления? Нет, подобный шаг она переносила легко, даже умудрялась есть землянику на ходу.

— А мне? — спросил он.

Лейла сорвала веточку. Ягоды оказались такими кислыми, что скулы свело. Девушка неосторожно хихикнула, и Хаген сразу догадался, что незрелые ягоды достались ему неслучайно. Он подобрал с земли ветку и погнался за ней.

* * *

Холодная капля сорвалась с еловой лапы и упала спящему на нос. Лейла поморщилась и проснулась. Был дождь, и в лесу было довольно холодно. Ей хотелось сжаться в комочек и не двигаться, но всё же девушка заставила себя вылезть из-под ёлки и размяться. Кровь разбежалась по всему телу, и она, наконец, согрелась.

Дело шло медленно. Было ясно, что сделано всё, чтобы помешать охотникам сговориться. Их посылали искать колдунов в разные места, притом редко посылали два раз в одно и то же место. Но кое-чего им удалось добиться: охотники и гончие всё чаще сворачивали с дорог, чтобы рассказать друг другу правду о происходящем. Неизвестно, кто ненавидел колдунов больше, чем охотники, поэтому весть о том, что они служат интересам колдунов, не самым лучшим образом сказалась на их настрое. Были даже случаи откровенного неповиновения, охотники прекращали выполнять приказы и уходили в неизвестном направлении. Церковники тщетно пытались найти смутьянов, но охотники, как и колдуны, тоже умели хитрить.

Фабиан проснулся. Хагена не было — ему было сказано, что обучение окончено и нужно работать самостоятельно. Конечно, им не хотелось расставаться, но не повиноваться решению Церкви — выдать себя.

— Что ты думаешь, Лейла, моя проницательная дикарка?

Та не обиделась и ответила, глядя на котёл над горящим костром:

— Мне кажется, восстание никогда не начнётся.

— Ошибаешься. Смотрела когда-нибудь на кипящую воду? Кажется, уже вечность прошла, а всё никак не закипит. И вдруг она начинает бурлить.

— Бывало, — отозвалась она.

— Это всё от того, что вода нагревается довольно медленно, но неуклонно движется к кипению, — рассуждал Фабиан над котлом, в котором варилась рыба.

— Я боюсь, что оно прекратится само собой.

— Охотники не слишком довольны своим положением, и Церкви приходится прилагать огромные усилия, чтобы держать их в повиновении. Чтобы произошёл большой взрыв, нужна маленькая искра.

— Только не дать бы этой искре затухнуть.

— И вот тебе третье сравнение. Лесные пожары трудно остановить.

* * *

И всё же восстание нельзя сравнить ни с водой, ни с костром, ни с порохом. Возмущение в людях копится постепенно. Так же постепенно закипает вода. Появляются первые пузырьки — люди говорят крамольные вещи, происходят стычки с угнетателями, но войной это назвать нельзя. Только когда у восставших накопится достаточно сил — достаточно, казалось бы, незначительного события, в другое время не вызвавшего бы возмущения, чтобы произошёл взрыв.

И той искоркой стал мятеж в учебном монастыре. Учитель тайком рассказал послушникам о происходящем. На очередном занятии, когда какой-то ученик проявил строптивость, другой учитель, служитель церкви, применил обычный метод усмирения — остановил дыхание, и только когда ученик был близок к смерти, возобновил его. Другие ученики, которые и так горели ненавистью к мучителям, от ярости просто потеряли всякий страх. Они сообща напали на учителя и убили его. Зачинщик мятежа присоединился к ним, и они сбежали из монастыря.

Это стало вспышкой, искрой, сигналом… Не важно, как называть. Главное — охотники подняли бунт и разом престали повиноваться церкви. Они стали объединяться, высвобождать учеников из монастырей…

Назревала война — между охотниками и колдунами.

* * *

Если Шахрада и хотела убить Лейлу, то только за её неуловимость. Стоило добраться до какой-нибудь местности, как оказывалось, что охотницы и след простыл.

Ей уже было известно, что охотники восстали против церкви. Их надо будет усмирять. Но это могут сделать только колдуны. Значит, быть войне. А мало ли что может произойти на войне. Лейла и без её участия может отправиться на тот свет.

Теперь нужно было тянуть время…

* * *

Охотники на колдунов организовали временные поселения. В одном из них и жили Лейла с Фабианом. В один прекрасный день в поселение зашёл гончий — зрелый мужчина сорока лет.

— Хаген! — Лейла встретила его с радостью, но обниматься не стала, памятуя, что он не приходился ей близким родственником.

— Вот, гостинцев тебе привёз, — и подарил ей финики и арабскую саблю.

— Транжира, — сказала она, как бы осуждая за такое мотовство, но её лукавый взгляд и детский восторг подтверждали обратное.

— ДжазакаЛлаху хайран,⁽²⁾ — и взмахнула саблей. Оружие ей понравилось — не слишком тяжелое, с удобной рукоятью. Мужчины смотрели, усмехаясь.

— Ва йаки,⁽³⁾ — ответил Хаген.

В котлах пыхтела каша. Фабиан был озабочен: у колдунов был свой тыл — церковь, а у охотников — нет. Значит, нужно было начать войну как можно скорее, пока повстанцы ещё не теряли силы от голода. Но вся загвоздка была в том, что охотники были приучены действовать поодиночке, и организовать из них единое войско было невозможно. Выходом было бы, кстати, появление главы охотников, но в этом случае они не будут отличаться от последователей секты, о которой упоминала Лейла. Правда, и колдуны не склонны действовать сплочённо. Значит, нужно будет как можно скорее объединиться и начать бой.

Лейла думала — есть финики или не есть. Ей очень хотелось их попробовать, давно она их не ела, но потом решила сберечь еду для боя — мало ли что. А вот и каша. Лейла подала тарелку и, получив свою порцию, приступила к еде.

К ним прибежал посыльный:

— Колдуны собираются!

Охотники немедленно вскочили на ноги.

1) Муджахид — мусульманин, участвующий в войне

Вернуться к тексту

2) Да воздаст Аллах тебе благом

Вернуться к тексту

3) И тебе того же

Вернуться к тексту