| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Записи:
(Примечания приведены в конце главы.)
Текст главы
: испуганный кролик — держи себя в руках.
— Дурак! — Гейл пнул ближайшую ножку своего дубового письменного стола. Опустевшая бутылка "Даск" опасно закачалась. — Как я мог быть таким идиотом?
— Для такого умного человека, как ты, ты часто бываешь таким, — спокойно сказала Тара, облизывая переднюю лапу на своем обычном месте на подоконнике.
— И где же ты все-таки была? — Он повернулся к ней, тыча пальцем в воздух. — Мне бы не помешала женщина-напарница. Буквально.
Тара расправила крылья, о которых шла речь, и поудобнее устроилась в укромном уголке с подушками.
— Я почуяла неладное. Буквально. Знаешь, в переулке за этим заведением их целая орава. Приготовлено на славу. По крайней мере, один из нас хорошо провел вечер.
Гейл опустился на подоконник рядом с ней, откинув голову на украшенную гобеленами каменную стену своей башни, и печально уставился на Большую гавань. Через мгновение он почувствовал прикосновение шерсти, и Тара положила подбородок ему на бедро.
— Прости, Гейл, — сказала она более мягко. — Я должна была помочь.
— О, Тара, это не твоя вина. — Он вздохнул и погладил ее по голове. — Я просто... прошло так много времени с тех пор, как у меня была хоть какая-то надежда. С тех пор, как я чувствовал что-то, кроме потери, страха и одиночества. Он наблюдал, как падающая звезда пролетела по небу и, вспыхнув, исчезла. — Я почувствовал… надеяться. Я думал, что из этого может что-то получиться. — Он покачал головой. — Это было глупо. Глупая надежда.
— Это не глупо — хотеть прожить свою жизнь заново.
— О, но это так, — мрачно сказал он. Его голос понизился почти до шепота. — Я не могу просто прожить свою жизнь заново.
Он вздохнул.
— О чем я только думал? О том, что я сбью ее с ног, приведу обратно в свою комнату изоляции, укрою одеялом и расскажу сказку о шаре на ночь? Сказать ей, что я не мог даже прикоснуться к ней, не опасаясь уничтожить ее и сравнять с землей весь город?
Из его горла вырвалось прерывистое рыдание.
— Я не могу предложить ей ничего, кроме боли и сокрушения, и, боги знают, такая женщина заслуживает лучшего. Он уткнулся лбом в свое согнутое колено. — Вот почему я не покидаю башню. Я забылся. Лучше бы она ушла раньше, чем опоздала.
Тара еще крепче прижалась подбородком к его ноге.
— О, Гейл.
Повисла тяжелая тишина, пока они вдвоем сидели в тени его величайшей ошибки. Его дыхание замедлилось, когда он снова взял себя в руки.
— Может быть,… может быть, ты увидишь ее снова, — сказала Тара через некоторое время.
— Что ты имеешь в виду? — Гейл поднял голову, глядя сверху вниз на своего проницательного маленького спутника.
— Ну, в тебе все еще есть немного магии, — начала она. — В какой-то степени ты все еще можешь предсказывать будущее. Может быть, ты мог бы посмотреть? И увидеть?
Он на мгновение задумался над этим.
— Возможно. Да, простое предсказание, возможно, оно, по крайней мере, поможет мне прийти к завершению.
Как обычно, мысль о плане — о произнесении заклинания, чтобы устранить размытые границы неопределенности, — воодушевила его. Будучи некогда великим мастером прорицательских искусств, он во многом утратил глубину и нюансы своего ремесла, но все же сохранил некоторое представление о возможностях и предзнаменованиях будущего.
Он оттолкнул Тару в сторону, встал и пересек комнату, направляясь к книжному шкафу со стеклянными панелями, где у него хранился целый ассортимент комплектующих и томов.
— Возможно, это простое изготовление палочек, — пробормотал он себе под нос, потянувшись к резной деревянной шкатулке на полке. Он открыл шкатулку и достал из нее несколько палочек розового дерева, инкрустированных драгоценными камнями. Он смахнул бумаги со стола и поднял палочки над ним, прошептав короткое заклинание. Плетение вокруг него ожило, и он почувствовал шепот старого тепла, когда призвал нити, уходящие далеко в будущее.
Палочки со стуком упали, и он на мгновение уставился на них, его взгляд расфокусировался, а затем снова сфокусировался, скорее чувствуя, чем видя смысл заклинания. Когда, наконец, в его сознании возникло впечатление, он быстро заморгал и слегка потряс головой, чтобы прояснить его.
Палочки беспорядочной грудой лежали на нижней половине стола, их переплетение отражало переплетение возможностей, личностей, событий.
Чувства и образы всплыли на поверхность его сознания. Огромное кораблекрушение. Группа товарищей. Меч правосудия, сияющий ослепительной белизной. Нечестивая троица, чьи фигуры скрыты в тени. Инопланетный бог, рвущийся из своих цепей. Волшебная река и золотая корона.
А высоко над ними, прижавшись друг к другу, как будто они были слиты воедино, а не просто упали с огромной высоты, покоились аметистовый и изумрудный жезлы. Фиолетовый и зеленый.
