Тени поместья Малфой (джен)

День приезда тёти Беллатрисы в поместье всегда превращался в странный, напряжённый праздник: дом будто старался казаться тише и ровнее, будто надеялся, что если не скрипнет ни одна половица, её не заметят. Но Беллатриса замечала всё.

Драко стоял у окна в малой гостиной и смотрел, как к парадному подъезду медленно катится экипаж. Лошади шли с высоко поднятыми головами, будто и сами чувствовали, кто в нём едет.

— Она будто заставляет мир вокруг себя дышать по-другому, — тихо сказала Гермиона, подходя и становясь рядом. — Как будто воздух становится тоньше.

Драко коротко кивнул. Он не хотел, чтобы Гермиона видела, как у него слегка подрагивают пальцы, когда он сжимает подоконник.

— Главное — не смотри ей прямо в глаза, если она начнёт задавать вопросы, — пробормотал он. — Она любит, когда люди моргают. Считает, что это значит «ты боишься».

— А ты? — спросила Гермиона спокойно, без нажима.

Драко чуть пожал плечами:

— Я научился смотреть чуть мимо. Так, будто я вижу что-то за её плечом. Это сбивает её с толку. Ненадолго.

Внизу хлопнула дверца экипажа. Потом раздался смех — резкий, звонкий, как удар хлыста. Драко вздрогнул, но тут же заставил себя выпрямиться.

— Пора, — выдохнул он.

Они спустились в холл как раз в тот момент, когда Беллатриса переступала порог. Она была в чёрном плаще с высоким воротником, а на пальцах сверкали кольца, каждое из которых выглядело так, будто оно помнит чьи-то крики.

Она остановилась посреди холла, медленно повернула голову, будто прислушиваясь не к звукам, а к самим теням.

— Ну-ну, — протянула она, и её взгляд наконец нашёл Драко. — Вот и наследник. Стоит, как статуя. Наверное, репетировал, чтобы не дрожать.

Драко не дрожал. Он просто стоял очень ровно, будто если расслабится хоть на миг, то пол уйдёт из-под ног.

— Здравствуй, тётя, — сказал он ровно. — Мы ждали тебя.

Беллатриса прищурилась, будто пыталась разглядеть в нём что-то, спрятанное под словами. Потом её взгляд скользнул по Гермионе.

— А это кто? — голос стал тише, но от этого только опаснее. — В нашем доме гости? Или ты теперь сам решаешь, кого пускать в поместье, племянник?

Гермиона не отступила. Но и не стала бросаться словами. Она просто чуть наклонила голову — так, как делают, когда хотят показать уважение, но не подчинение.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер, — сказала она спокойно. — Я помогаю Драко разобраться с… семейными делами.

Беллатриса медленно улыбнулась. Улыбка не согрела её лицо, а будто сделала его ещё холоднее.

— «Семейные дела», — повторила она, пробуя слова на вкус. — Какое аккуратное выражение. Почти как «тайна». Почти как «то, что не для всех».

Драко почувствовал, как внутри всё сжимается. Но тут он вдруг услышал тихий, едва уловимый звук — не голос, а скорее ощущение. Перстень на пальце Гермионы едва заметно потеплел. И в голове у Драко, как будто не своими словами, всплыла простая мысль: «Не оправдывайся. Не объясняй. Просто держи линию».

Он посмотрел на тётю прямо, но не в глаза, а чуть выше, туда, где над её бровью вился тонкий серебряный узор — старая метка.

— Да, семейные дела, — повторил он твёрже. — И они касаются только нашей семьи.

На секунду в холле стало так тихо, что было слышно, как где-то в глубине дома капает вода. Беллатриса не рассердилась. Она… обрадовалась. Как хищник, который увидел, что добыча наконец показала зубы.

— Вот это уже похоже на Малфоя, — прошептала она. — Не «простите», не «я не хотел», а «это моё». Молодец.

И тут она сделала шаг к Гермионе — не угрожающий, но такой, будто хотела проверить, отступит ли та.

Гермиона не отступила.

А потом Беллатриса протянула руку и коснулась пальцами края плаща Гермионы — совсем легко, почти как будто проверяя ткань. Но в этом жесте было столько власти, что у Драко похолодели ладони.

— Знаешь, девочка, — сказала Беллатриса мягко, почти по-дружески, — в этом доме есть вещи, которые нельзя трогать. Даже если они лежат на виду. Даже если тебе кажется, что они сами хотят, чтобы их взяли.

Перстень на руке Гермионы снова потеплел и на этот раз она сама это почувствовала. Её пальцы чуть сжались, будто она хотела спрятать руку в карман, но не стала. Она встретила взгляд Беллатрисы ровно, без вызова, но и без страха.

— Я знаю, — сказала Гермиона. — И я не трогаю то, что не моё.

Беллатриса замерла. Потом медленно опустила руку.

— Хм, — протянула она. — Интересно. Не лебезишь, не споришь. Просто ставишь границу. Редкое качество. Особенно в твоём возрасте.

Драко вдруг понял, что тётя не просто проверяет их. Она ищет слабину и если они сейчас покажут, что боятся, то она будет давить туда снова и снова.

— Если ты хочешь осмотреть дом, тётя, — спокойно сказал он, — я могу показать восточное крыло. Там недавно чинили перекрытия.

Это был хитрый ход. Восточное крыло было самым скучным местом в поместье: сплошные ящики, старые сундуки и пыль. Если Беллатриса хотела найти что-то важное, она туда не пойдёт.

Но Беллатриса снова прищурилась, будто видела его маленькую хитрость насквозь.

— Спасибо, племянник, — пропела она. — Но я сама найду, что хочу увидеть.

Она прошла мимо них, шурша плащом, и остановилась у лестницы, ведущей вниз.

— Подвал, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Там всегда самое интересное. Там вещи лежат так, будто их никто не трогал… но я-то знаю, что трогали. Совсем недавно.

Драко сжал кулаки. Он вспомнил слова Тинки: Беллатриса уже была в подвале с Руквудом.

— Там сейчас небезопасно, — быстро сказал он. — Пол местами просел.

Беллатриса обернулась. Её улыбка стала шире.

— О, ты волнуешься за меня? Как мило. Но не стоит. Я не из тех, кто падает.

Она спустилась на две ступеньки вниз, потом остановилась и снова посмотрела на них.

— Кстати, — добавила она как бы между прочим, — если вдруг найдёте что-то… необычное… перстень, книгу, письмо… не прячьте. Принесите мне. Это ведь семейные ценности. Должны храниться у старших.

С этими словами она исчезла в полумраке лестницы.

Когда шаги затихли, Драко выдохнул так, будто только что держал дыхание целую минуту.

— Прости, — прошептал он, глядя на Гермиону. — Я не думал, что она будет так… прямо.

Гермиона сняла руку с перил и положила её на его плечо — совсем легко, на секунду.

— Ты держался отлично, — сказала она. — Ты не оправдывался. Ты ставил границы. Это самое трудное.

Драко криво улыбнулся:

— Границы у неё как паутина. Кажется, ты их видишь, а потом понимаешь, что уже запутался.

Перстень снова тихо потеплел, будто соглашался.

— Значит, будем осторожны, — сказала Гермиона. — Пусть Тинки следит за подвалом. А мы… мы будем следить за тем, чтобы она не заметила, что мы следим.

Драко кивнул. И впервые за этот день ему стало чуть легче. Потому что он был не один. И потому что рядом был кто-то, кто не станет говорить «всё будет хорошо», а просто скажет: «Мы справимся».