Охотники на колдунов. Часть 3. Соломон (джен)

Когда Соломон очнулся, рядом сидел отец с немного кривой улыбкой.

— У меня для тебя нехорошая новость.

Нехорошая новость — ничего катастрофического не случилось, но приятным это назвать нельзя.

— Какая?

— Охотники узнали, что ты мой сын.

— Неужто по внешности догадались? — съехедничал сын. Удивительные штуки выкидывает генетика — Габриэль белокожий, шатен с голубыми глазами — в целом своей внешностью он больше похож на русского, чем на еврея, матушка, если верить фото, тоже не отличалась цветом кожи и глаз. К описаниям Соломона можно прибавить слово «тёмный» — темноглазый, темноволосый, смуглый — типичный портрет далёкого прародителя-еврея, жившего в пустыне. В роддоме медсёстры даже заподозрили, что младенцев перепутали.

— По полю, разумеется. Главный колдун догадался, что ты можешь проникнуть в его разум, и решил атаковать первым. Жуткий этот приём «Безумный мир» когда человека затягивают в разум и сводят его с ума. Я хотел, было, убить колдуна, но потом понял, что ты справился и решил подождать. Потом вдруг как ты заорёшь — слишком глубоко забрался, и больше тянуть было нельзя. Ты был в отключке и когда я взял тебя на руке, один заметил наше сходство полей и как брякнет: «Соломон — твой сын?!». Я растерялся, а потом отпираться было бесполезно.

Нехорошо вышло, нечего и говорить — разумеется, младшие охотники не были в восторге от факта, что их эмиром был еврей, более того — отец того подозрительного еврея. Конечно, Габриэль мог добиться послушания, в том числе силовыми методами, но вот такая покорность была крайне ненадёжна.

— Они не догадались, про то, что мы следовали за вербовщиками?

— Они слишком глупы для этого.

— Может с тем фактом, что ты мой отец, они смирятся, а вот как они переварят то, что ты бывший колдун? Тогда они решат, что ты подстроил нападение вербовщиков и сколотил отряд для своих целей!

— Это полная бессмыслица, к тому же нелогично — если я играю на стороне колдунов, то с какой стати убивал вербовщиков, потом тех колдунов в бою и едва не запытал Главного колдуна, между прочим, пытаясь заставить выдать важную для колдунов тайну?

— Пап, я скажу одну страшную вещь — плевать они хотели на твою логику с Эйфелевой башни.

— Эх, изрядную свинью Главный подложил нам, чтобы ему в гробу перевернуться!

— И как тебе ощущение быть обвинённым во всех грехах?

— Крайне познавательно. Слушай, тебе удалось что-то узнать.

* * *

— С именем Аллаха милостивого, милосердного. Поистине, хвала принадлежит Аллаху, Его мы восхваляем, просим о помощи и прощении и ищем у Него защиты от зла наших душ и наших дурных дел. Кого ведёт Аллах прямым путём, того никто не введёт в заблуждение, а кого Он вводит в заблуждение, того никто не выведет на прямой путь..., — начал собрание Габриэль, — я вижу, что кое-кто не умеет держать язык за зубами. Но, тем не менее, вы явились выслушать выступление одного лжеца, а значит стоите того, чтобы потратить на вас своё время.

Ещё в кабинете колдуна Габриэль сказал: «Об узнанном — ни слова». И естественно об этом знал отряд.

— Да я отец Соломона, да я еврей, я бывший колдун, и да, я не желал распространяться об этом досадном факте из моей биографии, потому что я вижу, что вы перестали мне доверять. Без доверия нам нечего делать. Бояться предательства — дело хорошее, но не до такой же степени! И вы боитесь предательства не потому, что боитесь поиграть, а потому что трясётесь за свои жизни. Вы предпочли быть побеждёнными. Да побеждёнными, потому что вашу жизнь определяет воля победителя. Колдуны решили, что вы им не нужны — и вы наслаждаетесь жизнью, наивно полагая, что это ваш выбор. Колдуны решили, что им нужны обученные солдаты — и ведь многие из вас были готовы сказать да.

— Вы же и подослали к нам вербовщиков!