Его и ее цвета.
Тара взлетела к нему на плечо и вместе с ним посмотрела вниз, наблюдая за происходящим.
— Ты видишь это? — прошептал он. Что...
— Я вижу это. — Она потерлась щекой о его щеку, ее хвост обвился вокруг его сгорбленных плеч.
— Что это значит?
— Это означает надежду, Гейл. Это означает что-то реальное.
* * *
Прошел почти год с того рокового дня, когда в этом самом кабинете Гейл развязал нетерезскую гробницу, содержащую потерянный фрагмент разрушенного Плетения, надеясь вернуть его своей возлюбленной и богине. Мистра, Владычица Тайн, Мать Магии.
И там, в этой комнате, он был поглощен и почти уничтожен темным, всепоглощающим голодом фрагмента.
Почти каждый день с тех пор он мечтал об этом и о ней. Голодная тьма, поглощающая его тело и душу. Мистра, выходящая из Источника, бездонного астрального водоема, колодца в центре Плетения. Леди, парящая внутри идеального круга колодца, под которым нет ничего, кроме пустого воздуха, но внутри него — бесконечность чудес. Поднимаясь все выше в воздух, она смотрела на него и сквозь него холодными, лишенными эмоций глазами. Шар пульсировал в присутствии тьмы и света. Мистра парит все выше и выше, пока не становится не более чем звездой в небе, а Гейл остается на земле, на коленях, терзая свою грудь окровавленными пальцами, в то время как темные тени надвигаются на него.
* * *
Сегодня вечером все начинается так же, как и всегда.
Гейл, стоящий на коленях в темноте, в одних брюках, его босые ноги утопают в черном суглинке земли под ним. Перед ним парит край Источника, огромный круг энергии, совершенно не имеющий высоты. Если смотреть прямо на нее под правильным углом, она полностью исчезает из поля зрения. Но с того места, где Гейл стоит на коленях, он видит поверхность, светящуюся кобальтовой энергией, бьющуюся о края. Пятнышки света мягко танцуют на краю колодца, почти не защищая от надвигающейся темноты.
Шар в его груди начинает тускло светиться и пульсировать, устремляясь в темноту за его пределами. Тени за пределами колодца удлиняются и сгущаются. Шепот и шипение безымянного ужаса доносятся до его ушей. Он чувствует, как сама масса его тела начинает истончаться, теряя свою прочность, по мере того как магия поглощает его изнутри.
Затем энергия под поверхностью Источника начинает темнеть, как будто из него поднимается некая форма. Сфера пульсирует более интенсивно, реагируя на присутствие, стремясь ускорить его разрушение. Он чувствует себя так, словно само его сердце поглощается, не оставляя ничего, кроме пустой тоски в дыре в груди.
Ее голова пробивается сквозь бурлящие воды, женская фигура возвышается над бассейном. Почему-то это всегда пугает его больше, чем темнота, осознание того, что он совершенно одинок, отвергнут и опозорен перед своей богиней, своей музой, всем, что у него есть. Свет от бассейна отбрасывает тень на фигуру, так что, когда его глаза привыкают, он не видит ничего, кроме очертаний ее изогнутой фигуры. Он опускает голову.
Когда он поднимает его, свет исчезает, и что-то меняется. Фигура не плывет, а грациозно, уверенно шагает вперед, мерцание энергии сливается в неземную поступь, когда она шаг за шагом спускается из таинственного колодца. Ее распущенные волосы отливают красным, а не серебром, и вместо черного платья на ней белоснежное платье, расклешенное книзу тысячами невесомых складок, прозрачное и драпированное, как одеяния древних. Единственная золотая диадема венчает ее лоб. Она светится изнутри золотистым светом, и темнота вокруг нее рассеивается.
Это паладин.
Гейл в изумлении наблюдает, как она приближается, и убирает руку с груди, когда шар замирает, словно тоже затаив дыхание при виде этого видения. Она опускается на колени перед ним и кладет руку ему на грудь. Золотистый свет струится с ее пальцев, пробегая по рисунку татуировки в виде шара, словно лесной пожар. Тепло разливается по его телу. Он протягивает руку и накрывает ее ладонью. Каждый палец ложится в углубления между ее пальцами, словно две волшебные палочки, изогнутые бок о бок. Идеально подходит.
Он наклоняет свое лицо вперед, внезапно испытывая страстное желание к ней и ни к чему другому. Он смотрит в ее зеленые глаза и видит, что они так же бесконечны, как Источник Плетения. Он падает, падает сквозь море звезд, а затем погружается в глубокий сон без сновидений.
Записи:
Да, самое большое расхождение с канонами в этой истории: Тара называет его "Гейл", а не "мистер Декариос". Черт возьми, я потратила 100 часов, представляя, какой могла бы быть Тара, и когда я, наконец, познакомилась с ней, это было настоящее потрясение!! Я не ожидала, что его лучший друг назовет его так, и мне это как-то не нравится, хотя это весело и мило 🤷捦♀️





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |