Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Девушка сделала шаг вперед, но звук подошв по мрамору отозвался в пространстве болезненной рябью. Тень у колонны дернулась, словно от удара хлыстом, и пошла мелкой дрожью.

Арина замерла на полушаге. Сняла обувь. Ледяной холод пола мгновенно сковал босую стопу сквозь тонкий хлопок носков, но она даже не поморщилась. Рюкзак соскользнул с плеча; девушка осторожно опустила его на камень, стараясь держать за лямки, чтобы металл застежки не выдал её присутствия звонким клацаньем.

Она боялась дышать. Воздух здесь стал густым, тяжелым, как перед грозой, и каждый вдох казался актом осквернения этой разрушающейся тишины. Арина медленно перенесла вес тела. Максимально неслышно. Пятка, носок. Мягко. Второй шаг дался легче — пол под ногами перестал вибрировать так агрессивно. Убедившись, что мягкая шерсть водолазки и джинсовая ткань куртки не издают предательского шуршания при движении, она приблизилась достаточно, чтобы разглядеть силуэт в густой тени колоннады.

Мужчина стоял, прислонившись виском к костяшкам пальцев собственной руки, прижатой к камню. Вся его поза кричала о нечеловеческой усталости. Он выглядел так, будто удерживал на своих плечах свод этого вокзала, который прямо сейчас норовил рухнуть ей на голову.

Когда Арина замерла в паре шагов от него, не решаясь подойти ближе и нарушить ту тонкую грань личного пространства, которая сейчас была подобна минному полю, он заговорил. Наум не повернул головы. Не изменил позы. Но звук разнесся шепотом эха во внезапно уплотнившемся воздухе:

— Тебе лучше уйти, Арина.

Собственное имя, сказанное этим лишенным интонаций голосом, прозвучало как пощечина. Резкая, отрезвляющая, выбивающая почву из-под ног. Уйти?

Неужели она действительно была настолько слепа? Настолько эгоистична? Она пришла сюда зализывать раны, притащила свои человеческие проблемы, заставила его спать на диване в тесной квартире, слушать жужжание холодильника... Ей казалось, что он просто терпит это из вежливости или любопытства. А оказывается, каждое мгновение рядом с ней стоило ему физического усилия. Каждое слово поддержки давалось ценой распада его сущности.

Девушка инстинктивно качнулась назад, отступая. Прочь. Она уже развернула плечи, готовая броситься к выходу, лишь бы прекратить этот процесс разрушения. Но остановилась. Замерла. Сделала всего один шаг назад — крошечный, почти незаметный.

Нет. Просто сбежать было бы трусостью. Он был с ней, когда ей было физически плохо. Когда боль разрывала тело пополам. Если ее присутствие убивает его — она уйдет навсегда и больше никогда не потревожит эту тишину. Но если есть шанс, что она может помочь...

Ей нужно знать правду. Усугубляет ли её живое тепло его состояние, или причина глубже? И только после этого принимать решение.

Арина постаралась говорить максимально тихо, используя самый нижний регистр своего голоса, на грани слышимости, как тогда, когда они только познакомились:

— Это... из-за меня?

Вопрос прозвучал глупо. По-детски наивно. «Это я сломала твою игрушку?» Но других слов у неё не было. Она не знала, как спросить иначе об этом медленном угасании архитектуры вокруг них.

Наум чуть качнулся назад, отстраняясь от опоры. Его движение было механическим, резким — он встал неестественно ровно, вытянув позвоночник в струну, но всё так же не поворачиваясь к ней лицом. Смотрел куда-то сквозь стену.

— Нет, — голос снова ударил по ушам, теперь громче, отражаясь от купола. — Это последствие моих собственных решений.

Слова сняли с плеч Арины невидимый многотонный груз. Главное — она не яд. Её вина снята. Проблема в самом факте того, что он покинул свой пост ради неё. Поняв это, страх быть отвергнутой сменился отчаянным желанием исправить хоть что-то.

Арина осмелилась и сделала полноценный шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Чем я могу помочь?

Ответом ей стала тишина.

Но это не была та привычная, уютная пустота вокзала. Это была вакуумная, абсолютная тишина, которая навалилась на плечи так резко и тяжело, будто кто-то гигантской рукой нажал кнопку «Mute» на пульте управления миром. Звук умер мгновенно. Исчез гул ветра, исчез треск камня, исчез стук её собственного сердца.

В ушах неприятно и высоко зазвенело — частота ультразвука, пробирающая до самых костей. Девушку повело в сторону. Мир поплыл, теряя очертания. Чтобы не упасть, Арина покачнулась и прикрыла глаза ладонью, пытаясь справиться с тошнотой от внезапного перепада давления.

Когда она открыла их — быть может, прошла целая вечность, а может, доли мгновения — мужчины перед ней уже не было. Лишь тень у колонны осталась прежней формы, но теперь она стремительно истончалась, впитываясь обратно в холодный мрамор.