— Доказательств того, что я не играю на стороне колдунов, нет кроме одного. Нам удалось узнать тайну, который ни один колдун, к какой бы он группе ни принадлежал, не выдаст её охотнику, потому что это значит их неизбежную гибель, — Габриэль перевёл дух, — много лет назад колдуны и джинны объединились и создали механизм, который преобразует поле человека таким образом, что он становится способным видеть поля. Если Механизм уничтожить — умрут все колдуны и больше никогда не появятся! Зачем бесконечно черпать воду, а можно просто закрыть кран? Но тут одна закавыка.

— Какая же?

— Мы охотники из того же теста, что и колдуны, так что погибнут не только колдуны, но и мы сами. И в этот раз, отказавшись вы не получите шанс прожить ещё пятьдесят-шестьдесят лет. Когда Механизм будет уничтожен — погибнут все, независимо от того, чем вы будете заниматься в этот момент. И у вас есть выбор — выйти на джихад и умереть как шахид или как жалкий трус, надеясь отсидеться дома!

Соломон невольно залюбовался отцом — поистине он был гениальным оратором, способным повести за собой слушателей. Речь Габриэля казалась сумбурной, он то говорил тихо и вкрадчиво, то срывался на крик, словно забывшись от гнева, перескакивая с одно на другое. Парни с удивлением смотрели на театр одного актёра, не подозревая, что это неплохо продуманное выступление. Он сумел расположить к себе недоброжелательно настроенных к нему ребят, пусть и временно. Страшно было подумать, сколько дел он мог натворить, если бы он работал на стороне колдунов.

Младшие охотники слушали как зачарованные, но в ушах Соломона звучали слова «Если хоть одна десятая пойдёт с нами — это уже хорошо».

— И не думайте, что окажете нам большое одолжение, согласившись выйти на бой, и что мы много потеряем, если вы откажетесь. Нет! Сам Аллах сказал в Коране: «О те, которые уверовали! Если кто из вас отступится от своей религии, то Аллах приведёт на их место людей, которых Он будет любить и которые будут любить Его, смиренных перед верующими и суровых к неверным, которые борются на пути Аллаха и не боятся порицания порицающих».

— Хорошо заливаешь, еврей!

Соломон вспылил — сколько можно терпеть этот оголтелый антисемитизм!? Младшие охотники, зашумели переговариваясь. Соломон различил: «Да врёт он всё!». Габриэль был невозмутим, лишь поднял руку, и этот жест был исполнен такой силы, что все невольно замолкли.

— Это всё что я хотел сказать. Как вы поступите — это ваш выбор.

Юноши взволновано обсуждали услышанное. Габриэль терпеливо ждал, когда они решат между собой. Были те, кто категорически против, но мало того, что сами отказывались помогать, так и подговаривали других не идти. Были и колеблющиеся, которые понимали ситуацию, но не хотели делать что-либо и искали любой повод, чтобы отказаться, и лишь немногие выразили твёрдое желание помочь.

Соломон рвался в бой, но Габриэль остановил его. Велись жаркие споры, помещение напоминало собой улей.

— Все, кто не хотят идти с нами — свободны.

Молодые люди единым потоком вышли в дверь. Осталось только десять человек. Соломон глядел на войско, и даже самый оптимистичный человек на его бы месте впал бы в отчаяние.

— Не падай духом, выход всегда есть.

* * *

Габриэль открыл Соломону дверь. На кухне за столом сидел незнакомый мужчина с длинной окладистой бородой и с волосами, собранными в хвост, в очочках с золотой оправой. На шее висел огромный крест.

«Священник» — догадался Соломон.

— Знакомься, это мой сын Соломон. Соломон, это отец Александр.

— Очень приятно, — мягко отозвался мужчина.

— Соломон, налей себе чай, — и вернулся к прерванному разговору.

— Как колдуны тщательно не шифровались, произошла утечка информации, которая подтверждает то, что вам удалось узнать.

— Вы понимаете, что погибнут не только колдуны, но и мы с вами?

— Если для того, чтобы уничтожить зло нам придётся погибнуть, мы готовы и к этому.

— Есть ли охотники-иудеи?

— Я знаю главу иудейского форта.

— Вы не можете мне дать контакты?

— Я продиктую телефон. Запишешь?

— Я так запомню.

Соломон молча пил чай.

— Я с ним договорюсь, ин шэ Аллах, и мы выдвинемся вместе.

— Жаль, что так вышло с мусульманским фортом.

Габриэль проводил Александра. Соломон вопросительно смотрел на него.

— Просто я подумал, что среди охотников есть не только мусульмане. Я посмотрел телефонную книжку Ибрагима и нашёл его номер.

Соломон вздохнул.

— Я понимаю, что ты не в восторге. Аллах свидетель, я тоже не стал бы просить у них помощи, и испытываю сожаление, что мусульмане не будут иметь честь завершить эту историю. Но со злом нужно покончить и если мусульмане не хотят этого делать — значит, это должен сделать кто-то другой. И не забывай об одном моменте, — может быть, у нас ничего не получится, и тогда другие охотники после нас предпримут новую попытку.

* * *

— Салям, Соломон.

— Валейкум ассалям.

Соломон встретил Салима. Они не были ни друзьями, ни врагами, а после собрания вообще не общались. Конечно, Соломон, не раз встречал своих знакомых, но они или выражали презрение, или спешно отводили взгляд и прибавляли шаг.

— Ну, ты... собрался уничтожить Механизм?

— Да. Если хочешь — присоединяйся к нам.

— Я не понимаю, как ты умудряешься не бояться умереть. Я бы присоединился, но я боюсь!

— Если у нас получится то, что мы задумали, ты умрёшь независимо от того, что происходит в этот момент. Я не боюсь смерти, потому что я знаю, что когда-нибудь я умру, и ты знаешь, но ведёшь себя как маленький ребёнок, который испуганно закрывает глаза и говорит: «Меня нет! Меня нет!». Я же это принял как данность.

— Может... ты не будешь трогать его? — с надеждой сказал Салим.

— Мы уже подключили христианский и иудейский форт, и они полны решимости покончить с этим. И ещё — есть вещи, которые страшнее смерти. Намного страшнее.

Ещё сам халиф Умар говорил: «Узлы ислама развяжутся один за другим, когда появятся в исламе те, кто не знал джахилии» Вот и Соломон знал, что такое жизнь без Бога, поэтому цеплялся за ислам зубами и руками. А Салим был сыном имама мечети, но тем не менее отчаянно цеплялся за мирскую жизнь.

Вот и теперь можно было сколько угодно рассуждать о неотвратимости смерти, о суровости ответа перед Аллахом — это будет просто сотрясанием воздуха.

— Я не хочу подохнуть, понимаешь! Не хочу!!! Если тебе так охота сдохнуть морда жидовская, а я не хочу!!!

Соломон хмыкнул — ему было всё равно, что его назвали жидом, это как обозвать собаку собакой.

— Значит, получается, что жидовская морда идёт на джихад, — следующую часть фразы произнёс с особенным удовольствием, — а трусливая татарская задница решила отсидеться дома...

Соломон видел, что Салим понимает что Механизм существует, но не может перешагнуть через свой страх. И поэтому ему особенно неприятно, что какой-то еврей, который только-только пришёл в ислам, идёт на войну, наплевав на возможность умереть.

— Не смей идти! Не смей или я тебя прибью!!!

Соломон с отвращением смотрел на истерящего парня:

— Ну, прибей заодно Габриэля, тех десятерых парней, которые не испугались. Прибей весь христианский и иудейский форты, а лучше перейди на сторону колдунов и защищай этот Механизм, если так хочешь жить!

* * *

— Вставай, Соломон.

Соломон неохотно встал. На улице ещё было темно. Юноша по привычке аккуратно заправил кровать, затем пошёл в ванную, взял омовение, совершил намаз. Потом вместе с отцом сидели на кухне, Соломон пил кофе, а Габриэль чай. Тот не любил кофе, говоря, что в жизни и так горечи хватает.

Всё в последний раз. Соломон глядел на привычную обстановку и чувствовал себя так, будто уезжает в дальнее путешествие и больше никогда это не увидит. По сути, так и было.

Накануне они весь вечер разговаривали друг с другом. Сейчас молчали, глядя в окно, видя, как постепенно светлеет небо, и просыпаются воробьи. О чём ещё говорить? Всё уже обсудили, и не осталось ни одной не освещённой темы.

Габриэль запер дверь на ключ. Соломон усмехнулся — Ибрагим жил очень скромно и даже не держал у себя безделушек, так что воровать было нечего. И ещё добавил, что теперь соседи обрадуются, что подозрительные люди покинули дом.

Воздух ещё не прогрелся, и Соломон ёжился. Город ещё спал — по улицам не неслись люди, которым надо было сделать миллион дел. Небо постепенно светлело, и юноша начал жалеть, почему он не гулял после утреннего намаза.

Подъехало такси. Интересно, как удалось найти того, кто бы согласился везти в такую рань? Соломон нырнул в прогретый салон. Отец молча расплатился, и они уехали на другой конец города. Затем Габриэль остановил такси, и они дальше пошли своим ходом.

Путь пролёг через лес. Шли не спеша — торопиться было некуда, всё равно все условились встретиться в одном месте. Каждый добирался в одиночку или небольшими группами — чтобы до поры до времени не привлечь внимание скоплением людей.

В лесу пролегла автомобильная дорога. С боков росли кусты, сквозь деревья высокие как башни, лился солнечный свет. Пели птицы на разные голоса, Соломон слушал, слушал и произнёс:

— Рай на земле.

— Так красиво?

— Нет, птицы делают зикр. В Раю всё время будут прославлять Аллаха.

— Ин шэ Аллах, мы услышим пение птиц в раю, если получится.

В лесу они, наконец, встретились с другими охотниками. Соломон глядел на ребят из других фортов. Парни из христианства были доброжелательны ко всем, они болтали о своём, как будто бы собрались на прогулку. Только во взглядах скользила отрешённость — всё-таки на смерть шли. Евреи держались отстранённо, многие с интересом смотрели на Соломона, признавая в нем своего и не понимая, что он забыл в немногочисленном мусульманском форте.

Мусульмане начали нервничать — одного из них всё никак не видно. Наконец к ним прибежал подросток четырнадцати лет, бежал так быстро, будто за ним гнались, а на лице видны следы недавнего спора.

— Я... учебники в библиотеку сдал, а остальные продал. Диски вернул. Старался всё потихоньку сделать, но мама что-то заподозрила. А сегодня утром вцепилась как репей, не хотела отпускать! Еле вырвался

— Ладно, ладно, Саид, — успокаивающе хлопали по плечу — мамы они такие.

— У вас все в сборе? — спросил Габриэль Александра.

— Нескольких ещё нет. Ждём десять минут, а потом кто не успел — тот опоздал.

Прибыли и опоздавшие и охотники тронулись в путь. Соломону всё неуютнее и неуютнее. Он прямо-таки чувствовал, как от места разило злом и не только он. Другие охотники тоже проявляли нервозность — смолкли все разговоры, некоторые боялись даже слово сказать. Инстинкт самосохранения кричал — не ходи туда! Но именно туда им и надо было!

План был крайне прост — устроить бой, втянув в него как можно больше колдунов, и кто-нибудь в этой свалке должен проникнуть в нишу и уничтожить Механизм. После часов сидения в комнате Ибрагима и многочасовых дискуссий пришлось признать, что единственный способ — переть напролом. Какой смысл беречь жизнь, если операция выйдет — произойдёт смерть, если план выгорит — тоже.

Охотники увидели огромное сигнальное поле вокруг здания. Соломон предупредил о его наличии. Обычно такие поля взрывали, на что Габриэль с насмешкой сказал, что с таким же успехом можно просто пересечь поле, если, разумеется, там не сборище глухонемых колдунов. И вот охотники ждали, что предпримет бывший колдун. Он подошёл к полю и сосредоточился. Вдруг его поле стало светиться таким же оранжевым цветом, и тогда он шагнул в сигнальное поле. Охотники невольно вспомнили мыльные пузыри, сливающиеся в полёте.

Габриэль некоторое время постоял там и быстро отскочил обратно. Тут же сигнальное поле стало съёживаться и чернеть, в нем образовывались огромные бреши. Соломон и другие охотники смотрели с восхищением — для понимающих было очевидно мастерство Габриэля и с каким риском оно было связано. Не надо было, и спрашивать, почему он не стал учить охотников этому приёму — слишком опасным он был, можно сказать, высший пилотаж, к тому не в стиле охотников.

Соломон ощутил знакомый подъём нервов, но это не страх, ибо это была не первая битва в его жизни. Работавшие видеокамеры просто отключили, поэтому вторжение вышло внезапным. На этом преимущества охотников закончились — они, конечно, не лаптём щи хлебали, но колдуны отчаянно сражались за этот Механизм, от которого зависели их жизни.

К тому же вход в комнату, где содержался Механизм, был окружён смертельным полем. В зале была ужасная толчея — никто не хотел близко столкнуться с полем, потому что оно не различало охотников и колдунов. Сложилась ситуация ведра с крабами, где крабы — настолько глупые животные, что по одиночке каждый из них легко бы выбрался из ведра, но когда один из них пытается из ведра выбраться, его же сородичи цепляются за него и затягивают обратно. Охотники пытались приблизиться к полю, чтобы уничтожить его, но их тут же втягивали в драку, не давая им такой возможности.

— Соломон, помоги мне прорваться, — произнёс Габриэль.

— Но что ты там сделаешь? — засомневался юноша.

— Главное — мне до входа добраться, а там я придумаю.

— Тогда пошли вместе.

— Нет! Ты оставайся здесь.

— Интересно, как я могу тебя направлять, я же не могу отдавать приказы мысленно!

— Ну не знаю. Есть связь между близкими родственниками, когда они могут почувствовать, что с ними случилась беда. Найди эту нить и передай по этому проводу!

Соломон был в очередной раз поражён способностью отца находить необычные решения. Вот Габриэль ничего не смыслил в нитях, но ведь придумал, до чего Соломон сам бы не додумался! Он перестроил восприятие и действительно нашёл нить, объединявшую их на уровне эмоций.

«Пап, ты меня слышишь?».

«Да, слышу. Давай, направляй меня».

Соломон давай короткие команды «Вперёд», «Назад», «Пригнись». В прошлый раз он сам быстро добрался таким образом, но тут была такая сутолока, что Габриэлю пришлось петлять, прежде чем он добрался до входа.

«Выстави механический щит».

«Зачем?».

«Делай, что я тебе сказал!».

«Пап, неужели… нет, не делай этого!!!».

Габриэль недаром славился как мастер полей, вот и он ловко замаскировал под курткой взрывчатку. Стало понятно, почему он не взял Соломона, чтобы добраться до смертельного поля.

«Прости. Ля иляха илля Ллах».

Соломон успел выставить защитное поле. Разразился громовой по силе взрыв, полетели ошмётки человеческих тел, остальных сбило с ног ударной волной. Те, кто пришли в себя, в ужасе бестолково месили руками и ногами в бесформенной кровавой каше, силясь убежать. Габриэль пожертвовал собой, чтобы дать Соломону шанс. Пока тоска от потери близкого человека не захлестнула его, Соломон решил сделать всё, чтобы эта жертва не ушла впустую. Он пошёл, перепрыгивая через тела и избегая столкновения с людьми, которые не пришли в себя от шока и бежали с места боя.

Он увидел Механизм и замер от восхищения — он напоминал собой огромный цветок, состоявший из множества полупрозрачных лепестков, внутри которых явились разноцветные спирали. Но чем больше он смотрел на Механизм, тем больше восхищение сменялось омерзением. Лепестки шевелились в неторопливом танце. Это был паразит, который был создан с помощью чёрной магии и даже не подозревал, что его хотят уничтожить.

Тогда Соломон испытал чувство знания того, что ему надо делать. До этого он боялся, сомневался, не зная, что его ждёт. Юноша собрал все силы в заключительный удар. Видя, как его энергия летит к Механизму, он почувствовал себя хорошо — наконец одним злом на земле меньше.

Механизм взорвался множеством вспышек. Последнее, что успел подумать Соломон: «Ля иляха илля Ллах».